Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 21)
Согласно учению Аполлинария, которое восходило к античным представлениям об антропологии, человек состоит из трех частей – это тело, ум (нус) и душа (психе). Аполлинарий считал, что человеческий ум был в теле Христа заменен божественный Логосом.
Таким образом, Аполлинарий отрицал полноту человеческой природы во Христе. Его учение было отвергнуто на II Вселенском Соборе и объявлено ересью как монофизитское. «Моно физис» значит «одна природа». Однако ученики Аполлинария на этом не успокоились. Они продолжали распространять его сочинения, подписывая их именем самого строгого сторонника Никейского Символа веры – Афанасия Великого. Подложное авторство этих сочинений было установлено лишь столетие спустя.
Кирилл во многом на них опирался. Оттуда в дальнейшем растут ноги у евтихианства или классического монофизитизма. Там нерешаемый вопрос в принципе. Если Иисус полностью Божественен, значит, Он не мог переносить крестные муки и своими муками искупать грехи человечества. Однако же если Он полностью человечен, то что же тогда есть обряд Евхаристии? Это вот такой богословский тупик. Логически это невозможно осмыслить и оценить.
Но формула святителя Кирилла, «единая природа Бога Слова воплощенного», по-гречески μία φύσις τοῦ θεοῦ Λόγου σεσαρκωμένη, считается, с одной стороны, приемлемой, но в той интерпретации, которую ей дает Халкидонский Собор, то есть мы исходим из того, что формула «одна ипостась и две природы» идеальным образом выражает учение о Господе Иисусе Христе. Никакого разделения на два лица, или две ипостаси, здесь нет, но здесь только констатируется, что Он, Господь, и Бог, и человек.
Два года продолжался раскол внутри Восточной Церкви. Александрийцы подозревали антиохийцев в несторианстве, антиохийцы александрийцев в монофизитстве, пока император не решил действовать дипломатически. Он отправил посланников со специальными письмами и в Антиохию, и в Александрию с предложением пойти на компромисс и не спорить больше о терминологии, но оценить православие учения оппонентов в целом.
В 433 году Кирилл Александрийский и Иоанн Антиохийский подписывают примирительное вероисповедание, как бы забывают о двенадцати анафематизмах, но при этом осуждают Нестория. Богословие Александрийской и Антиохийской школы и Церкви было признано православным, хотя потом, после смерти Кирилла, когда новым папой Александрии станет его племянник Диоскор, споры вспыхнут с новой силой. В чем же дело?
Началось все снова в Константинополе между представителями Александрийской и Антиохийской богословских школ. Авторитетный игумен столичного монастыря Евтихий обвинил в ереси епископа Дорилейского Евсевия, тот выдвинул обвинения в ответ, и этот частный спор был вынесен на поместный Собор Константинопольской Церкви. На Соборе было принято решение против Евтихия.
В деле Евтихия некоторым образом соприкасаются крайние позиции – несторианская и монофизитская, потому что он по поводу Божией Матери говорил – что Сын Божий прошел через Нее, как бы через некую трубу, ничего от Нее не восприняв. Таким образом, он начисто отвергал реальность человеческой природы во Христе. Несторий полагал, что Мария родила человека, а не Бога, что звучало как безумие. А позиция монофизитов, собственно, в том, что родился-то Бог, у Которого и человеческого-то ничего нет; Да, Его родила Богородица, но Он от нее как от человека ничего не воспринял.
Это учение было лишь развитием тезиса об одной природе в Иисусе Христе, заложенном в двенадцати анафематизмах Кирилла Александрийского, поэтому сторонники Евтихия обратились за помощью в Египет, к новому патриарху Диоскору.
В 448 году был созван новый Вселенский Собор, и снова здесь, в Эфесе. И снова главная тема – это осуждение несторианства. Председательствовать тогда вызвался Диоскор Александрийский. Он приехал сюда с огромной толпой монахов и всем своим епископатом. Пользуясь своим правом председателя, а также поддержкой со стороны властей и большой толпы людей, Диоскор не стал вдаваться с долгие дискуссии, а просто осудил тех, кто осуждал Евтихия. На возражения Константинополя и папских легатов он разыграл настоящую трагикомедию, объявил, что на него чуть ли не собирались напасть. В зал ворвались солдаты, арестовали несогласных с Диоскором, их судили и предали анафеме.
Второй Эфесский Собор назван «разбойным Собором» из-за нарушений, якобы имевших место во время заседаний. Рассказывают, что Диоскор привел с собой толпу египетских и сирийских монахов во главе с полудиким аввой Барсумой по прозвищу «Жареный». Это страшный человек, который свою творческую деятельность посвятил избиению евреев, сжиганию синагог, языческих храмов и убийствам всех тех, кто казался ему недостаточно православным. Когда его будут обвинять в убийстве епископов, он будет говорить: «Подлинно православных епископов я не убивал!»
Константинопольский архиепископ Флавиан на том самом «разбойничьем» Эфесском Соборе был подвергнут избиению. Вскоре после этого он умер. У историков Церкви все-таки уже нет достаточных материалов, и это довольно спекулятивное рассуждение: он умер, потому что был избит – или он был побит, но умер потому, что мы все смертны? Наверное, это до конца прояснить невозможно, но факт избиения его на Соборе место имел.
Ну а дальше, как водится, начались гонения. Флавиан умер в ссылке, на константинопольскую кафедру был избран сторонник Диоскора, а оставшиеся на свободе бежали в Рим. Папа римский не принял решений этого Собора.
Через два года Феодосий II скончался. На престоле оказалась его сестра Пульхерия, а чтобы сам престол долго не оставался вакантным, она решила выйти замуж за полководца Маркиана. Курс империи и правительства изменился. Евтихий был отправлен в ссылку, а оттуда, в свою очередь, возвратились антиохийцы на свои кафедры. Диоскор был категорически с этим не согласен и даже сказал, что подлинным правителем Египта является именно он.
В последние годы правления Феодосия II на дунайской границе империи возникла новая угроза. Вождь Аттила объединил разрозненные племена гуннов. Орды кочевников стали разорять балканские провинции, а как раз в то время, когда в Эфесе проходил второй Собор, появились даже вблизи Константинополя.
Взять Константинополь они по-настоящему не могли. Они могли его осаждать, угрожать ему, но долго им осаждать столицу не пришлось – от них просто откупились. Им дали немножко денег – это были явно не те деньги, которые разорили бы империю, казну, – и они ушли восвояси. На этом вся история гуннов для Восточной империи закончилась. Но для Западной империи все было гораздо серьезнее, потому что, видимо, Западная империя все-таки была значительно слабее. Аттила в какой-то момент понял, что нужно нападать на более слабого противника.
От былого величия Рима на Западе к тому времени мало что осталось. На территориях бывших провинций – Галлии, Испании и даже Северной Африки – уже возникли варварские королевства германцев, с которыми Западная Римская империя вела непрерывную войну. В 433 году войска возглавил последний в истории Рима великий полководец Флавий Аэций, но даже ему пришлось заниматься лишь защитой от врагов границы Италии. Спасти всю империю он был уже не в состоянии. На Востоке дела обстояли намного лучше, но хотя Константинополю удалось откупиться от гуннов, ситуация на северной границе оставалась чрезвычайно опасной. Именно поэтому после смерти Феодосия престарелой сестре императора Пульхерии пришлось выйти замуж. Брак был фиктивным. Супруги не жили вместе, а лишь вместе управляли государством, и не случайно на роль нового императора Пульхерия выбрала опытного генерала.
Маркиан был первым императором, которого на престол поставлял епископ. Связано это было с тем, что ему не хватало легитимизации – он же не был наследником Феодосия по прямой родственной линии. Но, с другой стороны, это давало и особые привилегии самому архиепископу Константинополя.
Взойдя на престол, новый император столкнулся с весьма запутанной ситуацией в жизни Церкви. Рим и Александрия находились в расколе. Диоскор считал себя практически независимым главой Египта не только в духовной, но и в политической сфере, а споры между сторонниками Александрийской и Антиохийской школ не утихали. Маркиан решил положить этому конец и созвал новый Вселенский Собор, причем в основу были положены принципы организации I Вселенского Собора Константина Великого, и даже пройти он должен был там же, в Никее. Но затем, чтобы императору, постоянно занятому делами на северных границах, было ближе ехать, Собор перенесли в азиатский пригород Константинополя, Халкидон.
Халкидонский Собор отличался от двух Эфесских прежде всего тем, что все расходы на себя взял император, как во время I Вселенского Собора, а кто платит, тот и определяет порядок, и порядок был очень строгий. Прежде всего на Халкидонском Соборе во время его заседания запретили весь этот «восточный базар», когда сторонники той или иной партии устраивали потасовки, кричали, иногда даже дрались, – этого всего не было. Вход на Собор был строго регламентирован, всюду стояли солдаты, светские чиновники управляли всем порядком. Может быть, впервые в истории столы на заседании этого Собора поставили буквой «П». Во главе стола сидел председатель, а спорящие стороны находились справа и слева от него. Все заседания происходили в храме святой Евфимии, в Халкидоне. Евфимия была мученицей, очень популярной в Константинополе. Она пострадала в эпоху императора Диоклетиана. К сожалению, сам храм, где проходили заседания, не сохранился, однако известно местоположение, так что его до сих пор при желании можно разыскать в современном Стамбуле.