Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 62)

К этому времени Крым уже давно платил дань монголам. Собственно, тогда он и свое название получил. Греки называли его «Таврика», а слово «Крым» появилось, когда ордынцы в середине XIII века назвали так свое первое поселение в восточной части полуострова. Спустя несколько десятилетий, в 1299 году, темник Ногай с войском завоевал области и на западе. Херсонес был сожжен, и название «Крым» распространилось на регион в целом.

Мангуп испытывает во всех смыслах это золотоордынское влияние, и с каждым годом количество таких явных золотоордынских вещей и импорта возрастает. Необычная для нашего региона керамика – например кашинная, которая поступала из золотоордынского Поволжья; монеты, которые полностью вытесняют практически все, так сказать, иные номиналы с местного рынка. Все это доказывает, что в XIV веке юго-западный Крым был частью большого золотоордынского мира.

Но в конце XIV столетия золотоордынский мир раскололся. Среднеазиатский эмир Тимур стал гораздо могущественнее ханов-чингизидов и начал подчинять окрестные улусы, расставляя в качестве правителей своих ставленников. Одним из таких марионеточных ханов был Тохтамыш, которого войска Тимура с большим трудом утвердили на престоле Золотой Орды. Однако, оказавшись у власти, марионетка решила поспорить со своим благодетелем, и началась война.

Походы Тамерлана в направлении Золотой Орды известны в источниках, но они, как правило, ограничены территорией Нижнего Поволжья, Северного Кавказа, Нижнего Подонья, а о Крыме письменные источники ничего не говорят, за исключением свидетельства иеромонаха Матфея.

В поэме Матфея дано подробное описание осады города, длившейся несколько лет, и описание тех тягот, которые перенесли жители, изнемогающие от голода. Заканчивается этот эпизод рассказом о страшной резне на его улицах. Но были ли эти строки основаны на рассказах очевидцев, с которыми встречался монах, или стали плодом его поэтического вдохновения, неизвестно.

Тот путь, которым следовал Матфей, до сих пор может привести любого туриста к удивительному месту. Это главные городские ворота. Матфей о них пишет так: «Погуляв немного, я нашел путь древний. Придерживаясь оного, спиралью восходящего, он вел меня кругами, и я нашел красивые ворота». А потом он добавляет, что «на верху этих ворот была божественная вима». Эти слова полностью подтвердили ученые. Дело в том, что в 1977 году здесь проводились археологические исследования, и ученых как раз заинтересовали руины тех самых ворот, от которых совсем мало что осталось. Их нашли, когда зачищали участок скалы, в которой обнаружилось четыре парных вырубки. Это не что иное, как гнезда, на которые опиралась арка, и на арке, наверху, стояла вима. Вима – это алтарная часть церкви, «святая святых», как в надвратных церквях в Константинополе и Киеве. Это и поразило Матфея: ведь он увидел здесь, в далекой стране, именно то, что ему было знакомо на родине.

В начале XV века город на Мангупе возрождается. Археологи прослеживают, как новые жители укрепляли старые и возводили новые стены, строили новые дворцы и кварталы. Как птица Феникс, из пепла сожженной Готии возникает княжество Феодоро, и это уже совсем не тот полностью подчиненный Орде город, каким он был в XIV веке.

Здесь уже собственные политические интересы, есть амбиции, которые подчеркиваются династическими союзами, вновь византийская керамика заполняет местный рынок, другой нумизматический комплекс, другие гербы, которые подчеркивают как раз ориентацию этих правителей на византийский мир.

Кто основал княжество Феодоро? Откуда пришли его правители? Это загадка для историков. Одни считали, что они были связаны с византийским родом Гаврасов, который стоял у истоков Трапезундской империи, другие с этим не согласны. Но нет сомнений, что горные долины Феодоро, проходы в которые были прикрыты целой системой небольших крепостей, стали убежищем для всех оставшихся православных жителей полуострова. Вероятно, здесь жили и греки, и готы, и аланы, возможно, и другие народы. Всех их объединяла принадлежность к византийской цивилизации и православной вере.

У Матфея есть еще одно интересное описание. Он зашел в город и делится своими впечатлениями: «Я увидел храмы выдающиеся и купольные, базиликоподобные, здешней митрополии». В столице мангупского княжества Феодоро была не только политическая резиденция, но это был и религиозный важный центр, центр крымского православия в то время, когда с севера сюда подступали мусульмане – Золотая Орда и позже Крымское ханство, – а южное побережье было под властью генуэзцев, то есть католиков. Такой православный мир сложился здесь еще в VI веке, когда юго-западную часть полуострова начала осваивать Византийская империя. И, конечно, храмовое строительство здесь продолжалось на протяжении нескольких сотен лет. Сегодня можно видеть, что все пространство местных храмов было занято гробницами. Жители Феодоро почитали великой привилегией быть захороненными в полах местных церквей. И это также их роднит с традицией византийских храмов и монастырей.

До XIV века область Готии включала в себя и южное побережье Крыма. Но в 1380 году Генуя воспользовалась слабостью Орды и выкупила у нее полоску земли вдоль берега. Готия, таким образом, оказалась практически отрезана от берега, а значит, и от основных торговых путей. И, конечно же, с возникновением княжества Феодоро его правители пытались вернуть эти земли, которые они считали своими по праву.

Для Феодоро Генуя и, соответственно, ее фактории на территории Крыма, до появления Османской империи, – главный ментальный противник. Война 1422–1423 годов шла за генуэзскую крепость Чембало.

Еще одним знаменитым местом, связанным с этим древним княжеством, является крепость Чембало, которая находится на территории современной Балаклавы – самой удобной и защищенной бухте Южного Крыма. Феодоритам удалось ненадолго ее захватить, но затем, в ходе следующей войны, генуэзцы обратно отвоевали крепость Чембало. Тогда князь Феодоро Алексей построил укрепление Каламита в современном Инкермане и организовал собственный порт в Севастопольской бухте, что и это стало поводом для новых конфликтов.

А вот после 1453 года ситуация меняется. Из области открытых конфликтов отношения Феодоро и Генуи перешли в область осторожного сотрудничества. Они оказались в ситуации, когда все прекрасно понимали, что война с огромной Османской империей и вторжение османов в Крым – это дело недалекого будущего, и поэтому новая политическая обстановка заставляла генуэзцев, Феодоро и Крымское ханство искать контакты между собой.

В своем плаче Матфей описывает, как он поднимается на некую высокую башню. «Я увидел равнину весьма приятную и четыре холма имеющую». И действительно, основная часть мангупского плато представляет собой равнину, а на север от нее выдвинуты четыре мыса. С крепостной стены города они хорошо просматриваются до сих пор. Первый – это Ветреный мыс, Элли-бурун, следующий – Чуфут-Чеарган-бурун, «мыс вызываемых иудеев», и еще один, самый большой по площади – мыс Сосновый, Чамны-бурун. Четвертый, расположенный с другой стороны, – это мыс Тешкли-бурун, на котором располагалась цитадель города, более всего поразившая Матфея обилием тех развалин, которые здесь были сосредоточены.

В 1465 году правителем княжества Феодоро становится некий Исаак. Он понимает, что его княжеский удел – это последний осколок Византии. Он понимает, что остался один и что кругом враги. Враждебные генуэзцы, чуждые ему татары, наступающие османы. Исаак пытается организовать хоть какой-то политический союз. Он выдает свою дочь, Марию Мангупскую, замуж за молдавского господаря, а племянницу – за сына Ивана III, московского князя.

Но браку с московским княжичем не суждено было состояться. Предварительные переговоры прошли в 1474 году. На следующий год свадебное посольство выехало из Москвы, но когда прибыло к границам Крыма, столица княжества Феодоро уже была в осаде. Мехмед II снарядил экспедицию, которая в мае 1475 года прибыла к берегам Крыма. Первой пала генуэзская Кафа на месте нынешней Феодосии, причем триста знатных граждан Генуи были показательно казнены. Затем пришел черед Мангупа.

На Мангупе три линии обороны: внешняя, которая ведет свою историю еще с эпохи раннего Средневековья – это, по сути, византийская линия укреплений, которая постоянно ремонтировалась, но в основе ее лежат кладки ранневизантийского времени, середины VI века и позднее. Есть так называемая вторая линия обороны, которая отсекает обжитые городские кварталы от каких-то пустырей, которые, возможно, использовались как убежища во время войны для укрытия жителей окрестных деревень. И есть очень типичная для XV века, но не всегда характерная для более ранних столетий цитадель, то есть верхний замок, дополнительный укрепленный центр крепости.

В июле турки подступили к подножию Мангупа, но кованные небом стены поначалу им не давались. Осада заняла полгода. Защитники дрались отчаянно. Челеби в своей книге сообщает, что в ходе семи штурмов погиб весь элитный янычарский отряд османской армии. Взять крепость турки сумели только хитростью. Они изобразили притворное отступление, и когда жители города, уверенные, что опасность миновала, вышли поискать продовольствия в окрестностях, неожиданно атаковали.