Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 9)

– А я что могу сделать?

– Браслеты с него снимите.

Полицейский не шелохнулся.

– Молодой человек, вы есть хотите? – обратилась ко мне женщина.

– Хочу, и ещё в туалет надо.

– Видите? Я в протоколе потом это всё зафиксирую. Ему должны обеспечить сон в ночное время. Вы знаете, что намеренное лишение сна задержанного или осуждённого по закону считается пытками?

– Мля! – выругался полицейский и, достав рацию, сказал в неё: – Семёнов, выручи, надо одного дикого до утра разместить. Должен буду, сочтёмся. – Выслушав ответ, он крикнул, повернув голову к двери: – Дежурный!

Вбежал уже знакомый пузатый полицейский, правда, его рубашка была уже застёгнута.

– Выдели сопровождающего, пусть дикого отведут в гостиницу через дорогу, до утра там побудет. И браслеты снимите с него, дебилы.

Зло зыркнув на меня, худой, развернувшись, вышел из комнаты. Соцработника уже не было. Когда она успела уйти?

С меня сняли наручники и повели к выходу. Когда дверь с шипением отъехала в сторону, в лицо ударил свежий, прохладный ночной воздух. Глубоко вдохнув, я понял, что всё это время сидел в очень душном, плохо пахнущем помещении. Я шагал за щуплым полицейским, на котором мешком висела форменная куртка. Сам он был немногим старше меня, на поясе у него болтался солидного размера парализатор. Пройдя метров сто, мы оказались у входа в здание с зеркальным фасадом, на котором была светящаяся надпись: «Гостиница». Справа от входа висела табличка, из которой следовало, что это ведомственная гостиница управления полиции. Навстречу вышел пожилой мужчина с недовольным лицом.

– Давай его сюда. Всё, свободен!

Осмотрев меня с ног до головы, он, вытащив рацию, сказал в неё:

– Валера, мы так не доваривались, он мне номер перепачкает, твой дикий весь в какой-то смоле. Максимум – кладовка!

Меня повели по коридору, заставленному вёдрами и тележками с разными коробками. Потом мужик, открыв дверь в кладовку без окон, включил свет и сказал:

– Тут переночуешь.

Не успел я осмотреться, как он затолкнул меня внутрь, закрыв дверь на замок.

Это была обычная кладовая: вытянутая, как кишка, шириной два метра, а длиной – пять. С одной стороны были стеллажи с разными моющими средствами, с другой висела рабочая одежда уборщиков. В углу стояли вёдра и огромная бобина ткани, которую обычно используют для мытья полов. Отмотав ткань, соорудил себе постель, улёгся, пытаясь уснуть, но я не шутил в полиции, когда говорил, что хочу в туалет, а ещё начала мучить жажда. Если справить нужду можно было в ведро, то воды тут не было. Облизнув пересохшие губы, я сел на перевёрнутое ведро и стал думать, как попасть в туалет. Замок, по сути, был пустяшным, а в коридоре я видел дверь с табличкой «М/Ж». Довольно быстро на полке была найдена пустая банка из-под кофе, в которой хранились отвёртки, болтики, плоскорезы, изолента и спички. Длинной плоской отвёрткой я отжал собачку замка. Дверь открылась. Высунул в проём голову и, осмотревшись, увидел горящие красные индикаторы камер наблюдения. Закрыв дверь, стал подбирать подходящую одежду. В пору пришёлся почти новый песочного цвета комбинезон уборщика, нашлись даже неплохие ботинки с фирменной кепкой. Переодевшись, вышел в коридор и зашагал уверенной походкой в сторону туалета.

Сделав свои дела, умывшись и напившись отвратительной на вкус воды, собирался уже вернуться в кладовку, чтобы лечь спать, когда в туалет вошёл парень в комбезе грузчика. Увидев меня, он сказал:

– Братан, помоги разгрузить. Там ничего тяжёлого, просто водитель психует, говорит ехать надо. Выручишь?

– Пошли, помогу, – ответил я, с трудом скрывая волнение в голосе.

– Пару секунд, и пойдём.

Конечно, он соврал: тащить пришлось не только туалетную бумагу с салфетками, но и десятилитровые бутыли с разными жидкостями, гигантские упаковки мусорных мешков и коробки со всякой мелочью. Через полчаса грузовик уехал.

– Пошли, пивом угощу.

– Я тут постою, хочу немного свежим воздухом подышать.

– Ключ от двери у тебя есть?

– Да, есть, – соврал я.

– Окей, я тогда пойду.

Дверь закрылась, я остался один в тёмной подворотне. Тлеющий красным огоньком глаз камеры вернул мне чувство реальности. Надо уходить, пока охрана не подняла тревогу.

Бежал наугад по пустым улицам ночного города примерно час, пока не догадался открыть навигатор. Оказалось, что я нахожусь недалеко от часовни – символа города.

Пройдя чуть дальше уже спокойным шагом, я увидел детскую площадку. Помимо песочницы с качелями, там был симпатичный игрушечный домик, собранный из тонкого декоративного бревна. Забравшись внутрь, понял: хоть и не очень удобно, но спать можно.

Уставший от событий прошлого дня, я мгновенно провалился в сон без сновидений. Разбудили меня расчирикавшиеся воробьи, устроившие драку в кустах. Было светло, часы кома показывали шесть сорок два, температура воздуха плюс двенадцать.

В посёлке ко мне все хорошо относились, но вот позвонить я мог только одному человеку. Нажав на вызов, долго слушал гудки, потом раздался такой знакомый басистый голос:

– Димка, вас отпустили? Где вы? Тут весь посёлок гудит. Сын Матвея всё видел – как вас увозили эти ироды в чёрном, отродье дьявольское.

– Илья Семёнович, доброго утра вам! Всё сейчас расскажу, только потом посоветуйте, как мне быть.

– Рассказывай уже. Чем смогу – помогу.

– Нас увезли в Красноярск, кто-то кляузу написал на Деда, требовали документы, мол, откуда ребёнок, чем докажете, что ваш внук. Думаю, чипировать меня хотят, чтобы у Деда забрать. Я сбежал из полиции, теперь вот на улице живу. Дед пока в отделении сидит.

– Ох, беда пришла, откуда не ждали. Я тебе адресок сейчас напишу внука моего непутёвого, Денисом зовут. Он от веры нашей отвернулся, лет десять как в Красноярск сбежал. Может, чем полезен тебе будет, а больше нет никого в городе, будь он неладен. Номера его кома нету у меня, видать, сменил.

– Спасибо, дедушка Илья! Низкий вам поклон, будьте здоровы. Жду адрес.

– Жди, Дёмушка. Сейчас очки найду и сразу напишу. Спаси тебя бог!

Связь оборвалась. Выбравшись из детского домика, сел на скамейку лицом к восходящему солнцу – так было немного теплее.

Сообщение пришло только через полчаса. По навигатору от меня до адреса Дениса идти пешком было час сорок. Решил отправляться сразу, пока мало народу на улицах. Да и внук деда Ильи наверняка дома.

Пока шёл, согрелся. Было интересно наблюдать за пробуждением города. Не таким он страшным оказался, как рассказывали верующие. Красивые дома, скверы, скамейки, клумбы с цветами, а сколько разных магазинов! Небольшие колёсные машины мыли дороги, иногда пахло свежим хлебом и сладкой выпечкой, грузовички подвозили товар к открывающимся магазинам, там их встречали грузчики в комбинезонах, как у меня. Сонная бабушка в тёплой не по сезону куртке выгуливала смешную собачонку размером с кошку. Чем дольше я шёл, тем больше появлялось машин, они почти бесшумно двигались на антигравах, только уборочная техника была колёсной. Иногда высоко в небе мелькали силуэты разноцветных флаеров.

Чем ближе я подходил к району, где жил нужный мне человек, тем меньше становилось скверов с магазинчиками. Сияющие стеклом и металлом дома сменились однотипными серыми коробками с нескончаемыми амбразурами окон. Навигатор показывал, что я у цели. Передо мной стояло десятиэтажное здание, которое тянулось метров на двести, с торца было написано: «Общежитие социальной службы города Красноярска».

Найдя двадцать пятый подъезд, я поднялся на лифте на последний этаж. В длинном коридоре каждые пять метров виднелись однотипные пластиковые двери с написанными на них номерами комнат. Пахло чем-то кислым, незнакомый запах был настолько неприятен, что хотелось скорее уйти из этого странного дома.

Постучав в нужную дверь, я долго ждал ответа, потом снова постучал. Уже хотел уходить, когда за дверью раздался голос:

– Чё надо?

– Денис, здравствуйте. Меня зовут Дмитрий Соколов, ваш адрес мне Илья Семёнович дал. Мы можем поговорить?

– Иди нах отсюда. Проваливай, слышал?!

«Похоже, сейчас здесь живёт другой человек. Наверное, у Семёныча старая информация», – подумал я, уходя обратно к лифту. Позади открылась дверь, из которой послышалось:

– Ты Соколова внук, что ли?

Я, развернувшись к говорившему, ответил:

– Да, Николай Александрович – мой дед.

– И чего тебе надо? Ладно, заходи.

Вернувшись, я вошёл в приоткрытую дверь и увидел крохотную комнату три на три метра с диваном, стулом, журнальным столиком и небольшим комодом. В целом довольно чисто, если не считать переполненного мусорного ведра. Хозяин жилища был низеньким мужчиной лет тридцати, с пузом, уже лысеющим. Круглое, чисто выбритое лицо с узкими глазами, почему-то вызвали в уме слово «луноликий». Одет он был в трусы, майку, носки и тапки.

– Дед Соколов – золотой человек, билет мне купил, когда я надумал сбежать. Как он? Жив ещё старик?

– Жив, только арестовали его, в изоляторе главного управления сидит.

– Нечего было в Красноярск соваться!

– Мы и не совались, нас из посёлка забрали.

– Зачем им это понадобилось? Ты-то сюда как попал?

– Меня с ним вместе арестовали, но я сбежал.

Пришлось кратко рассказать историю нашего задержания и моего побега.

– Ну ты перец, первый раз такое слышу! Сейчас посмотрим, что легавые хотят предъявить Соколову. – Достав из-под подушки планшет, он показал мне экран.