Игорь Лебедев – The nurse Ann (страница 4)

Холодный блеск.

Лезвие скальпеля.

К горлу.

Парень замер.

Ледяной металл коснулся его кожи. Острый, как кромка бритвы, он едва касался, но этого было достаточно, чтобы заморозить его изнутри.

Энн двигалась слишком быстро.

Её рука была твёрдой, идеально зафиксированной. Как у хирурга, который готовится сделать первый разрез.

– Неправильное решение. – Голос её был тихим, но твёрдым.

Аски не мог шевельнуться.

В голове будто застыл пустой звон. Только ощущение лезвия у горла и тёмные глаза перед ним.

– Пожалуйста…

 Прошептал он, даже не осознавая, что говорит.

Энн внимательно посмотрела на него.

– Ты просишь?

Её голос прозвучал… заинтригованно, с лёгкой тенью удивления, как будто его слова были чем-то неожиданным, чем-то, чего она не ожидала услышать, чем-то, что заинтересовало её больше, чем следовало бы.

Аски судорожно сглотнул, не находя в себе сил отвести взгляд от тонкого, острого лезвия скальпеля, который она держала в своих бледных, почти неестественно белых пальцах. Холодный металл ловил на себе тусклый свет, отражая его призрачным, мертвенно-стальным отблеском, и казалось, что он живёт своей собственной жизнью, будто дышит в такт с напряжённым воздухом между ними.

– Я.… я просто хочу уйти.

Он не хотел, чтобы голос его дрогнул, но это случилось.

Энн не ответила сразу.

Её рука оставалась неподвижной, без единого намёка на дрожь или неуверенность, её хватка была лёгкой, непринуждённой, но при этом абсолютно контролируемой. Казалось, что скальпель был лишь продолжением её пальцев, продолжением самой её сути, и это осознание пугало больше, чем само оружие в её руках.

А затем…

Лёгкое, едва заметное движение.

Кончик лезвия медленно прошёл по его коже, настолько осторожно, что не оставил даже царапины, лишь холодное, пугающе-чёткое ощущение чужого прикосновения, от которого по всему телу пробежал неприятный, колючий озноб.

Аски вздрогнул.

Он знал, что должен оставаться неподвижным, что любое его резкое движение может превратиться в роковую ошибку, но тело предательски отзывалось на страх, а страх был слишком реален.

Но она не давила сильнее.

Она играла.

– Ты боишься сделать одно неверное движение? – её голос прозвучал мягко, но в этой мягкости была скрытая угроза, от которой мурашки пробежали по его спине.

Парень молчал.

Она заметила, как дыхание его стало сбивчивым, как короткие вдохи чередовались с чуть более долгими выдохами, выдавая дрожь, которую он не мог контролировать.

– Сердце снова ускорилось…

Задумчиво произнесла она делая для себя очередной вывод, словно изучала, записывала, фиксировала каждую его реакцию в своём мысленном журнале.

– Ч-что ты делаешь?

 Аски не знал, почему спросил это, ведь ответ уже был очевиден.

– Всё ещё изучаю тебя, мой дорогой пациент.

Эти слова, произнесённые слишком ровным, слишком спокойным голосом, заставили его сжаться изнутри, но больше всего беспокоило то, как она говорила это. В её голосе не было насмешки, не было угрозы, но была тёмная, тихая заинтересованность, от которой становилось только хуже.

Она изучала его.

Как подопытного.

Как нечто, что можно разобрать на части, посмотреть, что внутри, а потом сложить обратно… или не складывать.

– Твоё тело замерло… но глаза бегают.

Энн говорила мягко, почти шёпотом, и чем тише становился её голос, тем больше звенело напряжение между ними.

– Значит, ты ищешь выход?

Он не ответил.

Но она уже знала ответ.

– Глупо.

Она не стала пояснять, что именно глупо. Сам факт того, что он пришёл сюда? Или то, что он до сих пор надеется уйти?

Он почувствовал, как холодный металл медленно уходит от его кожи, но это не было облегчением.

Потому что скальпель всё ещё был рядом.

Всё ещё слишком близко.

Энн не двигалась, но её взгляд не отпускал, и он знал, он чувствовал: она наблюдает. Она видит каждую его слабость, каждую эмоцию, каждую едва заметную перемену в дыхании, и её это развлекало.

Скальпель в её руке всё ещё блестел в свете лампы, но сейчас оружие было не самым страшным.

Страшнее был её голос.

– Ты правда… настолько глуп?

Тихий. Медленный. Будто она говорила не ему, а самой себе.

Аски напрягся, его пальцы чуть сжались в кулаки, хотя он прекрасно понимал, что никакой силы не хватит, чтобы вырваться или дать отпор, но даже этот слабый жест был его попыткой сохранить контроль над ситуацией, которая уже полностью ускользнула из его рук. Он заставил себя не отворачиваться, не показывать, насколько глубоко её слова проникли внутрь, насколько они цепляли что-то, о чём он сам предпочитал не задумываться. Он не мог дать ей этого удовлетворения.

– О чём ты? – его голос дрогнул, но он всё ещё пытался говорить твёрже, чем чувствовал себя. Он ненавидел этот предательский оттенок неуверенности в собственных словах, ненавидел то, что она, несомненно, его уловила.

Энн чуть склонила голову набок, её длинные пряди шелковисто скользнули по плечам, но её глаза… Они оставались немигающими, пронзительными, словно заглядывали прямо в него, в его мысли, в его страхи. Она не спешила с ответом, будто давала ему время осознать что-то самому, но когда она заговорила, её голос был таким же ровным и спокойным, как прежде.

– Ты пришёл сюда. Сам.

Аски стиснул зубы, едва удержавшись от того, чтобы отвернуться.

– Я не знал, что ты тут.

Она улыбнулась.

Он не видел её губ – их скрывала маска, но он почувствовал её улыбку, как чувствуют приближение грозы ещё до первых раскатов грома, как чувствуют взгляд, даже если не могут его видеть.

– Но ты знал, что здесь опасно. – Она медленно склонила голову ближе, не отводя взгляда. Её голос не изменился, но в нём появилось нечто большее – капля мягкого укора, словно она объясняла очевидное. – Ты чувствовал это.

Он не ответил.

– И всё равно вошёл.