Игорь Патанин – Семь слонов (страница 5)
«Я не знаю точно. Он никогда не раскрывает все карты. Но у него есть несколько мест для… обработки. Специальных мест, где он проводит свои эксперименты. Одно из них – подвал в его загородном доме. Другое – бывший санаторий где-то в лесу. Он называл его своей «лабораторией».»
"Вы знаете адрес?"
«Нет. Меня везли туда с завязанными глазами. Но я помню, что дорога занимала около двух часов».
Анна сделала ещё одну пометку в блокноте, затем подняла глаза на Виктора.
– Почему вы мне это рассказываете? Почему сейчас?
Виктор улыбнулся – грустной, почти человечной улыбкой.
– Потому что что-то пошло не так. Здесь, – он постучал пальцем по виску. – Его контроль не абсолютен. Иногда… иногда проблески настоящего меня пробиваются сквозь программу. И в эти моменты я ненавижу то, чем он меня сделал.
«Вы сказали, что проходили эту трансформацию… Что Беркут с вами делал?»
«Сначала – препараты. Специальные инъекции, которые делают сознание податливым, как глина. Потом – сеансы внушения. Часами, днями. Голос в темноте, который говорит тебе, кто ты, каким ты должен быть. И постепенно… ты начинаешь в это верить. Старая личность стирается, новая записывается поверх. Как на магнитной ленте».
"И это необратимо?"
«Почти», – Виктор снова усмехнулся. «Но иногда лента изнашивается. Появляются… помехи».
Анна собрала бумаги, готовясь уходить.
«Если вспомните что-то ещё – адрес, имена сообщников Беркута, другие детали – сообщите немедленно».
Виктор кивнул. Когда Анна уже была в дверях, он окликнул её:
«Следователь! Будьте осторожны. Он не просто преступник. Он… создатель монстров».
Выйдя из СИЗО, Анна сразу позвонила Дорохову.
«Мне нужно всё, что есть на доктора Александра Викторовича Беркута. И проверь все психологические центры и клиники в городе, особенно те, что работают с детьми и подростками».
«Уже занимаюсь», – голос Дорохова звучал возбуждённо. «У нас есть кое-что интересное. Психологический центр «Новая жизнь», очень престижный. И угадай, кто им руководит?»
– «Беркут», – Анна уже садилась в машину. – «Я буду через двадцать минут. Собери всё, что сможешь найти: историю центра, список сотрудников, пациентов. И проверь, не была ли Софья Величко их клиенткой».
«Уже проверяю. Но есть кое-что ещё – к нам пришла женщина. Говорит, что у неё есть информация по делу. Утверждает, что знает Виктора Рогова и Игоря Соколова. Точнее, Игоря Васильева, как его раньше звали».
Анна замерла с ключом зажигания в руке.
"Кто она?"
«Клавдия Михайловна Петрова. Бывшая учительница музыки из Твери. Ты должна это услышать, Анна».
"Буду через пятнадцать минут."
В зеркале заднего вида мелькнуло СИЗО – серое здание, за стенами которого она оставила человека, который был одновременно преступником и жертвой. Чудовищем и марионеткой.
А где-то в городе, в неизвестном месте, доктор Александр Беркут готовился превратить Софью Величко в такую же марионетку. И времени на её спасение оставалось всё меньше.
Глава 8: Мозаика сознания
Управление встретило Анну приглушённым гулом голосов и телефонных звонков. В коридоре её перехватил Дорохов.
– Клавдия Михайловна в третьем кабинете, ждёт тебя. А я пока подготовил информацию по центру «Новая жизнь», – он протянул ей папку. – Всё, что удалось найти.
– Сначала я поговорю с женщиной, – Анна кивнула, забирая папку. – Потом вместе разберёмся с центром.
В кабинете для допросов сидела женщина средних лет с усталым лицом и настороженным взглядом. При виде Анны она поднялась, нервно сжимая в руках потрёпанную сумку.
– Здравствуйте. Я Клавдия Михайловна Петрова.
– Анна Свиридова, следователь по делу Софьи Величко, – Анна пожала ей руку. – Мой коллега сказал, что вы знали Игоря Соколова и Виктора Рогова?
– Да. Только тогда Игоря звали Васильев. Игорь Васильев. Я работала с ними в музыкальной школе Твери двадцать лет назад. Преподавала скрипку, – она помолчала. – Когда я увидела новости о пропавшей девочке и фотографию Соколова… я поняла, что всё повторяется.
– Расскажите с самого начала, – Анна достала блокнот.
Клавдия Михайловна глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
– Тверь, 2004 год. Музыкальная школа имени Глинки. Я проработала там несколько лет, когда появились новые преподаватели. Виктор Рогов – по классу фортепиано, Игорь Васильев – физкультура и хореография. Оба молодые, талантливые. Дети их обожали.
– И что произошло?
– Сначала ничего особенного. Обычная работа, концерты, занятия. А потом в школе появился новый школьный психолог – доктор Александр Беркут, – Клавдия Михайловна нервно сглотнула. – Он очень быстро сблизился с Виктором и Игорем. Они часто оставались после занятий, о чём-то разговаривали. Иногда до поздней ночи.
– Вы подслушивали?
– Не специально. Просто иногда задерживалась, готовила учеников к конкурсам. И стала замечать… странности.
– Какие именно?
– Беркут проводил какие-то экспериментальные сеансы с трудными подростками. Он называл это «терапией прорыва». Многие родители отмечали положительные изменения – дети становились более спокойными, послушными. Но я видела и другое.
– Что именно?
– Пустоту. В глазах, в жестах. Как будто что-то важное исчезало из них, – Клавдия Михайловна достала из сумки потрёпанный блокнот. – Я стала записывать свои наблюдения. Вот.
Анна взяла блокнот, пролистала пожелтевшие страницы с аккуратным мелким почерком. Даты, имена, наблюдения.
– Вот эта запись, – Клавдия Михайловна указала на одну из страниц.
«Сегодня я снова видела слонов в кабинете Б. Белые, синие, зелёные, красные, жёлтые, фиолетовые, оранжевые. Он сказал, что каждый цвет имеет своё значение. Белые – для тех, кто обрёл покой. Синие – для тех, кто всё ещё ждёт. Зелёные – для тех, кто готовится. Красные…»
– Следующая страница вырвана, – заметила Анна.
– Да. Беркут узнал о моих записях. Он пришёл ко мне домой якобы с визитом. Сказал, что у меня тревожное расстройство. Что я вижу заговоры. Он говорил так убедительно… и прописал мне таблетки.
– Какие таблетки?
– Не знаю точно. Маленькие, белые. После них я чувствовала себя отстранённой. Путалась в днях недели, забывала детали. И однажды… обнаружила, что страницы из блокнота исчезли.
– А потом пропала Катя Воронова, – Анна скорее утверждала, чем спрашивала.
– Да. Она была ученицей Виктора. Талантливая девочка. Пятнадцать лет. Исчезла по дороге из музыкальной школы. Виктора арестовали через неделю, – Клавдия Михайловна прижала руку к губам. – А Беркут просто… исчез. В один день. Не вышел на работу, освободил квартиру за ночь. И Игорь Васильев тоже пропал.
– Вы рассказывали об этом полиции?
– Пыталась. Но я уже принимала таблетки от Беркута. Меня сочли… неадекватной. Решили, что я сама переживаю из-за случившегося и придумываю заговоры.
Анна сделала несколько пометок в блокноте, затем взглянула на женщину.
– А теперь Беркут здесь. И он снова охотится.
– Да. Я видела его фотографию в новостях о центре «Новая жизнь». Он почти не изменился. И когда я прочитала о пропавшей девочке, о том, что подозревают учителя физкультуры… я поняла, что это снова он. Его почерк.
Анна открыла папку, которую принёс Дорохов. На первой странице – официальная фотография: солидный мужчина с седыми висками и внимательным взглядом. Александр Викторович Беркут, директор психологического центра «Новая жизнь».
– Это он?
Клавдия Михайловна побледнела.
– Да. Постарел, но… это определённо он.
– Спасибо, Клавдия Михайловна. Ваша информация очень важна для расследования. Мне нужно, чтобы вы официально дали показания. И, возможно, потребуется опознание.
– Я готова помочь. Чем угодно. Только найдите эту девочку.