Игорь Мирай – Жить, пока бьется твое сердце (страница 3)
Софья шла рядом, её рука случайно коснулась Максима. Он заметил лёгкую дрожь её пальцев и почувствовал, как по спине пробежал холодок.
«Что-то не так», – подумал он, но промолчал.
Дома Максим долго не мог уснуть. Он ворочался на кровати, уставившись в потолок, а за окном всё время что-то происходило. Иногда доносился вой сирены, потом вдруг резкий человеческий крик, будто откуда-то с соседней улицы. Ночью такие звуки казались ненастоящими, но именно это и пугало больше всего.
В гостиной мерцал телевизор. Отец, полусонный, переключал каналы. На одном ведущий с напряжённым лицом говорил о «вспышках насилия» и «нападениях на прохожих».
– Опять фейки, – буркнул отец, вздохнув. – Лишь бы сенсацию раздуть.
Макс, лежа на кровати, краем уха уловил слово «паразит», но тут же экран сменился рекламой стирального порошка, и странное ощущение только усилилось.
На следующий день школа гудела, будто улей. В коридорах толпились ребята, возбуждённо переговариваясь, споря и перебивая друг друга. Кто-то рассказывал последние «новости», явно приукрашивая детали, кто-то спорил, доказывая, что всё это выдумки. В воздухе стоял гул голосов, шаги эхом разносились по лестницам, двери кабинетов хлопали громче обычного.
У окна несколько девчонок шёпотом делились услышанным, оглядываясь по сторонам. У раздевалки парни спорили на повышенных тонах, жестикулируя так, что прохожим приходилось их обходить. Даже обычно тихие учителя выглядели напряжёнными, будто и сами не могли разобраться, что правда, а что нет.
Школьные стены, обычно наполненные привычной суетой, теперь казались тесными от этого напряжения – словно все ждали, что вот-вот произойдёт что-то ещё.
– Говорят, в центре кто-то напал на прохожих! – возбуждённо рассказывал один парень.
– Та ерунда! – тут же отмахнулся другой. – Пьяные, чё вы.
Максим слушал и молчал. Вчерашние крики за окном всё ещё звенели у него в ушах, словно он слышал их прямо сейчас.
Софья выглядела иначе, чем обычно. Она держалась тише, чем всегда, почти не смотрела по сторонам, а её пальцы всё время теребили лямку рюкзака. Когда их взгляды случайно встретились, Макс уловил в её глазах тревогу, будто она тоже не спала той ночью.
После уроков они снова пошли гулять, но теперь рядом был только Миша.
– Слышали, что по новостям говорят? – спросил он, когда они свернули в пустой двор. – Там не пьяные были… заражённые какие-то.
– Чушь это, – отрезал Максим, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
– Ага, прямо как зомби, – усмехнулась Соня. Но улыбка вышла нервной, губы дрогнули, и она тут же отвела взгляд.
По дороге домой они наткнулись на огороженный двор. Красно-белая лента, несколько полицейских и толпа, шёпотом обсуждающая происходящее.
– Что случилось? – осторожно спросил Максим у женщины, стоявшей рядом.
– Да вроде парень с ума сошёл, – пожала та плечами. – На друзей набросился… кусал их.
Макс почувствовал, как что-то холодное сжалось внутри, будто сердце провалилось в пустоту. Соня рядом судорожно вцепилась в его руку. Она смотрела вперёд широко раскрытыми глазами, словно боялась моргнуть.
Ночью Максим снова не мог уснуть. Он то и дело вскакивал, глядя в окно. Где-то далеко завывала сирена, теперь – длинно, протяжно, и с каждым часом всё ближе.
Из кухни донёсся шёпот матери:
– Господи… что же это творится?..
На экране телевизора мелькали новости: яркие заголовки «ЭПИДЕМИЯ», «НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРАЗИТ», «ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ». Журналисты тараторили всё быстрее, их перебивали кадры с места событий: люди падают на землю, другие с искажёнными лицами бросаются на них.
Телефон завибрировал. Макс вздрогнул и увидел сообщение от Сони:
Он тут же ответил:
Прошла минута. Потом ещё. И наконец пришёл ответ:
Максим долго смотрел на экран, прежде чем написать в ответ. Но так и не придумал слов, которые могли бы её успокоить.
Глава 2. Первые дни апокалипсиса
Утро встретило тишиной. Но это была не та спокойная, уютная тишина, что раньше. Это была давящая пустота, от которой мороз пробегал по коже. Казалось, сам воздух стал тяжелее, плотнее, как перед грозой.
Максим вышел во двор и остановился. Людей почти не было: редкие прохожие шагали быстро, словно старались поскорее добраться до цели, не встречаясь взглядами. Никто не разговаривал. Дома вокруг выглядели мрачнее обычного, окна – пустыми.
– Ты заметил, что птицы исчезли? – вдруг услышал он за спиной голос, как только сделал пару шагов по двору школы.
Макс обернулся. Софья стояла в нескольких шагах, кутаясь в свою чёрную худи. Она подняла взгляд на провода над дорогой. Там, где обычно сидели вороны, не было никого. Ни одной тени, ни одного крика. Даже воробьи замолчали.
Максим открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашёл слов.
В школе царил настоящий хаос. Коридоры гудели, как улей, – сотни голосов сливались в один сплошной шум. Учителя, обычно строгие и собранные, теперь сами метались между классами, будто не знали, что делать. У одних на лицах читалась паника, у других – усталое напряжение, словно они цеплялись за последние силы, чтобы сохранять видимость порядка.
– Ребята, спокойно! Все по своим кабинетам! – крикнул завуч, но голос дрожал и прерывался, и его слова утонули в общем гуле.
Некоторые преподаватели повторяли одно и то же: «Занятия продолжаются, всё под контролем», но в их глазах ясно читалось – никакого контроля давно нет. Они сами не верили в то, что говорили.
Дети толпились у шкафчиков, переговаривались, дергали друг друга за рукава, кто-то всхлипывал, а кто-то наоборот смеялся слишком громко – нервным, резким смехом. В воздухе витало что-то тяжёлое, тревожное, будто сама школа уже знала – обычного дня больше не будет.
В одном из кабинетов кто-то включил телефон и начал громко читать свежие новости:
– «Неизвестная инфекция распространяется… Паразит, внедряющийся в организм человека… Случаи зафиксированы во многих регионах страны…»
Класс замер. Шёпот стих. У кого-то задрожали руки, кто-то нервно рассмеялся, не веря. Максим украдкой посмотрел на Софью. Она сидела неподвижно, пальцы крепко сцеплены, а в её глазах отражался страх, которого она старалась не показать.
После уроков они вышли вместе. Воздух на улице был тревожным: люди толпились, спорили, полицейские пробегали мимо, не обращая внимания ни на кого. У перекрёстка группа подростков громко спорила:
– Да это всё чушь! – кричал один. – У нас сосед тоже пил неделями, вот и поехал кукухой!
– Да ну вас! – отмахнулся другой.
Максим хотел пройти мимо, но взгляд зацепился за что-то дальше, за остановкой. Мужчина шатался посреди дороги. Его движения были неловкими, резкими. Он хватался за прохожих, как будто не мог устоять. И вдруг – с резким, звериным рыком – вцепился зубами в плечо женщины.
Её крик пронзил улицу. Толпа взорвалась. Люди закричали, кто-то бросился бежать, кто-то застыл на месте. Женщина пыталась вырваться, но мужчина держал её с нечеловеческой силой, кровь уже пропитывала её куртку.
– Бежим! – крикнула Софья, сжимая руку Максима так сильно, что он почувствовал её дрожь до костей.
Они рванули с места. Дыхание сбивалось, сердце грохотало в груди. Шум толпы накатывал со всех сторон – крики, топот, плач. Макс и Софья свернули в подворотню, прячась между гаражами. Металлические стены пахли ржавчиной, откуда-то капала вода.
– Это же… – начал Максим, но голос дрогнул.
Софья вцепилась в его рукав, глаза блестели от ужаса.
– Я видела! – её голос сорвался на шёпот. – Он его кусал… как будто хотел сожрать!
Она дрожала всем телом. Макс, сам едва держась, обнял её, прижимая ближе, словно хотел отгородить от всего мира. Но внутри у него тоже холодело. Они оба знали: это был не просто случайный «пьяный». Это было что-то другое. Что-то страшное.
Вечером город словно обезумел.
С улицы доносились крики, вой сирен и гул бегущих толп. В окнах мелькали красные отблески мигалок, улицы казались разорванными на куски паникой и страхом.
Максим сидел на подоконнике, уставившись вниз. Люди бежали, спотыкались, падали, поднимали детей на руки и исчезали в тьме. Никогда прежде он не видел, чтобы весь город двигался так – как будто сам воздух требовал спасаться.
Телевизор в гостиной был включен. Из динамиков гремел сухой голос диктора:
– «Оставайтесь дома! Не выходите на улицу! Избегайте контактов с заражёнными!»
На экране мелькали тревожные заголовки, панорамы пустых улиц, вспышки хаоса.
Софья сидела рядом, сжав колени и прижавшись к спинке дивана. Её глаза не отрывались от экрана, хотя сама она казалась далёкой.
Ночь принесла новый удар. Телефон вдруг завибрировал на столике. Макс схватил его – на экране высветилось: Мама.
– Мам! – закричал он в трубку.
Ответа не было. Только шум. Крики, рваное дыхание, визгливые голоса, где-то на фоне – выстрелы.