Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 35)

Что такое Русь? Это дружина, княжеская дружина. И вот они, то есть князь и непосредственно его окружение, прежде всего военное, конечно, и дипломатическое – они были крещены. Всегда сначала политический верх, верха принимали изменение веры, потом уже это распространялось на весь народ.

Однако не всегда это происходило быстро. Судя по всему, на Руси поначалу христианство оставалось лишь верой небольшой части дружинников, но тем не менее в Киеве появилась небольшая община, и впоследствии, когда в Константинополь приедет с посольством княгиня Ольга, в ее свите будет упомянут священник Григорий.

Русская епархия занимала определенное место с IX века в диптихе Константинопольской Церкви, и поэтому когда задают вопрос, почему в византийских источниках не упоминается крещение 988 года, при Владимире, которое в глазах русских людей – поворотная веха, предопределившая всю нашу дальнейшую историю, то ответ очень прост: на тот момент для византийцев Русь с IX века уже была крещена.

В 867 году в Константинополе происходит переворот. Обязанный своим возвышением императору, Василий убивает своего благодетеля Михаила III и занимает престол. Так к власти в Византии приходит македонская династия и начинается, может быть, самый блестящий период ее истории. Но поначалу новый император нуждается в поддержке, поскольку он пришел к власти явно незаконно.

Одной из его главных внешнеполитических задач было, конечно, установление мира в том числе и с Римской Церковью, потому что ему нужна была поддержка всех, у кого он мог ее взять, и, конечно, с Римской Церковью нужно было сразу налаживать отношения. Он поспешил примириться с Адрианом II, преемником Николая, и немедленно вернул Игнатия на патриарший престол.

Патриарх Фотий был отправлен в изгнание, но ненадолго. Совсем скоро Василий I возвращает его ко двору, но уже не как патриарха, а в качестве учителя для своих детей, поскольку все уже тогда понимали масштаб и уникальность этой фигуры. Фотий был самым образованным человеком своего времени и во многом предопределил интеллектуальный расцвет Византии в следующем, X столетии.

Было бы справедливо напомнить, что первый шаг в возрождении наук и искусств был сделан еще до македонцев, при Аморийской династии, в правление императора Михаила III. Его дядя, кесарь Варда, лично покровительствовал наукам, и при его активнейшем участии был создан такой вот новый научно-образовательный центр в Константинополе, куда были приглашены немногие лучшие умы того времени, которым была предоставлена возможность преподавать и распространять свои знания. Одной из ярчайших фигур, связанных с этим университетом, был Фотий.

Его самый знаменитый труд – это «Библиотека». Другое ее название – «Мириобиблион», то есть «Тысячекнижие». Это рецензии на почти триста книг, которые Фотий прочел и изложил их краткое содержание по просьбе своего брата Тарасия.

Для того времени это было что-то недосягаемое, и «Библиотека» Фотия сразу становится планкой и образцом для современников и параллельно справочником по античной и христианской литературе. Фотий – это человек двух культур, античной и христианской, которые в нем уживаются совершенно нормальным образом, и главная заслуга Фотия в том, что он то наследие, которое из-за «темных веков» было забыто, выводит на поверхность; он показывает современникам – смотрите, вот оно, наше наследие, оно необъятно!

И вот Фотий становится воспитателем детей императора, в том числе будущего наследника престола Льва VI Мудрого, а после смерти патриарха Игнатия в 877 году снова возвращается и на патриарший престол. Византия в это время переживает период своего расцвета. Экономика страны развивается, границы укрепляются, заключаются мирные соглашения с болгарами, с Русью, под власть Византии возвращается даже ряд итальянских городов Средиземноморья, бывших под контролем халифата.

Продолжая традиционную политику, используя достижения предшественников-иконоборцев, императоры Македонской династии добиваются успеха, восточная граница начинает постепенно двигаться, а арабы утрачивают одну за другой территории – в частности, был восстановлен византийский контроль над такой исторической областью, как Каппадокия – она стала фемой.

Правда, в правление сына Василия, Льва Мудрого, Византия терпит ряд тяжелых поражений. Сначала болгарскому царю Симеону Великому удается разбить византийские войска и вынудить империю пойти на торговые уступки, а следом арабы захватывают последние византийские владения на Сицилии.

Именно в правление Льва Мудрого к Константинополю вновь подошли русские корабли, и на этот раз, как мы помним, подошли они посуху. Вот как об этом свидетельствует летопись. «И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда поднялся попутный ветер, подняли они в поле паруса и двинулись к городу». О походе Олега в византийских хрониках свидетельств не осталось, но совершенно точно первый договор между Олегом и Византией относится к 911 году, так что не доверять летописи нет оснований. Скорее всего, на этот раз русские дружины решили штурмовать город через Золотой Рог. Византийцы, как всегда, подняли цепь, которая перекрывала вход в залив. Она тянулась от района Галаты на ту сторону, где находилась крепость, которая охраняла ее второй конец. Но для воинов князя Олега было совершенно естественным образом между реками перетаскивать суда волоком, поэтому для них не составило никакого труда на этот раз просто миновать эту цепь, перейти с кораблями по суше и вновь оказаться в акватории Золотого Рога, но уже минуя это самое препятствие. Такого византийцы еще не видели, и это, конечно же, их впечатлило.

Серьезные трудности поджидали Льва Мудрого и во внутренней политике. Главной проблемой стало отсутствие у василевса наследника от законных жен. Его третья супруга умерла при родах, потеряв ребенка. У Льва появилась новая возлюбленная, Зоя Карбонопсина, или «Темноокая», и она наконец подарила царю долгожданного сына. Лев хотел обвенчаться с Зоей, но четвертый брак императора нарушал церковные каноны, и патриарх Николай Мистик отказался совершать таинство.

Лев, конечно, учитывая, что это наследник, багрянородный наследник, буквально умоляет патриарха Николая крестить ребенка, а патриарх Николай говорит о том, что он сделает это только при условии, если Лев удалит Зою из дворца как незаконную сожительницу. Лев обещает ему это, Николай скрепя сердце крестит младенца, но, конечно же, Лев никуда Зою из дворца не удаляет, и это вызывает гнев и осуждение Николая Мистика, который подвергает Льва всяческим церковным наказаниям. Например, он запрещает ему проходить через царские врата в Святую Софию, он накладывает на него различные епитимии, он лишает его причастия на какое-то время.

В конце концов Лев тайно обвенчался с Зоей в небольшом дворцовом храме, убедив совершить это таинство некоего священника по имени Фома. Но патриарх Николай, узнав об этом, немедленно лишил Фому сана и брак императора не признал, так что Льву ничего не остается, как только изгнать патриарха и найти более сговорчивого.

Здесь очень интересно посмотреть на пример отношений патриарха Николая Мистика и византийского императора Льва. Если Фотий и Игнатий все-таки были низложены в очень, скажем так, грубой форме, безапелляционной, то здесь мы видим уже, что нравы смягчаются и для Льва Николай – это авторитет. И да, он в конце концов низлагает патриарха, но тут есть такая интересная деталь: Николай соглашается уйти с патриаршего престола с условием, что он останется в сане архиепископа.

Несмотря на все сложности Льва Мудрого с четвертым браком, его сын все-таки стал наследником престола, поэтому Константин всю жизнь подчеркнуто называл себя Багрянородным. Так называли детей императора, которые были рождены, когда их отец уже находился во власти, на престоле. В таком случае они рождались в специальной палате Большого императорского дворца, которая была отделана прекраснейшим багровым мрамором. Отсюда их наименование: багрянородные.

К сожалению, самой Багряной палаты не сохранилось, но коридоры, которые вели к ней, столь богато украшены великолепной мозаикой, что можно себе представить, как выглядела эта парадная зала. Константин, который, кстати, был незаконнорожденным сыном, все время чувствовал эту проблему. Ему нужно было подчеркнуть, что он на престоле законно. Отсюда такое внимание к месту рождения и к этому прозвищу «Парафеногенет», «Багрянородный», то есть подлинный император.

Эта идея – не что иное, как представление о том, что любой царевич, сын законных императоров, который рождается в порфировой палате Большого дворца, приобретает мистический статус, сакральный статус, и что бы ни происходило, какова бы ни была политическая ситуация, против него не может применяться никакое насилие и он должен жить во дворце и осуществлять свою сакральную функцию.

И эта система, возникшая именно в эпоху Македонской династии, оказывается жизнеспособной. Лучшим примерном тому был как раз Константин VII. Формально императором он стал в 913 году, в возрасте всего восьми лет, и в течение трех десятилетий за него правили другие: родственники, удачливые полководцы, придворные. Они даже получали титул императора, но императора-соправителя, а Константин оставался номинальным главой государства, и никаких покушений на него не было.