Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 8)

– Это да, только осенний день неделю зимой кормит.

– Я не про это. Ешь халву без оглядки, а уже зимой будем меньше сладкого есть.

Низко над лесом пролетел большой флаер с двумя синими полосами на днище.

– Смотри, Дим, в наш посёлок летит. Случилось, может, чего? Полиция тут – редкость.

– Нам по мешку осталось набрать, скоро поедем и всё узнаем.

Ещё шести часов вечера не было, а сил совсем не осталось. Повезло, что нашли яму на склоне холма, куда шишки закатывались, падая сразу с двух кедров. Там вышло набить мешки под завязку. Загрузив добычу в пикап, мы неспешно поехали домой.

На газоне у дома стоял флаер, расписанный в цвета полиции, рядом бродило не меньше десятка одетых в чёрную форму полицейских с парализаторами в руках.

– Так, Дмитрий, говорить буду я, ты помалкивай.

Как только мы вышли из машины, к нам навстречу двинулась крупная немолодая женщина в форме. Ей было некомфортно идти по газону, она то и дело подворачивала ногу, отчего фуражка на её голове съехала на бок.

– Соколов Николай Александрович? – не здороваясь, спросила она.

– Добрый день, совершенно верно. Вы к на…

– Капитан полиции Митрофанова Виктория Олеговна, Отдел опеки детей Главного управления полиции по Красноярскому краю, – перебив Деда, скороговоркой выпалила капитан, помахав жетоном перед его глазами.

– По какому вопросу?

– Пройдёмте в дом, там будет удобнее.

– Пойдёмте, конечно.

Приложив ладонь к биометрическому замку, Дед открыл дверь. Сначала вошёл я, потом он, за нами – полицейские. Они с интересом оглядывали интерьер дома. Пройдя в гостиную, мы с Дедом сели в кресла, а полицейским предложили расположиться на диване. Села только капитан, остальные выстроились полукругом за её спиной.

– По поручению начальника управления в отношении вас проводится проверка на предмет соблюдения пункта 2 ст. 49 «Закона о защите прав детей» № 2145 от 19 января 2134 года и пункта 3 ст. 167 Уголовного кодекса России. Предупреждаю, что ведётся видеофиксация. Все её материалы могут быть использованы против вас в суде. Вы имеете право на адвоката, имеете…

Она монотонно перечисляла заученные из закона пункты не меньше трёх минут, в заключении спросив:

– Вам всё понятно?

– Не совсем…

– Вам повторить ваши права, обязанности и основания для проверки?

– Нет, не надо, – выдохнул Дед.

– Теперь всё понятно?

– Да, теперь да.

– Приступим, прошу предъявить ID.

Дед достал из кармана рубашки круглый чип диаметром в два сантиметра и приложил к сканеру, который протянул ему один из стоявших сзади полицейских. Тот пискнул, и на его экране поползли ряды цифр и букв.

– Теперь ID ребёнка.

– У него нет.

– Простите, что? – переспросила капитан.

– У него нет ID.

– А где он?

– Мы его не получали.

– Похоже, поступившая информация подтверждается, – сказала капитан, словно сама себе.

– Кем вам приходится несовершеннолетний, присутствующий здесь?

– Я его усыновил.

– Где? Когда? Вы понимаете, что перед усыновлением ребёнку присваивается ID? Я даю вам последний шанс: предъявите ID ребёнка.

– Я отказываюсь говорить без адвоката.

– Молодой человек, – обратилась она ко мне, – вы можете предъявить ID?

– Я отказываюсь говорить без адвоката, – повторил я слова Деда.

– Вытяните руки вперёд, молодой человек.

Дед кивнул, пришлось сделать то, о чём она просила. Ко мне подошёл полицейский со сканером, поднеся его поочерёдно к левой и правой руке. Тот молчал.

– Понятно, вы оба временно задержаны до установления личности и будете доставлены в Главное управление полиции по Красноярскому краю.

– Переодеться можно? – спросил Дед.

– Там вам выдадут одежду.

– Дайте хоть дом закрыть!

– Дом мы опечатаем, ничего у вас не украдут. Уводите.

Надев на руки магнитные браслеты, нас повели к флаеру. Пригнув головы, грубо запихали на заднее сидение, отделённое от основного салона мелкой серебристой решёткой. Двери захлопнулись, мы стали медленно подниматься.

Это был мой первый полёт на флаере. Из-за шума двигателей поговорить с Дедом не получилось. Он выглядел очень подавленным. Тогда я ещё не знал, что так выглядит безнадёжность.

Через два часа флаер сел на крышу огромного здания высотой не меньше сотни этажей. На лифте мы спустились на первый этаж, двери открылись перед стойкой с надписью: «Дежурная часть». Нас завели в большое помещение, отгороженное от других стеклянными перегородками. Посередине стояли четыре стола со множеством металлических стульев. Вошедший пузатый полицейский в расстёгнутой до середины груди рубашке спросил:

– Митрофанова, ты нам опять диких привезла?!

– Одного в изолятор, второго – в лягушатник. Смотри не перепутай!

– Ты какая-то злая сегодня, капитан. Муж разлюбил?

– Отвали. Протокол с отчётом я скинула на сервер, оформляй.

– Оформим. Куда нам деваться, если сама капитан Митрофанова приказала!

Митрофанова ушла, хлопнув пластиковой дверью. Пузатый куда-то повёл Деда, я было пошёл за ними, но полицейский, обернувшись, сказал:

– А ты, мелкий, тут посиди, тобой позже займёмся.

Усевшись на холодный стальной стул, я стал послушно ждать. Что ещё оставалось делать? Прошло много времени, приходили и уходили какие-то люди. Я уже думал, что про меня забыли, когда в комнату зашла молодая женщина, одетая в обычное платье, и спросила:

– Ты Соколов?

– Я. А вы кто?

– Меня из социальной службы прислали. Ты же несовершеннолетний? Полиция обязана привлечь нашу службу, а также предоставить тебе бесплатного адвоката, и только потом совершать любые действия. Сейчас ждём адвоката.

– А долго его ждать?

– Сейчас ночь, трудно найти того, кто согласится. Посиди, подожди, я узнаю у дежурного.

Через полчаса в кабинет вошла социальный работник в компании болезненно худого мужчины в форме. Его лицо с мелкими блеклыми глазками напоминало мышиную мордочку.

– И что? Пускай посидит, ищу я адвоката, ищу! – сказал полицейский.

– Мне завтра утром на работу выходить, я не собираюсь тут всю ночь сидеть в ожидании адвоката, который появится не раньше девяти. Зачем вызывали, когда ничего не готово для допроса?