Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 1)
Игорь Рябчук
Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм
Игорь Рябчук
МИРЫ УШЕДШИХ БОГОВ
КНИГА ПЕРВАЯ. ШАЛАГРАМ
Глава 1
Далёкий, едва слышный гудок прервал мой сон, сердце бешено заколотилось: я проспал! Комната была залита ярким солнечным светом. Как это возможно? Ведь я всегда в пять утра без будильника просыпался, и именно сегодня, когда Дед уехал и поручил забрать продукты, я проспал. Натянув рубаху, штаны, сунув ноги в тапки, выбежал во двор, оседлав квадроцикл, я с места рванул к причалу. В лицо больно ударило какое-то насекомое, но я продолжал гнать, ведь знал: ждать меня не будут. Вот уже показался из-за поворота деревянный причал, Мюллера там не было. Возможно, он только подходит? Сонный, напуганный, я даже не посмотрел на часы. Я точно помнил: прибывает он ровно в семь, отходит в семь пятнадцать, гудок до, гудок после. Слабая надежда развеялась, когда я увидел уходящий вверх по течению силуэт двухпалубного атомохода.
На причале, помимо знакомых тётки Анастасии да тётки Ксении, стояли незнакомые мужики с гладко выбритыми лицами, в дорогом камуфляже, с кучей чёрных пластиковых ящиков. Всего их было восемь человек.
– Здравствуй, Димушка, – поздоровались тётушки, державшие сумки с продуктами. Смерив меня неодобрительными взглядами, они всё поняли без слов.
– Доброе утро! А что, Мюллер уже ушёл? – задал я глупый вопрос.
– А ты, если бы с утра глазёнки водичкой умыл, то сам бы, Димушка, увидел, – ехидно заметила тётка Анастасия.
От продолжения неудобного разговора меня спас один из незнакомых мужиков:
– А почему Мюллер? – спросил он, совершенно невежливо вклинившись в разговор. Все воспитанные люди сначала здороваются, представляются, а только потом, спросив разрешения, задают вопросы. Так учил Дед.
– Ну как же, М.Ю. Лермонтов. Само напрашивается, – ответил я незнакомцу.
– А-а-а-а, как же мы не догадались, – протянул приезжий.
– Вы случайно не Дмитрий Соколов? – спросил он меня.
– Он, он это! – вместо меня ответила словоохотливая тётка Анастасия.
– Тогда вам, молодой человек, просили передать посылку. Миха! Тащи сюда коробку, которую капитан сказал отдать Соколовым! – крикнул он кому-то из спутников.
Настроение мгновенно улучшилось. Ничего страшного не случилось бы, если бы я не получил заказ с продуктами из интернет-магазина. Судно идёт из Красноярска в Дудинку, потом обратно – можно забрать на обратном пути. Но Дед… Он не будет ругать, нет, но в такие моменты его взгляд становится, как бы это сказать… Как будто он ошибся во мне – дал малышу непосильное задание. Что тут непосильного – забрать с проходящего атомохода коробку?
– Меня зовут Александр Владимирович, – представился мужик, ставя у моих ног огромную пластиковую коробку и протягивая руку для рукопожатия.
Его огромная рука была тёплой, очень сильной. Я сразу проникся к нему симпатией, как иначе? Он спас меня от позора, ну, может, не он лично…
– А вы к нам по делу или отдыхать? – опять встряла в разговор тётка Анастасия.
– По делу, но тешим себя надеждой успеть немного отдохнуть в ваших краях. Из Питера мы, геологи, хотим дойти до Медвежей сопки. Есть такая поблизости?
– Это вы, наверное, про Медведову гору говорите? – не давая мне вставить и слова, спросила тётушка.
– Ну, можно и так сказать, хотим сверить маршрут с местным проводником. Есть тут кто-то, кто хорошо дорогу знает?
– Савельевы там охотятся, наверное, могут подсказать. Да только на сенокосе все мужики сейчас – самая середина июля как-никак. Вон Димку спросите, он любит всякие карты смотреть.
Геолог посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул. Он включил проектор на коммуникаторе – прямо над его левым предплечьем появилась бледная картинка тридцать на тридцать сантиметров.
На обычной спутниковой карте легко узнавались изгиб Енисея с деревянной пристанью, крыши домов посёлка староверов, сияющая солнечными панелями крыша нашего дома, а прямо за ним началась красная, почти прямая линия, ведущая к жирной точке на карте.
– Нет там никакой дороги, – сказал я. – Туда вообще дороги нет. Только тропа еле заметная, охотниками натоптанная.
– Ну ты сам посмотри, вот, между деревьями чётко видно дорогу, – заспорил геолог.
– Тут, если деревья не растут, значит, болотина. Дорогу вы себе нарисовали прямо по топям, – возразил я, подумав: «Что это за геолог такой, что болото на карте не видит?»
Смутившись, он с задумчивым видом начал менять отображаемые слои на карте, приближать участки и, почесав затылок, спросил:
– Покажешь тропу на карте?
– Давайте лучше Дед покажет? Он сегодня вечером вернётся.
– Тут такое дело, мы планировали сразу выходить. В Красноярске сказали, что тут вся деревня верующая, мол, не пустят приезжих на постой, а ставить палатки, потом разбирать их утром – слишком хлопотно получается.
– Если засветло хотите дойти до места да успеть палатки поставить, надо около пяти утра выходить. По темноте идти не получится. Давайте Деду позвоню из дома, я там ком оставил, спрошу, как лучше поступить.
Заскучавшая было тётка Анастасия, оживившись, затараторила:
– Идите, идите к Соколовым на постой, у них домина огромный – лучше до самого Красноярска нет. Николай Александрович – плотник от бога, хоть и нехристь.
Сказав, осеклась, глянув на меня виновато, но продолжила:
– Он ведь где сейчас? В Щепкино помогает главе управы дом строить!
Всё сказанное было чистой правдой: Дед хоть и не был профессиональным плотником, но умел абсолютно всё. Чинил технику, делал лечебные мази, бальзамы, всю мебель в доме своими руками изготовил, даже небольшую гидроэлектростанцию спроектировал и построил с мужиками на Каменном ручье. А наш дом действительно сильно отличался от того, что строили в этих местах…
Хоть не я пригласил приезжих в гости, но отказывать было неудобно – если не к нам, то куда?
– Пойдёте к нам? – спросил я.
После небольшого совещания геологи согласились. Надев на плечи рюкзаки, подошли к пластиковым контейнерам, напоминавшим огромные чёрные гробы, выдвинули из них телескопические ручки, сработали встроенные в них антигравы – поднявшие поклажу над землёй сантиметров на тридцать. «Дорого-богато экипированы, – подумал я. – Дед заработает на этих городских хорошие деньги».
Погрузив короб с продуктами в багажник квадроцикла, я потихоньку ехал, показывая дорогу. Геологи бодро шагали следом. Минут через сорок показался наш дом. Будто чужими глазами увидел давно привычную картину: на небольшой возвышенности, в окружении высоких сосен, стоял бревенчатый двухэтажный особняк, двенадцать на двенадцать метров, с четырёхскатной крышей. Брёвна, несмотря на возраст, не почернели. Каждую весну по дедовскому рецепту мы делали специальную пропитку из машинного масла с кедровой смолой, которой промазывали все брёвна. Ставни, откосы, отливы – всё было белоснежным. Выходящее на восток крыльцо было украшено простенькой резьбой, дорожки устланы прорезиненным покрытием, которое не стыдно было бы и дома постелить.
Забора у нас не было, как и уличного туалета и огорода. Скотину мы не держали. Все удобства располагались в доме, включая мастерскую с отдельным входом. Отопление было электрическим, овощи мы покупали в посёлке – это была принципиальная позиция Деда. Зато был огромный газон, до самого навеса, где стояла техника. Соседи из деревни не одобряли такое обустройство дома, критиковали каждый раз, как видели его. А вот питерским мужикам абсолютно всё понравилось. Они, скинув вещи на газон, уселись в кресла вокруг выложенного речными камнями кострища и пили принесённый мною квас.
Зайдя в дом, я увидел свой ком на тумбочке. Надев его на левое предплечье, стал вызывать Деда, только через минуту на экране появилось его усталое лицо.
– Что случилось, Дим? Срочное что-то?
– Я получил продукты с Мюллера, – первым делом отчитался я.
– Молодчина. Разложи всё по полкам, тофу загрузи в морозильник. Что ещё?
Я рассказал о встрече с геологами, описав их просьбу. Дед долго молчал, а потом выдал то, чего я совсем не ожидал:
– Дмитрий, сделай им бутерброды с сыром, но в дом не пускай. И ещё – постарайся незаметно снять на ком их лица. В первую очередь… Как он там представился? Неважно. Сними главного, потом сразу мне пришли.
Это был наш условный сигнал: когда он меня называл Дмитрием, а я его – Николаем Александровичем, это означало, что нужно быть максимально бдительным.
– Буду к часу дня, оставайся на связи. Хорошо?
– Да, я понял, всё сделаю… – не успел договорить, как экран погас. Получается, всё-таки я сегодня облажался.
Я решил не делать снимки на коммуникатор, потому что есть камеры системы охраны. Выбрав оттуда полдюжины качественных изображений, отправил снимки Деду. Накормив гостей, повёл их на экскурсию по окрестностям. Мини-ГЭС их не заинтересовала, деревенское кладбище, конечно, тоже. Они откровенно скучали. Появление огромного оранжевого пикапа с Дедом за рулём было очень своевременным.
Он бесшумно подъехал к лужайке возле дома и вышел из кабины внедорожника, улыбаясь своей широкой белозубой улыбкой. В свои шестьдесят четыре года Дед выглядел просто отлично: высокий, подтянутый, широкоплечий, с загорелым лицом, коротким белым ёжиком волос на голове. В высоких ботинках на шнуровке, зелёных зауженных джинсах на широком кожаном ремне и белой майке, он напоминал героя приключенческого сериала. Я всегда им гордился. Судя по лицам приезжих, он произвёл на них фирменный вау-эффект. Подмигнув мне, Дед сразу направился к гостям, знакомясь с каждым, крепко пожимал руки и смотрел прямо в глаза.