Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 4)

Вскоре в палатке остался только Александр Владимирович. Парни, загружая в рюкзаки разные штуки из кофров, уходили к сопке. Слышны были непривычные слова: «датчик», «калибровщик», «считыватель». Вчера забыл позвонить Деду, наверняка он волнуется, выбрал место поудобнее – чтобы за моей спиной был виден весь лагерь – и нажал на клавишу вызова. Почти сразу увидел лицо Деда на экране.

– Доброе утро. Вчера устал сильно…

– Не оправдывайся. Тебе тоже доброе утро. Вижу на карте, где вы находитесь. Пока ты спал вчера, настроил синхронизацию геолокации наших коммуникаторов, забыл сказать утром.

– Докладываю: с обязанностями справляюсь, все сыты, довольны, гнуса нет, лагерь уже поставили, парни работают аки пчёлы.

– Вижу. Всё у вас на высшем уровне, даже модный санузел. Молодцы. Противопожарные мероприятия проведены, боец?

– А как же. – Я повернул ком, в поле зрения камеры попала моя кухня.

– Сойдёт. У них цепная пила есть с собой?

– Вроде видел, а что?

– Сухостоя кругом навалом, напили кухонную мебель для клиентов.

– Сейчас спрошу. Если дадут пилу – сделаю.

– Ну всё, занимайся, не отвлекаю, – сказал он, и отключился.

Напилить, значит? Это мы умеем, даже любим…

Пилу мне выдали, но попросили пользоваться ею не ближе двух сотен метров от палатки, чтобы не мешать работе оборудования. Как может почти бесшумная аккумуляторная пила мешать? Пришлось идти в другую часть леса, где виднелись сухие макушки елей, возле лагеря были только здоровые, вековые кедры. Сначала планировал напилить досок, а из них сделать стол со скамейками, но передумал: гулять, так гулять! Выпилил девять кресел, напоминающих троны. Вкопал столбики, положил на них доску шириной сантиметров семьдесят пять, поставил вокруг кресла-троны, с трудом подавив желание заняться доработкой – на недельку и так сойдёт. Для кухонных дел напилил десяток разных дощечек – послужат как подставки или разделочные.

Вернув пилу на место, отправился к озеру – надо умыться, почистить одежду от опилок. Забравшись на плоский камень, лёг на живот, в воде отражалась моя физиономия. Дома зеркала не было, не знаю почему, просто забыли, наверное, купить. Причёска как у Деда, неудивительно, мы раз в три недели стригли друг друга машинкой с двумя насадками. Только волосы у меня чёрные, а глаза такие же – карие. Своё лицо я представлял более интеллигентным, но из воды на меня смотрела скуластая морда, похожая на моих дружков из посёлка – такая же загорелая, наглая. Ещё и нос картошкой. Уши мне показались непропорционально большими, мочки отвисали как у старой бабки. Разогнав рукой тину, умылся и, отряхнувшись, пошёл готовить обед.

К вечеру в лагере царило весёлое оживление – меня похвалили за благоустройство, а после ужина, за чаем, воспользовавшись хорошим настроением геологов, я спросил:

– Александр Владимирович, чем эта сопка отличается от других? Тут что, золото есть?

– Золота тут точно нет. Но сопка расположена нетипично, нужно выяснить, когда и благодаря каким процессам она образовалась. Сам знаешь, тут равнина, сопок вообще нет, только скальные выступы встречаются. Здесь же целая гора, как перст торчит.

Я не поверил – слишком фальшиво прозвучало. Днём они с таким интересом и огнём в глазах работали, что-то живо обсуждали, а сейчас я слышу скучную отговорку. Остальные участники экспедиции молчали.

– Это в книжках да в фильмах геологи золотые самородки ищут, а в жизни всё прозаичнее, мы наукой занимаемся, – закончил свою речь геолог, переключив внимание на блинчики со сгущёнкой.

– Понятно, – протянул я, подумав: «Всё равно найду способ узнать правду. У меня ещё шесть дней есть».

Никаких песен под гитару у костра не было – все разбрелись по разным закуткам, что-то листая в коммуникаторах. Мне следовало позвонить Деду, поди волнуется.

– Что лицо такое кислое? – сразу спросил Дед.

– Ничего оно у меня не кислое.

– Я же вижу, что кислое. Сделай глубокий вдох, задержи дыхание, выдох, теперь задержи дыхание на выдохе. Опять глубокий вдох носом, выдох ртом. Хорошо, продолжай. Молодец, всё получается. Теперь слушай, стресс мешает человеку действовать эффективно. Просто осознай, что всё происходящее – это приключение. Обычно понимание этого приходит позже, а тебе надо принять данный факт прямо сейчас. Услышал меня?

– Понял, – тихо ответил я. Мне действительно стало легче, до этого я даже не замечал, насколько напрягся от того, что всё шло не так, как я себе представлял.

– Уже поздно, прими душ да спать ложись, утро вечера мудренее. Спокойной ночи, Дим!

Мыться не хотелось, но если Дед сказал – значит, так надо. Взяв полотенце, потопал в душевую.

Весь следующий день я просто выполнял свои обязанности, не забывая наблюдать за работой геологов. После завтрака, получив задание на коммуникаторы, все уходили к сопке с тяжёлыми рюкзаками за плечами. У каждого был свой сектор. Возвращались они только пообедать, отдыхали пару часов, потом снова уходили – уже до позднего вечера. В лагере – точнее сказать, в палатке с оборудованием – оставался только их руководитель. Причём надолго он из палатки не уходил, со мной практически не общался, в туалете подолгу не засиживался.

Когда все ложились спать, интересующую меня палатку закрывали на биометрический замок. Удалось рассмотреть маркировку на её боку, там было написано: «ICON 7/7/3-М1-058». Несложно было понять, что первые цифры обозначали, что она семь метров в ширину, семь в длину, три в высоту, имеет один модуль, последние цифры – номер модели. По запросу в сети я получил исчерпывающую информацию об этой палатке. Только несколько пунктов оказались ценными: там есть пол (что исключало подкоп), охранные датчики включались автоматически при закрытии двери на биометрический замок. Материал стен был водонепроницаемым, не горючим, износостойким, но защиты от порезов не было. Выходит, основное препятствие – это три датчика: движения, объёма и температуры. На утро четвёртого дня мой мозг выдал долгожданный план действий по получению необходимой мне информации.

За столом у каждого было своё место. Я сварил овсянку на сухом молоке без сахара, щедро сдобрив её порезанными сухофруктами, сливочным маслом, потом отложил одну тарелку для Александра Владимировича, а остальную кашу посыпал сахаром. Шефу геологов в тарелку с кашей вместо сахара добавил сорбит – обычный подсластитель. Он обладает лёгким слабительным эффектом. К нему надо привыкать, после нескольких дней его употребления организм адаптируется, а вот первый раз он гарантированно вызовет позывы в туалет – не сразу, а примерно через час. После этого расставил тарелки в нужном порядке.

Позвав всех к столу, я присоединился к завтраку. Через сорок минут лагерь был пуст – только глава экспедиции закрылся в палатке с оборудованием. Я ждал, стоя за широким кедром, в пяти метрах от этой злополучной хорошо защищённой палатки. Примерно через полчаса шеф, распахнув дверь, рванул в сторону туалета. Как только главный геолог закрылся в туалете, я вошёл внутрь палатки. Тут царил бардак: распахнутые кофры, стопки непонятных коробок, валяющиеся повсюду рваные упаковки. Посреди этого хаоса стояли раскладное кресло и пластиковый стол, над которым замерло голографическое изображение. Оказывается, он тут целыми днями смотрел детективный сериал! Под столом валялись пивные банки, упаковки от чипсов вперемешку с конфетными фантиками. Я что, плохо их кормлю?!

Сняв с руки ком, я перевёл его в режим автономного видеонаблюдения, привязав леску, замаскировал мусором у самой стены. Ножом сделал в стенке небольшой разрез, сквозь который протянул леску наружу. Готово. Можно уходить.

Когда я всё это планировал, идея мне казалась гениальной, но теперь, одиноко сидя за обеденным столом, я понял, что, скорее всего, я лишь узнаю, кто убийца в сериале.

От нетерпения я стал прохаживаться поблизости, прислушиваясь к происходящему внутри. Сериал он смотрел в наушниках, слышно было только поскрипывание кресла да шуршание упаковок от чего-то съестного.

Приготовление обеда немного отвлекло от удручающих мыслей – что будет, если найдут мой ком. Когда все собрались за столом, Александр Владимирович поинтересовался, как самочувствие у остальных геологов, не крутит ли у кого живот. Все дружно заверили, что поносом не страдают, чувствуют себя отлично, питаясь свежей, горячей и, главное, здоровой пищей. В голосах мелькнули нотки ехидства – похоже, все знали страсть шефа к пиву с чипсами. Тот успокоился – видимо, тоже списал расстройство кишечника на злоупотребление вредными закусками.

После обеда, когда геологи ушли на сопку, я вернулся к палатке, пытаясь понять, что там происходит. Меня не оставляла надежда, что он решит хоть немного поработать. Тогда на запись попадёт полезная информация, раскрывающая цели этих людей.

Чуть было не уснув, сидя за кедром, услышал типичный звук вызова по видеосвязи. Геолог ответил на звонок и стал общаться по громкой связи. Отлично, теперь надо вытащить ком, чтобы посмотреть запись разговора.

Через полчаса скучного дежурства у палатки я услышал, как открывают банку с пивом и упаковку чипсов, значит, он опять в наушниках смотрит сериал, удачнее момента уже не будет. Подкравшись к палатке, нашёл разрез, схватив леску, потянул её на себя. Сначала леска поддалась, но потом остановилась и больше не двигалась. Ком застрял внутри. Меня бросило в холодный пот от волнения. Хлопнула дверь – снова раздались торопливые шаги. Ещё один хлопок – на этот раз двери туалета. Подскочив, забежал в палатку, времени было в обрез. Внутри всё было без изменений. Направляясь к стенке, где застрял мой ком, споткнулся, растянувшись на полу и кресло, о ножку которого я зацепился, с шумом упало. В этот момент дверь распахнулась.