Игорь Колесников – Тайный войн Всесоздателя (страница 6)

Но почему-то сейчас, глядя в это небо, он чувствовал, что смотрит не вверх, а вниз — в какую-то пропасть, на дне которой лежит истина, слишком тяжелая, чтобы ее поднять.

Он отвернулся, поправил галстук, который носил с собой в кармане, и пошел в «Плазу».

Дождь моросил, город пах нарзаном, и где-то там, на орбите, спутники продолжали следить за тем, что люди называли своей историей.

Глава 3. Тот, кто остался

Суд выиграл Виктор.

Однажды в феврале, когда Артем возвращался из автосервиса с черными от масла руками и пустым кошельком, тренер ждал его у подъезда. Сидел на лавочке, курил, смотрел на горы. Рядом с ним на снегу стоял пластиковый пакет.

— Привет, бегунок, — сказал Виктор, не оборачиваясь. — Я тут кое-что принес.

В пакете была папка. В папке — заключение независимой почерковедческой экспертизы, оплаченной неизвестно откуда взявшимися деньгами. Артем открыл, пробежал глазами. Подпись в расписке принадлежала не отцу. Эксперт указал на признаки подражания, на неестественный наклон, на микроскопические повреждения бумаги, свидетельствующие о том, что подпись обводили. К заключению прилагались выписки из медицинской карты истца: хронический алкоголизм, дважды лечился в наркодиспансере, на учете у психиатра.

— Ты откуда это взял? — спросил Артем, чувствуя, как руки начинают дрожать, но не от холода.

— У меня друг в таких делах понимает, — Виктор наконец повернулся. Лицо у него было спокойное, только глаза прищурились чуть сильнее обычного. — Человек этот, который к тебе пришел с распиской, он же не сам придумал. Его попросили. Скажи, кто? Я тогда докопаюсь до конца.

— Я не знаю, кто.

— Знаешь. Но пока не скажешь. Ладно. Твое дело.

На заседании, куда Артем пришел уже без адвоката (сонный парень заболел или просто перестал отвечать на звонки), судья с тем же тяжелым лицом изучала новые документы. Истец в этот раз не улыбался. Сидел, вжав голову в плечи, и даже не смотрел в сторону Артема. От него пахло перегаром — даже через расстояние скамьи.

— Судом установлено, — читала судья, — что представленная истцом расписка является подложной. Ходатайство истца о взыскании задолженности оставить без удовлетворения. Более того, учитывая, что истец злоупотребил правом, заведомо предъявил заведомо ложный иск с целью получения неосновательного обогащения… — она сделала паузу, словно взвешивая слова, — суд полагает возможным применить к истцу меры ответственности в соответствии со статьей 99 ГПК РФ. Взыскать с истца в пользу ответчика компенсацию за фактическую потерю времени в размере ста тридцати тысяч рублей.

Три раза по сорок три тысячи. Почти втрое больше того, что этот человек пытался вытянуть.

Артем сидел, глядя на судью, и не верил. Он ждал подвоха, ждал, что сейчас она добавит: «Но, учитывая сложные жизненные обстоятельства ответчика…» — и отменит все к чертям. Но судья поставила подпись, подняла глаза и сказала:

— Решение вступит в законную силу через месяц, если не будет обжаловано. Стороны уведомлены.

Истец вышел из зала первым, даже не взглянув на Артема. В коридоре он задержался у окна, достал телефон, начал кому-то названивать. Голос у него был испуганный, жалкий.

Артем прошел мимо, не оборачиваясь.

На улице снова моросил дождь — февральский, холодный, превращающий тротуары в каток. Он пошел не в «Плазу» (место в общем зале он все-таки потерял, теперь брали только на подмены), а на Курортный бульвар. Остановился у фонтана, который зимой не работал, и долго стоял, глядя на мокрый бетон.

Потом позвонил Виктору.

— Выиграл.

— Я знал, — ответил тренер. — Ты сейчас где?

— На бульваре.

— Давай к нам. Потренируемся, а то ты совсем скис. И расскажешь, как там было.

В зале «Авангард» пахло потом, резиной и старым деревом. Виктор гонял его по кругу — приседания, отжимания, работа с гантелями, растяжка. Артем выполнял механически, чувствуя, как мышцы начинают гореть, выжигая из головы остатки судебной тяжбы.

После тренировки они сидели на скамейке у входа, пили чай из пластиковых стаканчиков. Виктор молчал, давая возможность выговориться, но Артем молчал тоже.

— Ты чего такой тихий? — спросил наконец тренер. — Должен радоваться. Три года назад у меня приставы полторы тысячи сняли за штраф, которого не было, и то я неделю ходил как именинник. А тут сто тридцать косых выиграл.

— Он не заплатит, — сказал Артем.

— Заплатит. Приставы придут, опишут имущество. У него, говорят, квартира есть в Пятигорске. И машина.

— Он не сам. Его кто-то попросил.

Виктор поставил стаканчик на скамейку, повернулся всем корпусом.

— Так кто?

— Не знаю. Но догадываюсь.

Артем посмотрел на заснеженные горы, которые темнели на горизонте, сливаясь с вечерним небом. Запах нарзана чувствовался особенно остро — казалось, сам воздух здесь имел привкус железа и соли.

— Родственники, — сказал он наконец. — Бабка по отцу. И тетка. Они опеку хотят оформить. Если я несовершеннолетний и у меня проблемы с деньгами, если есть долги, если я не справляюсь — они получают право распоряжаться наследством. А там квартира, машина, офис, который отец так и не достроил.

Виктор понимающе кивнул. Он знал эту историю. Знал про ту самую бабушку — по линии отца, которая внезапно вспомнила о существовании внука, едва гроб с телом сына, отца Артема (ее сына!) опустили в землю. Знал про тетку, назвавшую двухлетнего Лёшку «выродком» при встрече — мама тогда долго плакала, а отец, кажется, впервые в жизни повысил голос на свою сестру. Теперь эти женщины лезли в его жизнь с «войны», как выражался сам Артем, пытаясь взять опекунство над якобы «несовершеннолетним и безнадзорным».

Но он не был безнадзорным. Он был одиноким и чертовски злым.

— Они уже приходили к участковому, — продолжал Артем. — Писали заявления. Просили проверить условия проживания. Соседка снизу, тетя Рая, уже два раза докладывала, что я поздно прихожу и от меня пахнет.

— Пахнет чем?

— Маслом. Из автосервиса. И сигаретами.

— Ты куришь?

— Нет. Но она сказала, что курят.

Виктор покачал головой.

— И что ты будешь делать?

— Держаться. Мне осталось полгода. В мае восемнадцать.

— А они не утихнут. Если им квартиру обещали…

— Знаю. Но до мая я не дам повода. В «Плазу» хожу, в центре занятости на учете, учусь. Пусть проверяют.

Он допил чай, смял стаканчик и бросил в урну.

— Спасибо за экспертизу, — сказал он, глядя тренеру в глаза. — Я отдам.

— Не отдашь, — усмехнулся Виктор. — Это не мои деньги. Это одного человека, который… — он запнулся, подбирая слова, — который тоже считает, что справедливость иногда должна работать.

— Кого?

— Потом. Когда вырастешь.

Артем хотел настаивать, но понял, что бесполезно. Виктор умел молчать так, что даже стены замирали.

Они разошлись уже в сумерках. Артем шел домой через парк, где под фонарями кружился мелкий снег, смешанный с дождем. Виктор же остался на скамейке, закурил еще одну и долго смотрел вслед удаляющейся фигуре парня. Что-то в этой сутулой спине, в этих слишком тяжелых для семнадцатилетнего шагах заставило его принять решение.

Тени, которые не прощают

Виктор не был просто тренером по кроссфиту. За его плечами было двадцать лет службы в структурах, о которых он никогда не рассказывал, и круг знакомств, который простирался далеко за пределы спортивных залов и санаториев. Он знал людей, которые умели находить информацию там, где ее, казалось, не существовало вовсе. Знал тех, кто мог тихо, без лишнего шума, объяснить человеку, что он ошибся адресом.

На следующее утро после разговора с Артемом, Виктор не поехал в «Авангард». Вместо этого он сел в свой старый «Патрол» и отправился в Пятигорск. В бардачке лежала копия заключения экспертизы и несколько фотографий истца — того самого мужика с перегаром, что сидел в суде, вжав голову в плечи.

У Виктора был знакомый — бывший опер, ныне державший небольшую охранную фирму на улице Мира. Звали его Саныч. Они встретились в прокуренной подсобке, где на стенах висели лицензии и старые фотографии с учений.

— Мне нужно знать, кто заказал этого клоуна, — Виктор выложил фотографию на стол. — Он подал липовый иск на пацана, пытался взыскать долг покойного отца. Расписка фальшивая.

Саныч взял фотографию, посмотрел, хмыкнул.

— Этого я знаю. Толик Шнырь. Мелкая сошка, раньше подделывал справки для ГАИ, сейчас совсем спился. Кто-то дал ему бабла на карман, чтобы он в суде повалял дурака. Ты хочешь узнать, кто именно?

— Именно.

— И что потом?

— Потом я с этим человеком поговорю. По-своему.