Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 57)

Греки отбивали атаку за атакой. Турки не давали им передохнуть, и вот в один момент османская армия применила супероружие: шедевр венгерского инженера Урбана, «Василик», то есть Царь-пушку. Она была такого внушительного калибра, что в ее стволе совершенно спокойно мог поместиться целый человек в полный рост. Именно из «Василика» было выпущено то самое судьбоносное пятисоткилограммовое ядро, которое разгромило всю баррикаду и пробило часть стены.

Султан бросил в пролом свои лучшие части. Чтобы закрыть брешь в обороне, Константину пришлось лично с последними резервами вступить в сражение. С большим трудом греки и генуэзцы сумели вытеснить турок за пределы стен. Казалось, защитникам удалось снова отстоять город, но в этот момент две случайности резко изменили весь ход событий.

Сегодня с крыши Малого Влахернского дворца, который преобразился в прекрасный исторический музей, хорошо виден отсутствующий участок стены. Историки считают, что именно тут находилась печально известная Керкопорта. По сути, это была калитка для тайных вылазок в стан врага, и греки очень успешно ею пользовались, пока однажды просто не забыли ее закрыть. Именно это разгильдяйство и стоило им в определенном смысле империи. Турки обнаружили лаз и воспользовались им. Они оказались внутри Константинополя.

Когда греки поняли, что враг уже внутри города, они послали за помощью к императору. Константин был готов броситься во Влахерны, но в этот момент рядом с ним был тяжело ранен Джустиниани Лонго. Понимая, что не в силах продолжать сражаться, он попросил отнести его на корабль. Император умолял продержаться еще немного, но силы покинули рыцаря. Слуги унесли его с поля боя. Генуэзцы, оставшись без командира, решили, что битва проиграна, и тоже начали отступать к кораблям. Турки ворвались в город.

Император Константин, увидев, что над Влахернами уже развеваются османские флаги, сорвал с себя знаки императорского отличия и бросился в атаку, как обычный воин. Больше его никто никогда не видел. А на следующий день через городские врата в Константинополь въехал Мехмед II. В первую очередь он совершил намаз в храме Святой Софии, а потом приказал найти тело Константина и доставить ему. Одни говорят, что императора опознали по красным императорским сапогам, другие – что его голову доставил какой-то воин, но достоверных подтверждений ни тому, ни другому нет. Все последующие века греки пытались найти могилу Константина – и тоже безрезультатно. Последний император Византии исчез бесследно, и Царьград до сих пор хранит эту тайну.

Тем временем в самом городе разрозненные очаги сопротивления сохранялись даже после того, как император погиб. Говорят, особенно мужественно, до последней капли крови, с османами дрались турки принца Архана: они понимали, что в плену им пощады не будет. Но одна за другой башни древней крепости переходили в руки завоевателей.

Отряды турок, прорвав оборону и грабя все на своем пути, направились в храм Святой Софии. На пути их следования и по сей день находится храм святой преподобномученицы Феодосии. Ее очень почитали в Константинополе. От ее святых мощей происходило такое количество чудес, что даже с далекой Руси сюда приходили паломники. День прорыва константинопольской стены совпал с днем памяти преподобномученицы Феодосии, и в то время как турки пробирались по улицам византийской столицы, в ее храме служили литургию в честь престольного праздника. По узкой дороге крестным ходом с пением молитв шли женщины, они молились о своих мужьях, о своих братьях, об отцах, о всех, кто в эти минуты оборонял стены Константинополя. Они ничего не знали о смерти императора, о прорыве стены и о приближающейся опасности. О том, что город обречен, они догадались лишь тогда, когда их со всех сторон окружили турецкие солдаты. И такая картина была повсюду.

Константинопольцы всегда верили в помощь Божию, в чудо, они надеялись на это чудо, они верили до последнего, что город останется и не будет взят, до тех пор, пока не увидели, как Богородица, распростершая Свой знаменитый Покров, не поднимается медленно к небу и не уходит со Святой Софии. Такое видение было. И когда они увидели, как покидает Святую Софию Ее Покровительница, вот тогда они поняли, что все кончено. Они верили в мистическое спасение, они верили в то, что помощь Господня придет и их оборонит. Это было им присуще.

Когда толпы захватчиков с разных сторон подошли к храму, в Святой Софии шла литургия. Молящиеся заперлись изнутри, надеясь на помощь ангела, который, согласно преданию, восходящему еще к эпохе Юстиниана, охранял собор.

Но воины выломали двери и ворвались в храм. Теперь неприятели уже могли не спешить. Они медленно продвигались по собору, внимательно и оценивающе наблюдая за цепенеющими от ужаса византийцами. То тут, то там между турками возникали даже драки из-за дележки будущей добычи. Калек, стариков, немощных они убивали сразу же, на месте, всех остальных скручивали в гурты для того, чтобы затем продать их в рабство.

По преданию, во время всех этих страшных событий духовенство продолжало богослужение. Здесь, прямо в алтаре Святой Софии, шла Божественная литургия. И только когда турки уже ворвались в алтарную часть, последние священники Святой Софии взяли в руки потиры со Святым Причастием и пошли к южной части стены. Затем они прошли сквозь эту стену и исчезли за ней навсегда. Сегодня в Айя-Софии это самое место не так уж и просто отыскать. Администрация мечети устроила тут какой-то маленький хозяйственный блок, но именно в этом закутке произошло это последнее чудо Святой Софии. С тех пор стена полностью закрыта. Есть предание, что если к ней прислонить ухо и внимательно прислушаться, то до сих пор можно слышать, как там совершается богослужение, как от стены исходит некий шепот. По преданию, это последние священники Святой Софии до сих пор невидимо совершают в ней Божественную литургию. Есть и другое предание, которое гласит, что, когда Константинополь будет вновь возвращен православным, духовенство выйдет из этой стены и закончит незавершенное богослужение. Это предание было настолько популярно в народе, что даже в 1849 году, когда производили большую реставрацию всего здания бывшего храма, эту дверь и этот портик оставили закрытыми. Говорят, суеверные турки побоялись, что оттуда и в самом деле могут выйти священники, скрывшиеся четыре столетия назад.

Великая империя погибла, а с ней – и мечта о едином государстве для всех христиан. Но история Византии не закончилась. Отныне хранителем ее наследия стала Церковь. И до сих пор, входя в любой православный храм, в какой бы точке земного шара он ни находился, мы входим в Византию, вспоминаем события ее бурной истории и произносим те самые молитвы, которые ромеи обращали к Спасителю до своего последнего часа.

Глава 20

Осколки империи

1453 год. Османы взяли Константинополь. Святая София стала мечетью. Многие жители города были обращены в рабство. Среди проданных на невольничьем рынке в Эдирне, бывшем Адрианополе, был и крупнейший православный богослов того времени Геннадий Схоларий, но через несколько месяцев сам Мехмед Завоеватель приказал разыскать его и доставить ко двору. Султан назначил Геннадия патриархом Константинопольским и по византийскому обычаю, как император, вручил ему патриарший жезл.

Патриарх становится чиновником, ответственным за все православное население Османской империи. Ему отводят храм Двенадцати апостолов, знаменитый Апостолион, в котором были похоронены все византийские императоры и даже святитель Иоанн Златоуст. Но чуть позже Геннадий Схоларий лично просит султана перенести патриаршую резиденцию ближе к району Фанара, где компактно проживали греки, и султан позволяет.

Таким образом, Мехмед II не собирался уничтожить империю. Он ее практически продолжил в тех же самых формах, но только с новым религиозным содержанием. Оставленный греками Апостолион со временем превратился в руины, и в 1461 году его сносят, а на его месте строят мечеть Фатих, или мечеть Завоевателя.

Мехмед II хотел превзойти Святую Софию и пригласил самых лучших архитекторов, однако им не удалось ни превзойти ее, ни даже повторить, и через тысячу лет купол Святой Софии был недостижим для гения архитектуры. Может быть, поэтому Святая София стала путеводной звездой для всей последующей османской храмовой архитектуры, ведь в современном Стамбуле, на какую мечеть ни посмотри, во всех видна София и ее черты. Кстати, Мехмед завещал похоронить себя именно здесь. А мы помним, что это было место храма Двенадцати апостолов и именно здесь хоронили всех византийских императоров. Так что империя действительно продолжалась, только теперь в другом исполнении.

Когда османы захватили Константинополь, им достался огромный развитый город с величественными постройками и храмами, широкими улицами, крытыми галереями, ипподромом. Естественно, разрушать они ничего особо не стали. Почему? Да потому что они собирались сделать Константинополь своей столицей. Какой смысл разрушать город, чтобы потом его заново отстраивать?

Только после взятия Константинополя Мехмед II принял титул императора Рума, который его преемники сохраняли до XX века. Тогда Османское государство и стало официально империей. Это была не просто идеология. Османы действительно многое позаимствовали у Византии.