Игорь Красавин – Предел (страница 5)

Маша кивнула. Она понимала его усталость — и его выбор.

— Если что-то пойдёт не так... — начала она, но он поднял руку.

— Не говори, — сказал Алексей. — Мы будем думать об этом, когда пойдёт. Пока — просто делаем шаги.

В этот момент в динамике над головой хрипнул голос Смирнова:

— Время. Экипаж "Спрута", на посадку. Пять минут.

Шаман поднялся, стукнул бубном по полу.

— Духи льда слушают, — сказал он. — Идём в живот земли с уважением. Не как завоеватели, а как гости. Тогда, может быть, вернёмся.

— А если как завоеватели? — буркнул Зимин.

— Тогда, может быть, нет, — серьёзно ответил шаман.

Все заняли места. Маша устроилась в кресле, застегнула ремни. Рядом — Лиза, по другую сторону — Алексей. Перед ней, на гибкой штанге, висел небольшой монитор, на котором пока показывали только температуру и давление внутри капсулы. Снежинка под курткой пульсировала чаще, как сердечный ритм, ускоряющийся перед прыжком.

В люк вошёл Смирнов. Он постоял секунду, оглядывая всех.

— Ну, герои, — сказал он. — На всякий случай скажу: вы можете отказаться. Прямо сейчас. Я не буду вас осуждать. Можно остаться наверху, ругаться с американцами и китайцами, пить чай, писать отчёты. Там тоже нужна работа.

Никто не шелохнулся.

— Ладно, — вздохнул он. — Значит, идиоты. В хорошем смысле. — Подошёл к Маше. — Воронина, если увидишь там, внизу, кнопку "Выключить вселенную" — не нажимай, ладно?

— Обещаний не даю, — ответила она. — Но постараюсь.

Он рассмеялся, коротко, нервно, и вышел. Люк закрылся с глухим лязгом. Снаружи зашипел воздух, капсулу стало чуть качать. В динамике прозвучал голос оператора станции:

— "Спрут-1", проверка связи.

— На связи, — ответил Зимин.

— Давление нормальное. Подача воздуха стабильна. Температура в капсуле плюс двадцать два. Начинаем спуск. Борт, держитесь.

Маша почувствовала лёгкую вибрацию. Потом — плавное движение вниз. Сначала медленно, потом быстрее. Металлические стены капсулы звенели от контакта со льдом, где-то сверху гудели лебёдки. На экране перед ней высвечивалась глубина: 10 метров, 50, 100, 200...

— Как в лифте в ад, — пробормотала Лиза.

— В ад обычно вниз не так глубоко, — ответил Зимин. — Ад делает скидку.

— Тише, — сказал Алексей. — Слушайте.

Сначала Маша слышала только гул механики, скрежет, скрип металла. Но потом, сквозь этот шум, она ощутила другое. Не звук слухом — что-то вроде далекого низкого гула, вибрации, резонирующей с костями. Она не слышала её ушами — она чувствовала её имплантом, нервной системой, костным мозгом. И эта вибрация синхронизировалась с пульсацией снежинки.

Глубина: 800 метров. Внутри стало прохладнее. На стенках капсулы кое-где выступили капельки инея.

— Отсюда дальше уже никто не бурил, — сказал Зимин. — Ни наши, ни американцы. Лёд здесь древний. Тысячи лет.

— Сколько лет этим "Старшим"? — спросила Лиза.

— Если верить якутским легендам — больше, чем льду, — ответил шаман.

Маша закрыла глаза. Внутри головы вспыхнули картинки: чёрные башни над бесконечным океаном, небо, в котором вращаются кольца, тени существ, у которых нет лиц. Она не знала, её это память или чужая, но они были слишком яркими, чтобы просто быть фантазией. В этих видениях не было людей. Они были лишними.

— Маш? — Алексей наклонился, коснулся её руки. — Всё нормально?

— Да, — соврала она. — Просто... прислушиваюсь.

Глубина: 1000 метров.

Капсула остановилась. Вибрация пропала. На секунду наступила мертвая тишина. Маша почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Если что-то сломалось, если они застрянут тут, в километрe под льдом...

— Всё штатно, — сказал оператор. — Позиция согласно расчётам. Включаем бур.

Капсулу подтолкнуло сверху. В центре цилиндрический бур зажужжал, засветился голубым — плазма. Лёд под ними начал плавиться, кипеть, там, в невидимом отверстии. Капсула снова двинулась вниз, но теперь движения были рывками, с шипением. Температура у пола поднялась.

— Ещё сто метров, — пробормотал Зимин. — Если расчёты верны, на глубине 1100 — потолок каверны.

Шаман снова запел. Его голос, глухой, ровный, заполнял капсулу. Маша не понимала языка, но чувствовала ритм. Внутри гул стал сильнее, отчётливее. В какой-то момент ей показалось, что песня шамана и гул "Старших" совпали, и что между ними — диалог.

Глубина: 1050, 1080, 1100.

Вдруг — провал. Капсула резко ушла вниз, воздух в ней подскочил, ремни впились в грудь. У Маши вырвался непроизвольный крик. Где-то сверху треснул металл.

— Мы пробили! — закричал Зимин. — Вышли в каверну!

Капсула ещё немного покачалась и остановилась. Внутри всё стихло. Только басовитый гул, который теперь стал таким сильным, что не замечать его было невозможно.

— Давление? — спросил Алексей.

— Норма, — ответил Зимин, глядя на панели. — Наружное давление чуть ниже, чем в капсуле. Температура минус десять. Воздух есть. Странно.

— Это means, — сказала Лиза, — что кто-то там уже поработал над тем, чтобы нам было комфортно.

— Или вообще не мы первые гости, — добавил Алексей.

— Проверяем атмосферу, — сказал Зимин. — Я не хочу, чтобы мы вышли и тут же задохнулись.

Он запустил анализ. Пара секунд показалась вечностью.

— Азот, кислород, углекислый, немного метана, — сказал он. — Почти как снаружи станций, только холоднее. Можно выходить, в принципе. Но лучше в шлемах.

— В любом случае, в шлемах, — сказал Алексей. — Связь, камеры.

Маша чувствовала, как дрожат пальцы. Это было не от холода. Ей предстоит сделать шаг туда, куда не ступала нога человека. Или, может, ступала, но он не вернулся, чтобы рассказать.

Люк капсулы начал открываться. Холодный воздух ввалился внутрь, пахнув льдом, пылью и чем-то ещё — чужим, металлическим, как озон после грозы, но гуще.

Маша встала. Ноги чуть подрагивали, но она заставила себя идти. Лиза шагнула рядом, Алексей — с другой стороны. Шаман шёл позади, уткнувшись взглядом в невидимую точку.

Они вышли из капсулы.

Перед ними раскинулась пещера, которую невозможно было себе представить заранее. Потолок терялся в темноте, но где-то наверху мерцали кристаллы, отражающие слабый свет их фонарей. Стены были не просто льдом — в них проходили тёмные прожилки, как в мраморе, и эти прожилки складывались в узоры, отдалённо напоминающие письмена.

Пол каверны представлял собой не ровное поле — скорее, плато, слегка наклонённое, с трещинами и уступами. Но самое главное было впереди. Метрах в трёхстах от капсулы начиналась структура, которая не могла быть природной: правильный многогранник, как на схеме, сложенный из тёмных панелей. На каждой панели были вырезаны те самые узоры, что на стенах.

И она... сияла. Не светом, который видят глаза, а чем-то более глубоким. Маша почувствовала это всем телом. Это было как стоять рядом с работающим реактором остановки, только вместо радиации — информационный поток. Имплант в голове завибрировал, снежинка под курткой за пульсировала так сильно, что казалось, прожжёт кожу.

— Вот они, — прошептала Маша, сама не замечая, что перешла на язык, которого не знала. Слова словно сами вышли из её рта: — Дом. Сердце. Начало.

Лиза посмотрела на неё с тревогой.

— Маш... ты это... на каком сейчас?

Алексей сжал её плечо.

— Ты с нами? — спросил он.

Маша моргнула, почувствовала, как мир чуть сдвинулся, но потом встал на место.

— С вами, — выдохнула она. — Просто... они уже здесь.

— Кто "они"? — спросил Зимин.

Ответ не понадобился. Из тьмы между панелями структуры начали выходить фигуры. Высокие, худые, серые. Гладкие лица без рта, огромные чёрные глаза. Те самые, которых художники рисовали на обложках журналов после Розуэлла, но здесь они были не карикатурой, а реальностью.