Игорь Нарский – Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917-1922 гг. (страница 38)

Таблица 30. Причины смертности в Орском уезде в первой половине 1922 г.

Таблица 31. Рождаемость и смертность в Уфимской губернии в 1921-1922 г.

Таблица 32. Причины смертности в Уфимской губернии в июле 1921 – июне 1922 г.

Благоприятная стартовая площадка для массовых эпидемий на Урале была подготовлена санитарным состоянием городов еще до революции. В Вятке, где человеческие нечистоты при 50-тысячном населении накануне революции составляли в день 180 бочек (5400 ведер), а помои и кухонные отбросы — 1847 бочек, городской ассенизационный обоз состоял всего из 50 бочек и едва ли мог вывезти 1/10 отбросов. Преобладающая часть нечистот оставалась в городе, пропитывая почву. Вследствие подпора почвенных вод многие выгребные и поглощающие колодцы в сырое время года отдавали нечистоты обратно. Именно места с высоким стоянием почвенных вод в Вятке были отмечены заболеваниями тифом и дизентерией.[433] Аналогичной была ситуация в столице Пермской губернии, жители которой традиционно страдали от отсутствия современных канализации и водопровода. Из Уфы до начала Первой мировой войны вывозилась лишь 1/14 часть нечистот. Остальное поглощалось почвой, уходило в колодцы, реки, испарялось. Центр города, в связи с сокращением коммунальных средств, уже в 1916 г. очищался на 25% хуже, чем в предыдущие годы.[434] В Оренбурге, где канализация была построена в 1917-1918 гг. и находилась в первые годы в удовлетворительном состоянии, большие проблемы создавало санитарное состояние водопровода — одного из старейших в России (1831 г.). Водоснабжение города осуществлялось без очистных сооружений, ассенизационный обоз до революции не удовлетворял потребности, вследствие чего Оренбург переживал грандиозные холерные и тифозные эпидемии. Смертность в городе в 1910 г. (40 человек на 1 тыс. жителей) почти на треть превышала соответствующий показатель Европейской России (31,4 человек) и почти в два раза — Германии (22,1 человек). Водозаборник находился в черте города, в месте попадания сточных и поверхностных вод одного из его районов — Форштадта — в р. Урал. Вода без отстоя и фильтрации попадала в город, вследствие чего прозрачность воды с апреля по ноябрь составляла от 0 до 15 см, приобретая весной, во время половодья, цвет жидкого кофе. В ней содержались илистые частицы, аммиак и азотистая кислота — продукты разложения органических веществ. Последние присутствовали в воде в количестве, обычном для сточных вод благоустроенных городов.

Кишечные бациллы коли коммунис, которые должны встречаться в объеме воды не менее 400 куб. см, в воде р. Урал содержались в 0,1-1 куб. см.[435]

«Царем» эпидемий в годы революционных потрясений в стране и на Урале стал тиф — болезнь, распространяемая всеми тремя путями передачи инфекционных заболеваний. На Урале он выкашивал в отдельных населенных пунктах до 10% жителей. Лидерство тифов, особенно сыпного, известного в народе как «голодный», «тюремный» и «вшивый», становится очевидным из погубернской статистики заболеваемости, сохранившейся во многих архивах, но не удостоенной пока внимания историков.

В Вятской губернии, несмотря на ее периферийное место в потрясениях гражданской войны, эпидемические заболевания приняли ураганный характер. Этому способствовали, помимо общего для страны снижения потребления продовольствия, усиленный поток беженцев из Поволжья и центральных районов страны, для которых оскудевшая Вятская земля представлялась краем изобилия; деградация ассенизационного дела, которое до 1917 г. находилась в частных руках и в ходе сплошной и неоправданной национализации развалилось; катастрофическая необеспеченность губернии врачебными силами. Во второй половине 1919 г. в ней было всего 38 врачей, столько же фельдшеров, 75 сестер милосердия и 187 сиделок. В 1921 г. количество медицинского персонала увеличилось, перевалив за 1000: число врачей выросло до 63, фельдшеров — до 259, прочего персонала — до 815.[436] Но и эти силы, естественно, были недостаточны для того, чтобы остановить эпидемическую стихию в обширной губернии с двухмиллионным населением. Наиболее грандиозный размах в ней приобрел сыпной тиф (табл. 33). В 1919 г. больных сыпным тифом было в 15 раз больше, чем в 1918 г. Если в январе болели 1237 человек, то в декабре — 9191. Одновременно поступательно развивались брюшной и возвратный тиф, эпидемия которых нарастала в последние месяцы года, и дизентерия, пик которой пришелся на лето (табл. 34). В 1919 г. в губернии было зарегистрировано 4349 случаев заболевания брюшным тифом, 2210 — возвратным, 4076 — дизентерией. Губерния кишела заразными болезнями: цингой болели, по неполным данным, 11 509 человек, туберкулезом легких и других органов — 17729, трахомой — 17848, сифилисом — 8356, чесоткой — 163606.[437]

В 1920 г. заболеваемость в Вятской губернии достигла масштабов катастрофы. На первом месте по количеству больных сыпным тифом были уезды, на территории которых проходили боевые операции «красных» и «белых» и больницы которых наиболее пострадали, утратив имущество и персонал: Сарапульский (13 532 больных), Малмыжский (8871), Елабужский (8332) и Уржумский (8159). Кроме «сыпняка» широкое распространение имели брюшной тиф (4529 больных), возвратный тиф (от 10 152 до 10 335 случаев в названных уездах). Смертность от них достигла, соответственно, 8,1% и 6,8%. В 1921 г. сыпной тиф начал отступать, понизившись с 2161 случая в январе до 208 в июле. В августе заболеваемость вновь начала развиваться: в октябре было зарегистрировано 751 случай, в ноябре — 1047. Наряду с сыпным тифом, в губернии в 1921 г. на относительно высоком уровне держались возвратный и брюшной тиф (4015 и 2271 случаев), дизентерии (5966), цинга (6973) — болезни, сопутствующие голоду, от которых за год умерло более 500 человек.

Несколько притихший в 1921 г. «сыпняк» с конца года в условиях голода забушевал с новой силой. В декабре 1921 г., по неполным данным, им болело более 2 тыс. человек — столько же, сколько за весь 1918 г. Более интенсивным было распространение эпидемических заболеваний в пострадавших от неурожая уездах — Малмыжском, Яранском, Уржумском. В первой половине 1922 гг. из-за общей ослабленности населения голодом смертность от сыпного тифа повысилась, по сравнению со вторым полугодием 1921 г., с 6,8% до 7,2%, от возвратного — с 3,3% до 4,5%, от брюшного — с 5,4% до 9,1%. В 1922 г. сыпной тиф в губернии перенесли 44 122 человека, возвратный — 8307, брюшной — 2387, туберкулез — 14 750, трахому — 15 365, малярию — 10 504, цингу — 6373. Апогей развития «сыпняка» пришелся на самые голодные месяцы — май и июнь 1922 г. [438]

Развитие эпидемических заболеваний в Пермской губернии в ее дореволюционных границах проходило по тому же сценарию, что и в вятском Прикамье. По 1917 г. количество заболеваний держалось, с незначительными отклонениями, на одном уровне. Среди заразных болезней первое место стабильно занимала скарлатина, на долю которой падало от 1/3 до 1/10 (чаще 1/4) заболеваний. О том, что происходило с динамикой заболеваний в 1918-1919 гг., судить трудно: надежной и массовой статистики обнаружить не удалось, она была, вероятно, неизвестна и статистикам Урала начала 20-х гг. По отдельным отрывочным данным можно предположить, что инфекционные заболевания в период антисоветских режимов на Урале несколько усилились, но эпидемии по крайней мере до весны 1919 г. не достигали грандиозных масштабов и могли контролироваться и преодолеваться. Так, известно, что в начале 1919 г. эпидемия тифа наблюдалась во всех 10 уездах Пермской губернии, из которых острее других она протекала в Верхотурском, Камышловском, Шадринском, Соликамском и Ирбитском уездах, а также в Перми и Екатеринбурге. При этом приведенные в рапорте исполняющего обязанности управляющего Пермской губернией цифры о количестве больных в наиболее пострадавших от тифа городах выглядят весьма скромно по сравнению с массовой заболеваемостью после возвращения большевиков, особенно в 1920-1922 гг. На начало февраля 1919 г. в Перми было всего 128 больных сыпным тифом, 29 — брюшным, 235 — возвратным. В Екатеринбурге в это время было зарегистрировано соответственно 528, 5 и 245 тифозных больных, в Шадринске — 16, 17 и 1. В рапорте отмечался также незначительный уровень смертности.[439]

Однако весной 1919 г. эпидемия сыпного и возвратного тифа достигла в Пермской губернии угрожающих размеров, заставив врачей бить тревогу:

«На губернском съезде врачей и представителей общественно-санитарных организаций выяснилось, что борьба с этими эпидемиями, к сожалению, не может вестись хоть сколько-нибудь планомерно за отсутствием как медицинского персонала, так и предметов больничного оборудования: медикаментов, белья, дезинфекционных средств и пр. Местные учреждения и больницы терпят крайнюю нужду во врачах и фельдшерах. Заразные бараки переполнены больными, а теперь, когда наступила весна, явилась новая угроза — холера, очаги которой уже существовали осенью прошлого года».[440]

Таблица 33. Развитие сыпного тифа в Вятской губернии в 1917-1921 гг.[441]

Таблица 34. Развитие заболеваний в Вятской губернии в 1919 г.

Таблица 35. Заболеваемость инфекционными болезнями в Перми в 1905-1922 гг.