Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 7)

Я смотрел карту осадков в коммуникаторе, когда пришло сообщение от Деда: «Встречу у Первого озера». И хочется ему мокнуть под дождём? Новость о том, что нас будут ждать на привале, ожидаемо не вызвала у геологов интереса, им было всё равно.

Вопреки прогнозу, дождь нас пока обходил стороной. На знакомой поляне у озера горел костёр, над ним висел чайник, на поваленном дереве сидел Дед, делая бутерброды с сыром.

У меня возникло чувство, что мы с ним не виделись целый год – так я соскучился. Мы обнялись, после чего он дал мне свёрток с непромокаемым плащом, который я забыл взять, уходя в лес – всё о продуктах думал…

Свой бутерброд положил на камень рядом с углями, дождался, пока хлеб подрумянится, а сыр станет мягким, только тогда начал есть, запивая горячим сладким чаем. Пара человек последовала моему примеру.

Ливень обрушился на нас за двести метров от границы посёлка, струи дождя громко били по кофрам, мои кеды совсем промокли. Дед показал рукой в сторону нашего дома. Я недоумённо посмотрел на семенящих по грязи геологов. Он снова махнул – в другую сторону. Что-то прокричал, но слов я не разобрал. Понял только: провожать их мы не будем, сразу идём домой. Я побежал за ним, с трудом балансируя на скользкой глине. Когда добежали до дома, я был мокрым до самых трусов, несмотря на накинутый дождевик.

– Бегом под горячий душ! – строго скомандовал Дед.

– Ага, только одежду сухую возьму.

– Я тебе возьму! Ты свои лапы видел?! Пол потом мыть во всём доме. Я сам принесу.

Дом казался каким-то незнакомым: полы были светлее, зал казался больше, даже ногу ушиб об угол, будто первый раз иду по этим комнатам. Неужели так отвык за неделю?

Стоя под струями тёплого душа, несколько раз намылился ароматным абрикосовым гелем. Я ощутил непревзойдённое блаженство, как же хорошо смыть с себя усталость и отогреться после изнурительной дороги в мокрой одежде! На кой чёрт я отправился на эти приключения?! Вот оно счастье – просто быть дома.

Вдоволь наплескавшись, отмывшись от липких капель глины, переоделся в сухую, приятно пахнущую одежду. Дед, сменивший вымокшую одежду на спортивный хлопковый костюм, гремел посудой на кухне. Сев за стол, я почувствовал, что засыпаю.

– Не спать! Держи свежий чай, я только заварил, мёд бери, – сказал Дед, ставя передо мной огромную кружку с желтоватым напитком, от которого пахло зверобоем.

– Я тут извёлся совсем. Пока не расскажешь всё, спать не отпущу!

– Да ты, верно, сказок русских не читал: «Напои, накорми, спать уложи, а уж потом вопросы задавай».

– Пошути мне ещё. Давай ком, я пока видео твоё загадочное посмотрю, а ты чай пей, макароны накладывай, как ты любишь, сделал – в томатном соусе с зеленью.

Пока я уплетал разваренные макароны в пересоленном соусе, он внимательно смотрел запись, сделанную мною в палатке. Потом выдал то, чего я совсем не ожидал:

– Можно я это прямо сейчас удалю?

– Но зачем?! – возмутился я попытке уничтожить добытые с таким трудом доказательства.

– Если – а вернее, когда – ЭТО попадёт в чужие руки, ты замучаешься доказывать, что не имеешь отношения к этим людям – вернее, к этим существам. Люди в погонах могут человека до конца жизни держать в камере «на всякий случай». Земля сейчас находится в состоянии необъявленной войны в космосе. Сражений нет, но какая-то сила нас не выпускает за границы Солнечной системы. Все понимают, что эта сила может иметь агентов на Земле. И похоже, ты случайно снял общение именно таких эмиссаров. Других объяснений у меня пока нет.

– Стирай, – грустно сказал я.

Проверив коммуникатор на предмет копий ролика и очистив раздел «Удалённые», он спросил:

– Ну? Покажешь уже свою находку?

– Забыл совсем! Сейчас, он в рюкзаке у меня лежит! – Я побежал в прихожую искать брошенный мокрый рюкзак.

Извлечённый из коробочки камень был покрыт слоем белого порошка, пришлось его отмывать под проточной водой в раковине. Промокнув бумажной салфеткой, я передал его в руки Деду.

– Ну, здравствуй, – сказал он, осторожно беря камень двумя руками.

В тот вечер Дед не отпустил меня спать, пока я во всех подробностях не рассказал о событиях прошедших семи дней. Потом предложил отправить камень его знакомому в Красноярске, который мог провести анализ состава без разрушения. Отдавать камень не хотелось, но иметь на руках артефакт, не понимая, что он из себя представляет, – глупо. Пришлось согласиться.

Утром, кряхтя как старик, я с трудом спустился на первый этаж – все мышцы болели. Неудивительно: после пробежек по скользкой глине с тяжёлым рюкзаком вполне закономерно. Дед собирался в душ, уже успев сделать зарядку.

– Доброе утро, Дим!

– А доброе ли оно?

– О чём печалишься? Спина болит?

– Жаба у меня болит. Без денег остался, забыл вчера Александру Владимировичу напомнить об оплате.

– Напрасно, для таких дел у тебя есть я. Пока ты вчера у озера бутеры трескал, я всё сполна получил.

– Тогда доброе утро, Дед!

Глава 3

Дыхание осени окрасило травы и листву в яркие цвета, ночи стали холодными, а дни – короче. На душе царила тоска по жаркому, но, к сожалению, короткому сибирскому лету, только работа помогала выбраться из состояния лёгкой меланхолии, а с этим проблем не было. Пришло время заготавливать кедровый орех – «липкий бизнес», как шутил Дед. Помимо тканевых перчаток, приходилось надевать одежду, которую не жалко выбросить. В кармане всегда лежал жирный крем для снятия прилипшей смолы.

Моё летнее приключение казалось выдумкой, только висящий на шее в кожаной оплётке чёрный камень опровергал мои сомнения. Хотя, как показали исследования, камень представлял собой кусок окаменелости аммонита юрского периода, обточенный водой. «Аномалий не выявлено», – такое вот заключение мы получили. Но без последствий поход для меня не прошёл. Мне стал сниться космос – пугающе тёмный, глубокий. Во снах я что-то безрезультатно искал, а потом просыпался с бешено бьющимся сердцем, мокрый от пота. И так каждую ночь. Помогало только горячее молоко за тридцать минут до сна, после которого я, с вероятностью в девяносто процентов, крепко засыпал до самого утра.

Дед порывался сходить к пирамиде, чтобы осмотреть её изнутри, но я его отговорил. Если я шесть часов провалялся в ней без сознания, то в его возрасте всё может закончиться печально – ему и так приходилось регулярно пить таблетки от давления, а тут такое.

Началась учёба в онлайн-школе, выпускной класс. Уроки много времени не отнимали, даже работе нисколько не мешали. Учиться мне нравилось, особенно увлекали задания преподавателей по истории, географии, литературе. «Гуманитарий», – обзывал меня Дед, в его понимании это было недостатком.

– Способность к точным наукам – это признак развитого интеллекта! Математика, физика, астрономия, химия – вот где проявляются мыслительные способности, а слово «гуманитарий» придумали, чтобы не обижать людей с низким коэффициентом интеллекта!

Ну и пускай. Я на это отвечал ему цитатой из учебника философии: «Капля способности бескорыстно любить перевешивает всю мудрость и силу этого мира», но раздавалось лишь презрительное фырканье.

Кедровый орех мы собирали только тот, что падал сам после сильного ветра – лазить по кедрам я не хотел, а Дед уже не мог. Да и колотушкой бить было бессмысленно – вокруг росли гиганты в два обхвата. Ореха было более чем достаточно и мы оставляли часть шишек обитателям леса. За световой день получалось собирать по десять мешков шишек на каждого. После очистки специальным станком оставалось примерно сто сорок килограммов ореха в скорлупе, в таком виде мы его продавали посредникам. Скупщики приезжали раз в неделю, забирали любой заготовленный объём. Можно возить в Туруханск или в Красноярск, там цена была выше, но затраты на перевозку делали такой сбыт бессмысленным.

Хорошую прибыль давал сбор самородковой кедровой смолы. Она образуется в местах повреждения коры, застывает, защищает дерево от болезней. Людям полезна от разных недугов, если изготовить масляный экстракт. Смолу охотно покупали фармацевтические компании, но только в большом объёме. Так как её можно собирать круглый год, а орех надо успевать до снега, то сейчас мы занимались исключительно им, кроме тех случаев, когда Дед, как ребёнок, с горящими глазами не приносил кусок смолы размером с кулак – не мог он пройти мимо такого богатства.

Заработанные летом деньги ушли до последней копейки на новый коммуникатор. Процессор в нём был лучше, голограмма ярче, связь стабильнее, вдобавок он, помимо солнечной батареи, использовал движения руки, разницу между температурой тела и окружающей среды для подзарядки. Ещё он был ударопрочным, поэтому я мог брать ком в лес, а Дед свой – нет.

– Дим, какое сегодня число?

– Пятнадцатое.

– Шишки собирать мы начали двадцатого августа, выходит, двадцать шесть дней уже работаем.

– Двадцать семь, в августе тридцать один день.

– Ещё три дня, а потом переходим на сбор живицы.

– Хорошо, спина уже болит наклоняться за этими шишками.

– Давай, Дим, чайку горяченького попьём?

Мы бросили мешки с шишками на землю, достали термос с чаем и арахисовую халву.

– Шибко вкусная халва, я её столько есть стал, что растолстею скоро, – поделился своими опасениями Дед.

– Нам с тобой это не грозит, пока бегаем по лесу с мешками тяжеленными. Вон, уже штаны спадают.