Игорь Патанин – Семь слонов (страница 4)
"Уже работаем."
В дверях показался еще один сотрудник.
«Анна Витальевна, звонили из СИЗО. Виктор Рогов требует встречи с вами. Говорит, что готов дать показания».
"О чем?"
«О Софье. И о том, где её искать».
Анна собрала документы в папку.
«Дорохов, проверь все психологические центры и клиники в городе. Особенно те, которые работают с детьми».
"Почему именно психологические центры?"
– Интуиция, – Анна направилась к выходу. – И еще кое-что – узнай, проходили ли Софья или Елена Андреевна какую-нибудь психологическую терапию в последние годы.
Уже в машине Анна просматривала фотографии кабинета Соколова. Шкаф, стол, полка со слонами… На одной из фотографий на стене она заметила небольшой снимок в рамке: Соколов с группой детей. А рядом с ним – мужчина средних лет в строгом костюме. Что-то в его лице показалось Анне знакомым, но она не могла понять, где его видела.
Анна отправила фото Дорохову с пометкой: «Узнай, кто этот человек рядом с Соколовым». Потом завела машину и поехала в СИЗО.
История становилась всё запутаннее. Следы вели в прошлое, в Тверь, к тому самому делу двадцатилетней давности. Но теперь Анна чувствовала, что здесь замешано нечто большее, чем просто повторение старого сценария. Что-то систематическое, продуманное, почти… профессиональное.
А в кабинете Соколова на полке семь зелёных фарфоровых слонов продолжали хранить свои тайны. Тайны, разгадка которых могла стоить жизни не только Софье Величко, но и другим детям, чьи имена были отмечены цветными точками в журнале.
Глава 7: В темноте
Первое, что почувствовала Софья, придя в себя, – холод. Пронизывающий, сырой холод, от которого немели пальцы и перехватывало дыхание. Она попыталась пошевелиться, но тело отказывалось слушаться, словно было чужим. Мысли путались, расплывались, как рисунки на запотевшем стекле.
«Где я?» – вопрос беззвучно повис в темноте. Глаза постепенно привыкали к отсутствию света. Тени. Силуэты. Какие-то предметы вокруг.
Софья напрягла память. Последнее, что она помнила, – дорогу в школу. Белую куртку. Мамино «Хорошего дня». А потом… серая машина? Мужчина, спрашивающий дорогу? Дальше – пустота.
Она попыталась сесть. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Всё-таки удалось. Ощупала поверхность под собой – жёсткая кровать с металлическим каркасом. Простыня, одеяло, подушка. Рядом – небольшой столик. На нём что-то стояло.
Софья протянула руку и нащупала холодный фарфор. Маленькая статуэтка. Проведя пальцами по гладкой поверхности, она узнала форму – слон. Точно такой же, как те, что она собирала дома. Только этот был… Какого он цвета? В темноте не разобрать.
Сердце забилось быстрее. «Виктор? Это он меня забрал?» – мысль обожгла сознание. Или это кто-то другой?
Где-то вдалеке послышались шаги. Твердые, размеренные – кто-то приближался. Софья замерла, сжимая в руке фарфоровую фигурку. Шаги остановились за дверью, которую она пока не могла разглядеть в темноте. Звук ключа в замке. Скрип петель.
На пороге появился силуэт. Зажегся свет – тусклый, желтоватый, но после полной темноты показавшийся ослепительным. Софья зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела перед собой мужчину в строгом тёмном костюме.
– С пробуждением, София, – голос звучал мягко, почти доброжелательно. – Как ты себя чувствуешь?
Она не ответила, продолжая сжимать слона в руке. Мужчина был высоким, с седыми висками и аккуратной бородкой. Очки в тонкой оправе. Взгляд внимательный, изучающий. В руках – папка с какими-то бумагами.
– Меня зовут доктор Беркут. Александр Викторович. Я здесь, чтобы помочь тебе.
– Где я? – голос Софьи звучал хрипло, как будто она не разговаривала несколько дней.
– В безопасном месте, – он сдержанно улыбнулся. – Временном пристанище, пока мы не подготовим для тебя что-то более… подходящее.
Мужчина подошёл ближе и сел на стул возле кровати. Его взгляд упал на статуэтку в руке девочки.
– Я вижу, ты уже познакомилась с нашим маленьким другом, – он кивнул на слона. – Знаешь, что интересно? Этот слон – зелёный. Цвет надежды. Цвет будущего.
Софья посмотрела на фигурку. В свете лампы фарфор действительно отливал мягким зелёным цветом, как молодая весенняя трава.
– Зачем я здесь? – она попыталась говорить твёрдо, но голос дрогнул.
– О, это правильный вопрос, – Беркут открыл папку. – Ты здесь, потому что ты особенная, София. Ты прошла отбор. Ты заслуживаешь быть частью чего-то большего, чем обычная жизнь.
Он достал из папки фотографию и положил перед ней. На снимке Софья в школьном дворе, смеющаяся, с книгами в руках. Рядом ещё несколько фотографий: Софья с мамой, Софья возле дома, Софья на уроке физкультуры.
– Мы давно наблюдаем за тобой, – продолжил Беркут. – И за другими, похожими на тебя. Особыми детьми, которые заслуживают лучшего будущего.
– Мама будет меня искать, – Софья старалась, чтобы её голос звучал уверенно. – И полиция уже ищет.
– Несомненно, – он снова улыбнулся, на этот раз искренне. – Твоя мама – замечательная женщина. Елена Андреевна, верно? Она очень волнуется. Но, к сожалению, она ищет не там. Как и полиция.
Беркут встал и подошёл к двери.
– Отдыхай, София. Скоро будет ужин. А потом… мы начнём готовить тебя.
– К чему?
– К новой жизни, – он обернулся в дверях. – К той роли, которую ты будешь играть в нашей маленькой… коллекции.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Свет остался гореть, и теперь Софья могла осмотреться. Небольшая комната с бетонными стенами. Кровать, столик, стул. Маленькое окно под потолком, зарешечённое и затянутое плотной тканью – оттуда не пробивался даже намёк на дневной свет. В углу – дверь, ведущая, вероятно, в ванную.
Софья снова посмотрела на зелёного слона в своей руке. И только теперь заметила. На подошве фигурки была надпись, выцарапанная тонким острым предметом: «Не верь. Беги. К.»
Сердце забилось быстрее. Кто такой К.? И о чём он предупреждает?
За окном шумел дождь. Где-то в коридоре звучали приглушённые голоса.
Стальная дверь изолятора захлопнулась за Анной с тяжёлым лязгом. Виктор Рогов, он же Виктор Михайлович Астахов, сидел за металлическим столом, его руки были скованы наручниками, прикреплёнными к столешнице. Когда Анна вошла, он поднял голову и слегка улыбнулся.
– Я знал, что вы придёте, – его голос звучал спокойно, почти расслабленно. – Когда вы узнаете о побеге Игоря, вы захотите поговорить со мной.
– Откуда вы знаете о его побеге? – Анна села напротив, внимательно изучая лицо заключённого.
«Мы связаны, следователь. Гораздо сильнее, чем вы можете себе представить», – Виктор подался вперёд. «Игорь, я, другие… все мы – инструменты в чужих руках».
"В чьих?"
«В руках того, кто владеет искусством превращать людей в послушных марионеток. Доктора, как он себя называет», – Виктор усмехнулся. «Но на самом деле он скорее скульптор. Разбивает людей на куски и собирает заново, как ему вздумается».
Анна достала блокнот, сделала пометку.
"Вы говорите о конкретном человеке?"
– О докторе Беркуте. Александре Викторовиче. Психиатре, специалисте по детской психологии. И мастере перепрограммирования сознания, – Виктор произнёс это почти с восхищением. – Он нашёл нас с Игорем, когда мы были подростками. Трудными подростками, как тогда говорили. И сделал нас… другими.
"Софья у него? Он забрал её?"
Виктор кивнул.
«Она особенная. Он давно наблюдал за ней. Через меня, через Игоря… Мы были его глазами. Я должен был внедриться в её жизнь через мать. Стать другом семьи».
"Зачем? Чего хочет Беркут?"
– Он коллекционер, следователь, – Виктор посмотрел ей прямо в глаза. – Но не в обычном смысле. Он коллекционирует не вещи. Он коллекционирует личности. Души. И каждая такая душа отмечена своим слоном.
«Слоны разных цветов… они что-то означают?»
– Всё что-то означает, – Виктор откинулся на спинку стула. – Белые – для тех, кто обрёл вечный покой. Синие – для тех, кто всё ещё ждёт своей очереди. Зелёные – для тех, кто готовится к трансформации. Красные…
Он замолчал, отвернувшись. Что-то промелькнуло в его глазах – страх? сожаление?
– Что означают красные слоны? – настойчиво спросила Анна.
«Красные – для тех, кто уже стал частью коллекции. Кто прошёл весь путь трансформации. Как я. Как Игорь», – он поднял глаза. «Но скоро их станет больше. Намного больше».
"Где Беркут держит Софью?"
Виктор покачал головой.