Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 3)

– Клещей сейчас нет.

– Мы даже их распугали?

– Они, как снег сойдёт и солнце пригреет, лютуют, только успевай снимать, а после пятнадцатого июля захочешь – не найдёшь, попрятались.

Разговаривать было неудобно: чтобы тебя услышали, приходилось поворачивать голову, отвлекаясь от тропы, поэтому разговоры стихли.

К озеру вышли около десяти часов, уставшие, голодные. Разведя костёр на берегу, позавтракали овсяной кашей с изюмом, попили горячего чаю с сушками. Геологи, улёгшись на кофры, дремали. Погода была чудесная, как всегда в середине июля. Прислонившись спиной к берёзе, я глядел на спокойную гладь крохотного озерка, которое тут все называли Первым. Птицы, поначалу испугавшиеся незваных гостей, вновь наполнили округу голосами. Не могу объяснить почему, но мне особенно нравится голос кукушки – он как будто задевает внутри меня какие-то струны, от этого растекается тёплое, спокойное счастье…

Мою медитацию прервал командный голос руководителя группы:

– Подъём, парни! В обед сделаем большой привал, а сейчас надо топать.

Дальше идти было немного легче: тропа огибала озерцо вдоль берега. Она была ровной, широкой, часто встречались остатки старых кострищ, высохшие шалаши, даже привязанный к дереву верёвкой небольшой плотик попался. После четырёх часов ходьбы по сосновому лесу хоть какое-то разнообразие для глаз. Перешли в брод ручей, впадавший в озеро, дальше двинулись строго на запад. Тропа стала напоминать звериную – едва заметная, со множеством поваленных деревьев, сухих веток, норовящих оцарапать лицо. Приходилось обходить лежащие поперёк тропы стволы деревьев, я старался обламывать особо неудобные ветки, чтобы они не мешали парням, которые, в отличие от меня, тянули кофры. Конечно, вес их почти не чувствовался, но мышцы спины, судя по жалобам идущих сзади, изрядно затекали, ведь одна рука всегда была занята. Тем радостнее было увидеть поляну со следами стоянки: напиленные пеньки, широкая доска, которая явно использовалась вместо стола, две рогатины с жердью возле обложенного камнями кострища. Но главное – отсюда уже была видна Медвежья сопка. Она выглядела как пологий, поросший лесом холм, выделяясь только несколько большим размером. Часы показали половину третьего дня, мне следовало поторопиться с обедом. Утром, пока была задержка, связанная с пробуждением гостей, я, не теряя времени зря, почистил, порезал все овощи на борщ, сложил их в пакеты и загрузил в кофр. Сейчас я был безмерно рад своей предусмотрительности. Суп был готов через двадцать минут, добавленное в конце сушёное растительное мясо разбухло в нём за пять минут, пропитавшись вкуснейшим бульоном из специй и овощей.

– Жизнь вновь прекрасна! – сказал смуглый кареглазый геолог. Коротышка, которого все звали Михой, поставив тарелку на стол-доску, буквально сполз с пенька и лёг на траву, улыбаясь своим мыслям.

Мне ещё предстояло помыть посуду. Я поднялся, собирая тарелки, но Миха (как оказалось позднее, полное его имя – Михай) окликнул меня:

– Дим! Отдохни, мы, взрослые парни, умаялись, аж ноги гудят, а тебе и подавно надо присесть. Бросай кости сюда.

Уговаривать меня не пришлось. Вернув грязную посуду на стол, я снял кеды, постелив на землю ветровку, и лёг на спину, разглядывая качающиеся верхушки сосен.

– Бывал в Питере? – спросил Михай.

– В Питере! – фыркнул я. – Даже в Красноярске не бывал, только в Туруханск выбираемся, когда надо сдать орех кедровый да живицу с бальзамами.

– Понятно, – протянул он. – Ну ничего, у тебя вся жизнь впереди, везде побываешь.

– Не знаю, тогда надо будет чипироваться, я шибко этого не хочу.

– Чего делать?!

– Как чего, сами не знаете, что ли? Чип в тело следящий вживлять, регистрироваться везде.

– Так у тебя что, ID нет?! – Михай приподнялся на локтях, глядя на меня так, как будто первый раз видит.

– У нас в посёлке только у Деда есть, но у него старый, на внешнем носителе.

– Парни, слыхали, чего пацан говорит?!

Всё внимание сконцентрировалось на мне. От этого стало неловко, я почувствовал, как горят щёки.

– Тебе религия не позволяет? – продолжал тему геолог.

– Говорю же: мы с Дедом не верующие! Просто живём рядом с ними, место там хорошее, понимаете? Они к нам не лезут, мы в их дела не суёмся, – процитировал я Деда.

– Ещё бы они к вам лезли! – сказал Александр Владимирович. – За вовлечение в религию по закону дают пять лет исправительных работ.

Я это знал. Во всех странах мира разрешалось только исповедовать любую религию, но строго запрещалось распространять её любым способом.

– Блин, пацан, да как ты жить собираешься, как образование получать? Так всю жизнь и просидишь в тайге, – не унимался Михай.

– Я учусь дистанционно, в частной школе. Дед оплачивает. На «отлично» по всем предметам. Осенью уже десятый класс начнётся.

– Тем более! Если ты чёртов вундеркинд, надо развиваться! Дался тебе этот чип, он крохотный, под кожу между пальцами вводится. Если боишься, то зря – это вообще безболезненно, зато страховка медицинская, пенсия будет, пособия, если ребёнка заделать, так ипотека беспроцентная на тридцать лет, второго родишь – можешь не платить по кредиту вообще.

– У меня уже есть дом, лечимся мы тем, что даёт лес. Вон, живица на кедровом масле всё лечит: горло, когда болит, живот, если скрутит. А корень шиповника…

– Это понятно! – перебил меня не на шутку возбуждённый Михай. – Тебе всё тут нравится, а почему? Потому что другого не видел! Неправильно это. Море вот ты видел?

Как он догадался? Попал, как говорится, в яблочко. Мечтал я увидеть море, фильмы выбирал не по сюжету или из-за актёров, а лишь бы там были море, пальмы, песок. Видимо, я погрустнел, собеседник воспринял это как моральную победу.

– Во-о-от! Это старикам хорошо в глуши сидеть да вспоминать былое, семечки лузгать на завалинке. Дурью не майся, поезжай в Туруханск, сдайся социальной службе. Ты сейчас вообще знаешь кто? Нелегал! Таких народ дикими называет. Без гражданства, без регистрации ни в какой стране нельзя. Это закон, пацан, его надо соблюдать. Dura lex, sed lex – «Закон суров, но это закон» – так говорили древние. – Остальные геологи молчали, но, судя по кивкам, были с Михаем согласны.

Эта тема мне совсем перестала нравиться. Я встал и, собрав посуду, отправился к ручью её мыть.

До пункта назначения мы добрались только к десяти вечера, сделав ещё три привала. Солнце уже почти не грело, стремительно закатываясь за макушки сосен. Полная темнота наступит ближе к полуночи, но сумерки приближались быстро. Полноценного места для стоянки найти не удалось – выбрали южное подножие склона сопки. Тут был чистый кедровый бор, расстояние между деревьями позволяло поставить палатки, подстилка из старой пожелтевшей хвои в таких местах была мягкой, как матрас. Я настоял на этом месте ещё по одной причине: рядом озеро, чуть в стороне бил родник. Воды для трёхразового горячего питания на девять человек потребуется много, ёмкости для неё, кроме складного ведра, нет, значит, бегать к источнику придётся очень часто. Первым делом расчистил место для костра, выкопал две ямы на штык лопаты в глубину, соединил их под землёй проходом. В одной будет гореть костёр, а другая послужит для забора воздуха. Дополнительно пришлось окопать место приготовления пищи, создав миниатюрную минерализованную полосу. Хвоя горит как порох, даже одна искра может за считанные минуты уничтожить лагерь, просто от порыва ветра.

Пока я устанавливал чугунную решётку на костровую яму и доставал кухонные принадлежности, геологи занимались установкой двух огромных палаток – спальной на восемь мест и серверной, как они её называли. Конечно, кофры были большими, помещалось туда много всего, но как такие палатки могли уместиться всего в одном кофре, я не понимал. Они действительно были сложными в установке, пришлось использовать насос, телескопические штанги, планки с болтовым креплением… и чёрт знает что ещё.

Моя одноместная палатка сиротливо стояла по другую сторону костра, так было удобнее – я не хотел мешаться людям, занятым настоящей работой. С последними лучами солнца по периметру лагеря были вбиты в землю матово-чёрные колышки охранной системы. Меня предупредили, что эти штуки после отбоя из лагеря выпустят, а вот при попытке попасть обратно сработает светошумовая защита. Мобильный туалет с душевой уже стоял рядом с жилой палаткой, поэтому ходить в кусты ночью необходимости не было. Попив чаю с печеньем, все отправились спать, договорившись: подъём не раньше семи утра – все умаялись. Я вроде тоже устал, но уснуть не мог, ещё помыться не получилось. Ничего, Дед говорит: «Мужчина должен стойко переносить все тяготы и лишения в своей жизни». Вспомнил его – на душе стало легче. Успокоившись, стал погружаться в сон.

Глава 2

Меня разбудил звук открывающегося полога палатки, сонными глазами не сразу удалось разглядеть ехидное лицо Михая.

– Что, не спится? Вставай, повар, жрать охота.

Глянув на часы, охнул: половина девятого!

– Я мигом, сейчас всё будет!

– Ну-ну, мы уже костерок развели, чай согрели, но хочется чего-то более существенного.

Говорящая голова исчезла, пришлось выбираться из тёплого, такого уютного спального мешка – отрабатывать обещанные немалые деньги.

На улице было уже тепло. Неудивительно, светает сейчас ещё до четырёх часов, воздух успел прогреться. Душ оказался неудобным, тесным, при попытке повесить на крючки полотенце или одежду стенки провисали внутрь, однако помыться всё же удалось. Чистый, бодрый, я принялся за дело. У костра никого не было – парни с энтузиазмом занимались установкой какого-то оборудования в палатке. Приготовив кашу, я позвал всех на завтрак. Ели молча, торопливо – было видно, что все погружены в мысли о предстоящей работе. Помыв посуду, ожидал, что мне устроят экскурсию, расскажут, что они делают, для чего, но этого не произошло, дверь застегнули прямо перед моим носом, буркнув что-то невнятное.