Игорь Колесников – Тайный войн Всесоздателя (страница 17)

Теорию Артём сдавал там же, на СТО «На Седлогорской», прямо между заменами масла и диагностикой ходовой. Преподаватель приезжал, задавал пару вопросов, кивал, ставил подпись.

Но сейчас, с последним экзаменом позади, навалилась усталость. Не физическая — к ней он привык, — а какая-то глубинная, накопившаяся за месяцы бесконечной гонки.

Он сидел на скамейке у корпуса, листал ленту в телефоне. Сообщение в общем чате группы пришло неожиданно:

«Ребята, объявили набор на образовательную программу в „Сириус“. Две недели, море, лекции, практика. Кто хочет? От нашего потока одно место, нужно подать заявку до пятницы».

Переписка закипела. Кто-то отписывался работой, кто-то семейными обстоятельствами, кто-то сомневался, что потянет конкурс. Артём читал и вдруг поймал себя на мысли, что хочет туда. Не просто хочет — ему это нужно. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении.

Он написал в чат: «Я попробую».

Через минуту пришло сообщение от одногруппника Димы, с которым они иногда пересекались на парах:

«Артём, серьёзно? Ты же всегда занят».

«Сессию закрыл. Могу отпроситься. И хочется уже куда-то вырваться».

«Ну тогда удачи. Программа сильная, конкурс, но если что — ты наш герой».

Артём отложил телефон, глядя на Бештау, синеющий на горизонте. Три года он жил в режиме нон-стоп: учёба, работа, спорт, бесконечные разбирательства с родственниками, борьба за свою независимость. Три года, как родители погибли. Три года он не позволял себе ни дня отдыха.

«Две недели, — подумал он. — Это, конечно, не отдых, но надо выдохнуть».

Заявку он подал в тот же день. Заполнил анкету, приложил справку об успеваемости, характеристику от преподавателя — тот написал коротко, но весомо: «Ответственный, дисциплинированный, технически грамотный». Через три дня пришёл ответ — его приняли.

В голове сразу закрутились практические вопросы: работа, тренировки, деньги. И — самое главное — юридическая безопасность. Если он уедет на две недели, не попытаются ли родственницы воспользоваться отсутствием? Не заявят ли в полицию, что он пропал? Не попробуют ли проникнуть в квартиру?

Паранойя? Возможно. Но после всего, что было, он не мог позволить себе быть беспечным. Он вспомнил слова Виктора: «Если что — звони адвокату, не геройствуй».

Он достал телефон, нашёл в контактах визитку, которую так и носил с собой — Елена Викторовна Чернова. Палец завис над кнопкой вызова.

«Она сказала обращаться, если что. И потом, это же работа — я заплачу».

Он нажал вызов. Гудки. Потом — знакомый, спокойный голос:

— Слушаю.

— Елена Викторовна, здравствуйте. Это Артём Кузнецов. Простите, что беспокою.

— Артём? — в голосе мелькнуло удивление, но быстро сменилось вниманием. — Что-то случилось? Родственники?

— Нет, ничего такого. Я по делу хотел проконсультироваться. Вы сказали обращаться. У меня ситуация — меня пригласили на образовательную программу в «Сириус», на две недели. Я хочу поехать, но нужно юридически всё оформить, чтобы в моё отсутствие не возникло проблем. И с учёбой тоже — мне нужно согласовать с вузом, чтобы это зачли как учебную активность.

Елена Викторовна помолчала несколько секунд.

— «Сириус»? — переспросила она. — Это в Сочи?

— Да, образовательный центр. Техническая смена — мехатроника и робототехника. Меня взяли по результатам конкурса.

— Поздравляю, — в голосе появились тёплые нотки. — Это престижно. Вы молодец, что подошли к вопросу серьёзно. Давайте разберёмся.

Она продиктовала список документов, которые нужно подготовить, объяснила, как оформить уведомление в вуз и справку для участкового. Говорила деловито, быстро, но без спешки, словно разбирала детали сложного механизма.

Когда разговор закончился, Артём чувствовал себя почти спокойно. За его спиной был профессионал, который знал, как оформить любую юридическую тонкость.

На следующий день, после смены в автосервисе, он сел на электричку до Пятигорска. Офис Елены Викторовны находился в центре, в старом здании с высокими потолками. Она встретила его в дверях — в строгом костюме, но без пиджака, с рукавами блузки, закатанными до локтя. Волосы сегодня были распущены, и от этого она казалась моложе.

— Проходите, — сказала она, пропуская его. — Присаживайтесь. Подготовила всё, что обсуждали.

Она разложила на столе папку с документами: письмо в деканат СКФУ с обоснованием учебной активности, заявление на имя начальника отдела полиции, справку для участкового Павла Андреевича, доверенность на доступ в квартиру — ту самую, для тёти Любы с четвёртого этажа.

— С вузом вопросов не будет, — пояснила она. — Программа «Сириуса» аккредитована Министерством образования, участие в ней засчитывается как внеучебная деятельность с зачётом часов. По безопасности — Павел Андреевич уведомлён, заявление зарегистрируют. Если ваши родственницы попробуют что-то в ваше отсутствие, это будет уже не опека, а уголовное преследование.

— А доверенность? — спросил Артём.

— Стандартный документ. Тётя Люба сможет попасть в квартиру только в случае аварии или экстренной ситуации. Никакого распоряжения имуществом. У нотариуса заверите — он рядом, я договорилась о минимальной ставке.

Артём просмотрел бумаги, сложил в папку.

— Сколько я должен?

— Три тысячи, как и договаривались. Но, — она подняла палец, — вы оплатите, когда вернётесь. Сейчас деньги нужнее. И потом, — она чуть улыбнулась, — это будет стимул вернуться с хорошими впечатлениями.

— Я вернусь, — сказал Артём. — И обязательно заплачу.

Она кивнула, провожая его до двери.

— Удачи, Артём. И постарайтесь там не думать о судах и родственниках. Хотя бы две недели.

— Постараюсь, — ответил он и вышел.

В автосервисе он договорился легко. Дядя Вадик только рукой махнул:

— Катись. Ты тут полгода без выходных пашешь. Две недели — не срок. Клиентов твоих по спортпиту я приму, если кто придёт.

— Спасибо, дядь Вадик.

— Иди уже. Подыши морем. И, — он хитро прищурился, — может, познакомишься с кем. Отвлечёшься.

— Мне не до знакомств, — буркнул Артём.

Виктор на тренировке воспринял новость с энтузиазмом:

— Вот это правильно! Я, признаться, звонил Сергею Николаевичу, просил для тебя место придержать. Но ты и сам справился.

— Это вы его попросили? — Артём опустил штангу на стойки, вытер лицо полотенцем.

— Попросил. Ты заслужил. А теперь езжай, дыши морем. И документы все оформил?

— Да. Справки, письмо в вуз, доверенность для тёти Любы.

— К Елене Викторовне обращался?

— Обращался, — Артём почувствовал, как теплеет внутри от этих слов.

— Молодец. А то мужики наши обычно сначала наломают дров, а потом бегут к юристам. А ты — наоборот.

В поезде до Сочи ехать было почти семь часов. Артём взял нижнюю полку, устроился у окна. Смотрел на проплывающие пейзажи: Бештау, Машук, далёкие снежные шапки Эльбруса. Потом горы остались позади, пошли равнины, степи, поля.

Он незаметно уснул.

И снова пришёл сон.

Но на этот раз всё было иначе.

Он стоял на каменистом плато, окружённом низкими, словно оплавленными скалами. Над головой висело чужое небо — не чёрное, не звёздное, а густо-фиолетовое, как синяк, с редкими проблесками багрового света. Знакомая тяжесть давила на плечи, но теперь она была другой — не той, ледяной и враждебной, а скорее... испытующей.

В центре плато горел костёр. Огонь был странным — он не трещал, не дымил, а горел ровным, почти холодным белым пламенем, отбрасывая длинные, неестественно чёткие тени.

Вокруг костра на больших, грубо отёсанных камнях сидели четверо.

Артём не мог пошевелиться, не мог заговорить — только смотреть. И вдруг понял: он уже видел что-то подобное. Тот холм, две армии, Главнокомандующий в тёмном плаще. Только тогда ему показывали войну. А сейчас — что-то иное.

Первый, кто привлёк его внимание, был человек в старинных, богатых одеждах — тёмно-красный бархат, отороченный мехом, на голове высокая шапка, напоминающая царский венец. Лицо — сухое, аскетичное, с глубокими складками у рта и пронзительными, почти безумными глазами. В руке — посох, увенчанный двуглавым орлом.

Иван Грозный. Артём узнал его по портретам из учебников. Но здесь он был живым, настоящим, и от него исходила такая волна властной, нерастраченной ярости, что у Артёма перехватило дыхание.

Рядом сидел человек в простой тунике римского легионера, без доспехов — только грубая ткань и ремни сандалий. Мускулистый, с мощной шеей и шрамами на руках. Взгляд тяжёлый, упрямый — взгляд человека, который привык ломать стены голыми руками.