Игорь Ксенофонтов – Георгий Гапон. Вымысел и правда (страница 1)
Ксенофонтов Игорь Николаевич
Георгий Гапон. Вымысел и правда
© Ксенофонтов И. Н, 2025
© ООО «Издательство Родина», 2025
Его знали Николай II, Плеханов, Ленин, Азеф, Жорес, Клемансо…
В истории личности священника Георгия Гапона, шедшего 9 января 1905 года во главе десятков тысяч петербургских рабочих к царю в Зимний дворец, а 28 марта 1906 года повешенного по обвинению в предательстве этими же рабочими на даче в Озерках под Петербургом, много неясных, загадочных, а порою и темных страниц, пока еще не получивших, на наш взгляд, убедительного толкования в литературе. Последнее объясняется прежде всего тем, что многие годы эта страница нашей истории освещалась по весьма примитивному и очень удобному шаблону: поп Гапон – агент царской охранки, а потому и представляет из себя обыкновенного провокатора. И все, что не укладывалось в эти рамки, не могло получать выхода на страницы печати и научных исследований. Сегодня имеются сдвиги в освещении этой темы, в печати появляются статьи, авторы которых с различных политических позиций касаются событий 9 января, роли Гапона в рабочем движении тех лет1. Однако цельных работ о жизни и деятельности Гапона нет, и думается, что и по сей день в данном конкретном вопросе нашей истории мы не далеко ушли от прошлых оценок, базируя их в основном на материалах российского охранного отделения и партии эсеров, то есть тех организаций, которые как раз и не были заинтересованы в объективном освещении всех фактов, связанных как с самим Гапоном, так и вокруг него.
Деятельности Гапона порой придают какой-то детективный характер, что не соответствует действительности. Отсутствие в таком случае объективности в изложении позволяет замалчивать неприятные факты и моменты из истории политических организаций и структур власти старой России, заменять «одну» правду «другой». И в итоге мы по-прежнему остаемся в неведении того, почему имя Гапона более года будоражило Россию и Европу. Мы не знаем, был ли он на самом деле предателем или искренне находился на стороне рабочих 9 января 1905 года, честный ли он человек или просто авантюрист, который лишь по стечению обстоятельств стал калифом на час.
Обращаясь к нашему прошлому начала века, мы должны делать это не ради праздного любопытства или освещения очередного «белого пятна», как это сейчас стало модно квалифицировать, а с целью восстановления истинного хода событий того далекого времени. Для более полного, а главное – точного, их воспроизведения на основе уже имеющихся в нашем распоряжении фактов, материалов, оценок. А они позволяют дать более полную характеристику деятельности Гапона и его личности, более всестороннюю, чем это было сделано ранее. Ведь Гапона одноцветно, как прежде, «не нарисуешь». До 9 января 1905 года, в эмиграции, в последние месяцы жизни – вот «три» Гапона, в каждом из которых что-то «свое», и в то же время во всех «трех» есть что-то «общее». И здесь, вероятно, будет полезно глубже и аналитичнее «использовать» тот круг лиц, с которыми встречался Гапон, которые знали его и позднее писали о нем.
В самом деле, ведь Гапон был известен членам Святейшего Синода России, включая всесильного Победоносцева, многим министрам Николая II и приближенным к нему лицам, руководителям царской охранки за границей и в стране.
С Гапоном были знакомы видные российские революционеры – представители различных социалистических течений – Ленин, Плеханов, Мартов, Троцкий, Луначарский, Дан, Гоц, Засулич, Азеф, Савинков, Чернов, Дейч, Брешко-Брешковская, Аксельрод…
Его знали Максим Горький, матрос-потемкинец Матюшенко, художник Верещагин, князь-анархист Хилков…
За границей Гапона принимали видные политические деятели, мастера культуры, представители науки – Жорес, Клемансо, Анатоль Франс, Мирбо, Надар, Бертло…
Все они, конечно, по-разному оценивали взгляды и деятельность Гапона, давали ему взаимоисключающие характеристики. Вместе с тем многие из них видели в нем своего рода индивидуальность, определенный типаж, который обладал своим, если можно так сказать, внутренним жестом, имел присущие только ему манеры и речь, что в целом и определяло особую логику поведения Гапона в ходе связанных с его именем событий.
Возможно, кому-то может показаться, что стоит ли сегодня заниматься личностью Гапона, ведь это давно прошедшее время, или, как говорят, «плюсквамперфект». К тому же многие философы не раз напоминали нам (например, Г. Спенсер), что «никакой век не в состоянии написать своей собственной истории»2. Нам представляется, что нет необходимости возражать против этих известных истин. Более того, с ними хотелось бы выразить согласие.
Однако в то же время необходимо и сказать, что историю, тем не менее, надо начинать писать сегодня, восстанавливая с этой целью ее отдельные не до конца ясные страницы, не выбрасывая из них никаких имен и воздавая каждой личности должное. Сказанное имеет прямое отношение и к Гапону, личность которого оказалась навсегда связанной с событиями начала первой революции в России. И освещать его роль в них надо с позиций правды, а не конъюнктуры. Думается, что замечательно выразился на этот счет Константин Симонов. «Надо, чтобы история была в нашем сознании действительно историей, – писал он. – Нельзя выковыривать из нее только изюминки, как пятилетний ребенок из булки»3.
Именно с таких и только с таких позиций автор и делает попытку ответить на вопросы относительно личности Георгия Гапона и показать его роль в событиях начала первой российской революции в предлагаемой читателям книге.
Глава первая. Второй Зубатов?
За два дня до шествия рабочих к Зимнему дворцу, то есть 7 января 1905 года, петербургская газета «Новости» поместила беседу своего сотрудника с Гапоном. Так Россия впервые узнала его биографию. С тех пор ее излагали на страницах многих газет, журналов и книг. И как водится, в случае когда речь идет о личности, о которой нельзя сказать однозначно, по-разному трактовались отдельные факты из жизни Гапона. Скажем, уже после его насильственной смерти появились высказывания, в которых доказывалось, что по своему происхождению он был евреем1. Видимо, в российской действительности все более давали себя знать такие факторы, как расширение деятельности черносотенного «Союза русского народа», поражение декабрьского восстания в Москве, первые еврейские погромы. Словом, Россия вползала в полосу махровой реакции.
Но это еще было впереди. А пока же из всей той суммы сведений, которыми мы располагаем на сегодняшний день, вырисовывается следующая картина о происхождении и первых годах жизни нашего героя.
Георгий Аполлонович Гапон2 – уроженец Полтавской губернии, села Беляки, что раскинулось по обеим берегам Воркслы Кобелякского уезда, – родился в 1871 году; оттуда же были родом и его родители – казак-отец и крестьянка-мать, которые не были богатыми, но и не относились к беднякам.
Отец его образования не имел, начальные знания получил от местного пономаря. Он был, судя по словам Гапона, честным, добрым и отзывчивым человеком, хорошо знал людей и крестьянскую жизнь, среди сельчан пользовался большим уважением, о чем красноречиво говорит тот факт, что в течение 35 лет подряд его выбирали волостным писарем.
Мать Гапона также не имела никакого образования, читать научилась у своего отца – глубоко верующего человека, была очень набожной женщиной и много времени проводила за чтением религиозных книг. Она знала много народных песен, хорошо пела их.
Таким образом, с детства Гапон воспитывался в крестьянской семье, по мере своих сил помогал по хозяйству, видел многие несправедливости жизни, слышал о них от своего отца, через мать и деда активно приобщался к религии. Словом, здесь, в семье, начиналось формирование взглядов Гапона, его жизненных убеждений: трудолюбие и религия, с одной стороны, и несправедливости и тяготы жизни – с другой. Потом это все будет сопутствовать Гапону на его пути, заставляя искать выход из складывающихся обстоятельств.
Семи лет он пошел в сельскую начальную школу, учился хорошо, и местный священник рекомендовал родителям продолжить образование ребенка. В дальнейшем, будучи за границей, Гапон в своей автобиографии напишет, что выбор для него карьеры духовного лица определялся двумя обстоятельствами: материальным обеспечением и возможностью не только самому попасть «на небо», но и помочь в этом своим близким. Думается, что решающим в этом вопросе для крестьянской семьи был прежде всего материальный фактор. К тому же и поддержка местного священника, обратившего свое внимание на смышленого мальчика, была обеспечена: церковь всегда проявляла заботу о подготовке кадров священнослужителей, опекала и поддерживала тех молодых людей, особенно проявлявших способности в учебе, которые готовы были посвятить себя служению Богу. Другими словами, перед Гапоном была в это время только одна, причем во многом гарантированная, дорога к продолжению образования – это духовная семинария в Полтаве, куда было решено его и отправить.
Поскольку он хорошо сдал вступительные экзамены, то был принят во второй класс. Судя по автобиографии Гапона3, в Полтаву он был послан не сразу после окончания учебы в начальной школе, а его пребывание в духовном училище затянулось на целый ряд лет. Так, Гапон, рассказывая о своей жизни, пишет, что в последнем классе училища ему было 15 лет4. В свою очередь, один из воспитателей семинарии, Иван Михайлович Трегубов, вспоминал впоследствии, что в конце 80-х годов он имел среди своих учеников и Георгия Гапона, которого знал 15-17-летним юношей5. А вот указ Святейшего Синода России от 30 июля, относящийся к 1898/1899 учебному году в духовной академии в Петербурге, называет датой окончания Георгием Гапоном полтавской семинарии 1893 год6.