Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 58)

Султан Мехмед II Завоеватель как дальновидный правитель прекрасно понимал важность культурного обмена, а не только военных побед. Он прекрасно владел греческим, читал «Илиаду» в оригинале и стремился привлечь к управлению своим государством исламизированных греков и славян. Перед нами яркий пример взаимного влияния культур.

Но еще до взятия турками Константинополя город обезлюдел. Крупнейший мегаполис Средневековья, где в XII веке жили несколько сотен тысяч человек, к 1453 году насчитывал едва ли двадцать тысяч жителей. Многие кварталы были заброшены. После турецкого завоевания оставшиеся греки стремились жить рядом друг с другом и покинули центр города. Они заняли дома в районе Фанар.

На протяжении двух столетий кафедральный собор константинопольского патриарха находился именно там, в церкви Богородицы Паммакаристы. Этот храм был великолепно украшен мозаикой, но в 1590 году султан Мурад III в ознаменование своих кавказских побед переделал эту церковь и превратил ее в мечеть, и все великолепные мозаики были утрачены и долгое время сохранялись только в одном месте. В передней части храма, за стеной, находилась так называемая параклесия, то есть усыпальница. Там долгое время можно было наблюдать великолепные, просто удивительной красоты фрески.

Кстати говоря, сюда часто заходил султан Мехмед Завоеватель. Он очень любил проводить тут дискуссии с Геннадием Схоларием. Султан прекрасно знал греческий язык, поэтому препятствий в общении не было. И результатом этих долгих разговоров на религиозные темы стало то, что султан попросил Геннадия изложить ему основы православной веры в письменном виде. Это было сделано, и очень быстро по приказу султана данный текст был переведен на турецкий язык.

Османы действовали в этом смысле несколько иначе, чем предшественники, те же арабы. Они сохраняли те структуры, которые существовали на завоеванных территориях. Они проявляли конфессиональную терпимость по отношению к покоренному населению, они сохраняли систему правления, заимствуя очень много от тех же византийцев в своей практике.

Даже переписка с западными государями шла на греческом языке. Те грамоты, которые Мехмед II отправлял на Запад, были написаны в основном по-гречески. Он вполне осознавал себя как монарх греческого населения. Имперские идеи он унаследовал несомненно от Византии. Он и себя считал императором мира.

Утвердившись в Константинополе, Мехмед II начал последовательно присоединять к Османской империи все земли, которые когда-то входили в империю ромейскую. Первые походы были направлены на Балканы. Сначала была завоевана Сербия. В 1460 году пало последнее ромейское княжество в Греции – Морея. Когда все земли до Адриатического моря оказались под властью султана, в тылу Османской империи оставался лишь один претендент на византийское наследство: Трапезунд.

Трапезундом в древности назывался современный Трабзон, расположенный на противоположном от России берегу Черного моря. Название города значило «стол», так как он находился между двумя ручьями на столообразном холме, а Черное море тогда называлось Понтом Эвксинским, что значит «море гостеприимное». Вся эта область была окружена Понтийскими горами, которые и стали основной причиной образования здесь, так сказать, буферной зоны, в которой Византия сохранялась даже в самые тяжелые времена.

История независимого Трапезунда началась не с трагического 1453 года, а гораздо раньше – с ужасного поражения в битве при Манцикерте и позорного пленения императора Романа Диогена. Когда после этого турки хлынули в Малую Азию, в Византии началась гражданская война и защищать далекий Понт было некому. Тогда за дело взялся один из местных аристократов, которого звали Феодор Гаврас. Ему удалось собрать небольшой отряд и не пустить турок через перевалы Понтийских гор, то есть фактически Гаврас и горы спасли Трапезунд. Он оборонялся здесь почти тридцать лет. Когда его наконец-таки пленили турки, они хотели видеть его в качестве своего полководца и заставляли принять ислам, но он отверг эти предложения и был казнен. Мученик Феодор Гаврас был причислен к лику святых, и его невероятно почитали в той местности, где сейчас Трабзон. Говорят, здесь даже был монастырь в его честь. Правда, теперь его практически не увидеть, но еще в начале XX века можно было наблюдать какие-то его руины.

Еще со времен Феодора Гавраса византийская администрация здесь была практически автономной. Но особенно ярко это проявилось после 1204 года. Современные исследователи не могут точно установить, связано ли основание Трапезундской империи со взятием Константинополя крестоносцами, но, скорее всего, тенденция к независимости от центра возникла еще до него. Во всяком случае, произошло отделение этих земель от Византийской империи, и на них Алексей и Давид Великие Комнины основали Трапезундскую империю.

Алексей и Давид были внуками императора Андроника Комнина, а когда Андроник был убит в результате восстания в Константинополе, царевичи бежали в Грузию. Там их взяла под опеку царица Тамара, которая приходилась братьям дальней родственницей. Весной 1204 года, еще до падения Константинополя, царица Тамара решила помочь Комнинам вернуть византийский престол.

И тогда два брата, Алексей и Давид, прошли с ее маленьким отрядом до Трапезунда. И там, в апреле 1204 года, практически очень скоро после того, как Константинополь был взят, – когда войско начинало поход, возможно, они еще не знали, что он взят, – они подошли к Трапезунду и взяли его без всякого боя, потому что город сразу им открыл ворота.

Скорее всего, о падении Константинополя Алексей и Давид узнали в Трапезунде. Они увидели в этом знак Божий, что можно восстановить империю. А какая империя без императора? Нужно было венчаться на царство. Когда-то в городе была самая знаменитая церковь Богородицы Златоглавой. При входе в этот храм стояла колонна, на которой была изображена Мария с золотым нимбом, отсюда и прозвание Хрисокефалос, или Златоглавая. С XIII века до 1461 года здесь венчали на царство всех трапезундских императоров, здесь же избирали и всех трапезундских митрополитов, поэтому тут и взошел на престол Алексей I Великий Комнин. Почему Великий? Потому что нужно было как-то отделить прямую династию Комнинов от тех, кто принадлежал к ней по косвенной линии: от всех этих Ангелов, Ласкарисов, Дук и так далее. Так что, восходя на престол, Алексей I Комнин прибавляет к своему имени слово «Великий».

Утвердившись в Трапезунде, братья направились вдоль берега Черного моря дальше на запад, рассчитывая освободить Константинополь. Они дошли до Пафлагонии, овладели несколькими крепостями, но вскоре столкнулись с войсками другого греческого государства: Никейской империи. Алексею вскоре пришлось вернуться в Трапезунд, а Давид остался вести войну с правителем Никеи Феодором Ласкарисом и ради этого заключил даже союз с крестоносцами. Но после смерти Давида в 1212 году никейцы разбили трапезундское войско, а сельджуки заняли Синоп. Путь из Трапезунда в Константинополь был перерезан.

Архитектура всегда была выразителем чаяний эпохи, и похоже Трапезунд – не исключение. Когда все поняли, что Константинополь уже не вернуть, трапезундцы решили построить Константинополь у себя. В 1238 году император Мануил начинает строительство храма Святой Софии. К этому проекту привлекались лучшие мастера эпохи. Когда турки захватили Трапезунд, они превратили этот великолепный храм в мечеть, и все прекрасные фрески были замазаны побелкой. Их впервые раскрыли только в 1916 году русские ученые, которые пришли сюда вместе с русской армией. Федор Успенский, великий академик и византолог, обнаружил эти фрески. Какое-то время здесь был музей, а в 2013 году музей снова превратили в мечеть, поэтому великолепный пол закрыли коврами, а фрески купольной части закрыли специальной подвесной конструкцией, чтобы они не смущали исполнять мусульманские обряды. Кстати, многие представители культурного сообщества Турции тогда сильно возмущались: зачем нужно было превращать этот музей в очередную мечеть? Но что сделали, то сделали.

В 1261 году император Никейской империи Михаил VIII Палеолог захватил Константинополь и был венчан на царство патриархом в соборе Святой Софии. Византийская империя была восстановлена. Михаил немедленно направил послов в Трапезунд, требуя, чтобы Великие Комнины отказались от императорского титула. Взамен он предлагал автокефалию Трапезундской Церкви. Начались трудные переговоры.

Незадолго до смерти ему удалось пригласить трапезундского императора Иоанна Великого Комнина в Константинополь, обещая ему большие почести и брак с родственницей новой династии – династии Палеологов. Иоанн прибыл туда, и как только он прибыл, ему сказали: «Сними сапожки пурпурные. Пурпурные сапожки тебе не подобают, это знак только одного императора. А ты надень багряные. Багряные – тоже хорошие, с орлами. Они обозначают деспота. Ты будешь вторым человеком в империи». Ему пришлось это сделать, он был принужден, но, как говорится, радости особой он от этого не испытал.

После возвращения в Трапезунд в 1282 году Иоанн не стал отказываться от императорского титула, но изменил его форму. Он стал называться не императором ромеев, а императором востока Анатолии, Ператии и Иверии. Ператия значит «заморье», то есть Великие Комнины претендовали на власть над Крымом. Палеологи смирились с этим титулом, и в дальнейшем две империи находились в союзнических отношениях, а Трапезундская Церковь пользовалась огромным влиянием.