Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 20)
Сам Несторий утверждал, что в этом споре он выступил лишь миротворцем, который стремился найти золотую середину, то есть такую формулировку. которая не умаляла бы ни божественной, ни человеческой природы в Иисусе Христе, но на деле люди из его ближайшего окружения говорили на проповедях: «Пусть никто не называет Марию Богородицей, ибо Мария была человеком, а от человека Бог не может родиться», – и Несторий их не останавливал. Это вызвало протесты в Константинополе, а вскоре вести об этом дошли и до Александрии.
Теперь на александрийской кафедре был новый архиепископ, племянник Феофила, святитель Кирилл – выдающийся православный догматист и при этом, что непостижимо и удивительно, гонитель Иоанна Златоуста. Это именно он говорил: «Если Иоанн – епископ, то почему Иуда не апостол?» Кирилл одним из последних среди архиереев согласился вписать имя святителя Иоанна Златоуста обратно в диптихи Церкви, и то ради мира с Римом. Кирилл Александрийский был вообще очень противоречивой и яркой фигурой. С одной стороны, по стилю управления Церковью он больше напоминал политика, чем архиерея. Он все время участвовал в каких-то интригах, в каких-то заговорах; он на какие-то взятки потратил такое безумное количество денег, что после александрийское духовенство говорило, что он разорил Александрийскую епархию. С другой стороны, Кирилл Александрийский был выдающимся православным богословом, и его богословское наследие веками цитировалось в Церкви. Он оказался единственным, кто своим богословским ухом уловил и услышал искажение православной веры в речах константинопольского патриарха, произносимых под куполом Святой Софии. И он оказался единственным, кто на это отреагировал.
Кирилл Александрийский начал переписку с Несторием, в которой требовал признать термин «Богородица» и утверждал, что Несторий разделяет во Христе Бога и человека на две независимых личности. Несторий и правда говорил: «Нельзя же сказать, что Божество питалось молоком?» Затем на основании этой переписки Кирилл написал в Рим и, заручившись поддержкой папы, собрал в Александрии Собор, на котором осудил Нестория и провозгласил против него двенадцать анафематизмов.
Двенадцать возражений против Нестория, на богословие Нестория – это некий текст, который Кирилл, узнав о неправославных, с его точки зрения, взглядах своего константинопольского товарища, писал в ответ на эти заявления с требованием либо согласиться, либо получить отлучение от Церкви. Несторий не согласился, был отлучен Кириллом, оба апеллировали к римскому папе. Римский папа поддержал Кирилла, отчасти потому, что латиноязычные христиане не очень понимали специфику восточного богословия, отчасти потому, что Рим также был недоволен усилением Константинополя.
Ситуация, когда епископ Константинопольской Церкви был официально осужден поместным Собором, требовала вмешательства императора. Да и сам Кирилл Александрийский направил в столицу просьбы о созыве Вселенского Собора. Причем, понимая, что Несторий – это протеже самого Феодосия II, он параллельно слал письма не только ему, но и его близким: сестре Пульхерии и жене Евдоксии.
Фигура Феодосия II замечательна тем, что хотя он не обладал талантами своего великого тезки – он не был ни знаменитым полководцем, ни политиком, – тем не менее след в истории он оставил, может быть, даже более заметный, чем Феодосий Великий. Парадокс, но все, что мы называем сегодня «феодосиевым», относится именно к Феодосию II – как, например, стены, которые хранили константинопольцев от врагов на протяжении тысячи лет. Их построил префект Анфимий. Феодосий тогда был малолетним ребенком, и тем не менее стены Феодосия. И так во всем: на протяжении сорока восьми лет за Феодосия правили, строили, воевали другие – царедворцы, родственники, – сам же император предпочитал предаваться молитве и заниматься богословием или науками. Идеальная жизнь!
Расчет Кирилла Александрийского был вполне оправдан, поскольку Пульхерия и Евдоксия действительно пользовались огромным влиянием на императора, и Феодосий, хотя и был недоволен обвинениями в адрес столичной Церкви, согласился на проведение Собора.
Правда, место этого Собора было выбрано достаточно далеко от Константинополя – в полутысяче километров от столицы, что было вовсе не случайно. Это был город Эфес. Именно с Эфесом связаны последние годы жизни Матери Божьей. В эфесской традиции существовало даже предание о том, что именно здесь, а не в Иерусалиме, Пречистая закончила Свои дни и была вознесена на Небо. В Эфесе до сих пор паломникам показывают дом, который испокон веков назывался «Домом Марии», и в котором Она могла жить. Правда, место положения этого дома подтвердили сначала не археологи, не историки, а мистики. В XIX веке Анна Катерина Эммерих, благочестивая католическая монахиня, которая никогда в жизни не видела Эфес, и вообще не покидала пределы своего городка, в видении узрела это место и домик. После ее кончины исследователи изучили описания дома Марии, оставленные Анной, и вскоре обнаружили его на местности, воспользовавшись как картой абсолютно точными детальными рассказами монахини. Вскоре выяснилось, что и местные жители-мусульмане из поколения в поколение передают рассказы о горе Марии и Ее доме. Скорее всего, это предание существовало среди местных жителей задолго до того, как многие из них, находясь под Османским правлением, приняли ислам. Конечно, были скептики, которые говорили, что никогда никто здесь не мог жить, это все выдумки и фантазии, но потом опять-таки подключились ученые и выяснили, что фундамент этого строения относится к I столетию. До сих пор к этому Дому Богородицы на окраине древнего Эфеса ежедневно приходят тысячи паломников, главным образом католики, но и православные, и даже мусульмане.
Итак, впервые Вселенский Собор, созванный императором, должен был пройти вдали от его резиденции, в Эфесе. И несмотря на то, что Феодосий II отправил на Собор своих представителей, которые должны были зачитать его послание, организация была возложена на местную епархию, а епископ Эфеса, где Богородицу всегда почитали особо, был, конечно, на стороне Кирилла Александрийского.
Поэтому настроение горожан, местных христиан, было уже и без того, чтобы они входили в богословские тонкости, в пользу святителя Кирилла и его борьбы с Несторием. Несторий стал восприниматься как тот, кто дерзновенно поднял руку на почитание Божией Матери, значит, как бы и на саму Божию Матерь.
Сбор епископов был назначен на Пятидесятницу 431 года, но Кирилл Александрийский прибыл заранее. Его сопровождали почти все епископы Египта и огромная толпа монахов. Несторий тоже приехал вовремя, но со значительно меньшим числом сторонников, поскольку главные его единомышленники ехали из Антиохии, а Иоанн, патриарх Антиохийский, и его епископы задерживались. Собор был открыт с нарушениями протокола. Кирилл обманом вынудил императорского представителя зачитать обращение Феодосия и после этого объявил собрание открытым, несмотря на отсутствие половины участников.
Во время первого же заседания, на котором присутствовали в основном поддерживающие Кирилла, Нестория заочно осуждают, лишают сана вместе со всеми его сторонниками, несмотря на то что императорские посланники против этого возражали. А через несколько дней сюда прибывают уже антиохийские епископы, которые не принимают решения кирилловского Собора и в ответ лишают сана самого Кирилла и всех, кто его поддержал. Оба Собора направляют свои решения в Константинополь, императору. Феодосий II, посмотрев на эти решений, очень быстро принимает свое собственное: он арестовывает всех, и Нестория, и Иоанна, и Кирилла.
Феодосий вызвал всех участников Эфесского Собора к себе, в соседний с Константинополем городок Халкидон, рассчитывая фактически провести дебаты заново, но Кирилл Александрийский сбежал из-под стражи и вернулся в Египет.
Как его из Александрии доставать? Войска, что ли, вводить? Дело очень неблагодарное, поскольку Кирилл пользовался огромной поддержкой монашества, прежде всего влиятельных нитрийских монахов, среди которых он какое-то время жил и которые могли просто оказать вооруженное сопротивление императорским войскам.
Кроме того, епископ Александрии фактически контролировал поставку зерна в столицу. Не зря Египет называли «житницей империи». Конфликт мог привести к голодному бунту в Константинополе. Наконец, сторонники александрийского епископа составляли сильную партию при дворе.
Сохранился список благословений, которые рассылал Кирилл константинопольским чиновникам. Благословления часто включали несколько фунтов золота, драгоценные ткани и тому подобное. То есть помимо доброго напутствия от судьи вселенной – так начинают именовать себя александрийские архиереи – были некоторые материальные вознаграждения.
Так что в конце концов Феодосию пришлось утвердить именно те результаты Эфесского Собора, которые были приняты на собрании под руководством Кирилла Александрийского, но и на этом споры не улеглись, ведь александрийский и антиохийский патриархи так и не сняли взаимных анафем. Александрийцы по-прежнему обвиняли Кирилла Александрийского в ереси Аполлинария, и эти обвинения имели под собой серьезное основание, а вот почему – это настоящая детективная история.