Игорь Колесников – Тайный войн Всесоздателя (страница 16)

Артём промолчал, доделывая подход. Каждое движение — чёткое, выверенное, отработанное за месяцы тренировок. Он знал, что сейчас не время думать о Елене Викторовне, о её серых глазах и о том, почему она вообще влезла в его жизнь. Но мысли всё равно возвращались, цепляясь за каждое упоминание.

После третьего подхода он опустил гантели, вытер лицо полотенцем и, не глядя на тренера, спросил:

— Виктор Витальевич, а что она тогда, в парке, имела в виду? Ко... когда сказала, что я неопытный. И про восемнадцать лет намекнула.

Виктор оторвался от турника, на котором висел вверх ногами, спрыгнул, приземлившись легко, как кошка. Посмотрел на Артёма, и в глазах его заплясали смешливые искорки, но голос остался серьёзным.

— Ты серьёзно спрашиваешь?

— Серьёзно.

— Ну, парень, — тренер взял бутылку с водой, сделал глоток. — Женщина тебе прямо сказала: ты на неё смотрел, как котёнок на новую игрушку. И что в твоём возрасте это нормально, но сначала надо с делами разобраться. А восемнадцать лет — это когда ты станешь совершеннолетним официально, и тогда можно будет думать не только о работе и судах, но и о... личной жизни. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Но она не сказала, что эта личная жизнь будет с ней. Не додумывай.

Артём почувствовал, как лицо заливает краска, и снова взялся за гантели, чтобы занять руки.

— Я не додумываю. Просто... интересно.

— Интересоваться не вредно. Но голову не теряй, — Виктор хлопнул его по плечу. — Она женщина видная, умная, и к тебе проявила участие. Это нормально, что ты обратил внимание. Но она тебе правильно сказала: разберись сначала с делами. Тебе сейчас не до романтики. И ей, кстати, тоже.

— В смысле?

— В смысле, у неё своя жизнь, практика, клиенты, проблемы. Она взрослая женщина, — тренер посмотрел на него с лёгкой усмешкой, но без насмешки. — А ты — парень, который только начинает вставать на ноги. У тебя май на носу, суд по дееспособности, потом совершеннолетие, потом куча всего. Не переводи стрелки. Работай, учись, строй себя. А там — время покажет. Всё, закончили балалайки. Следующий подход.

Артём кивнул, чувствуя, что тренер прав, но внутри всё равно осталось какое-то непонятное, тянущее чувство. Он сделал ещё подход, потом ещё, стараясь выжечь из головы лишние мысли физической нагрузкой. К концу тренировки от мыслей о Елене Викторовне осталась только лёгкая, приятная тяжесть где-то в груди — как после хорошей разминки.

После тренировки они сидели на скамейке у входа, пили воду. Виктор, по своему обыкновению, закурил, глядя на горы, которые в утреннем свете казались особенно близкими.

— Ты, главное, не загоняйся, — сказал он между затяжками. — Неопытность в таком деле — не порок. Ты столько всего пережил, что многие взрослые за всю жизнь не переживут. Просто в отношениях пока не успел набраться опыта. И это нормально в семнадцать лет. Даже хорошо — меньше глупостей совершил.

— А она... она на что именно намекала? — спросил Артём, глядя вдаль. — На то, что я к ней неровно дышу, или на что-то другое?

Виктор хмыкнул, выпустил дым.

— Слушай, я тебе как старший товарищ скажу. Елена Викторовна — женщина проницательная. Она видит людей насквозь, это её работа и, кажется, природный дар. И то, что ты на неё смотрел с таким... интересом, она заметила. Но она тебя не высмеяла, не отшила, как сделали бы многие на её месте. Она тебе сказала по-взрослому: подрасти сначала, стань на ноги, реши свои проблемы. И это, парень, комплимент. Потому что если бы ты ей был неприятен как человек, она бы просто сделала вид, что не заметила твоего взгляда. А она подколола — значит, ты ей интересен.

— Как человек? — переспросил Артём.

— Как человек. Которому она помогает, о котором заботится. Пока что — не более того, — Виктор встал, потушил сигарету. — А там посмотрим. Ты дотяни до мая, квартиру отсуди, машину поставь на ход, с учёбой разберись. А потом будешь строить глазки взрослым женщинам. Договорились?

Артём усмехнулся, хотя внутри всё ещё было какое-то щемящее чувство.

— Договорились. Вы скажите ей... спасибо. За заботу.

— Передам обязательно, — Виктор хлопнул его по спине. — А теперь давай ещё круг на турниках, и будем закругляться. У тебя, кажется, сегодня встреча с каким-то клиентом в Ессентуках?

— Да, в три. По спортпиту.

— Ну вот и отлично. Работай, парень. Работа от дурных мыслей лечит.

Они отработали ещё полчаса — уже без разговоров, только счёт и тяжелое дыхание. Артём выложился по полной, так что мышцы гудели, а в голове осталась только приятная пустота. После тренировки — душ, потом быстрая перекуска в кафе на Курортном, потом электричка до Ессентуков. Клиент попался хороший, взял целый набор на месяц — протеин, аминокислоты, витамины. Артём оформил договор, получил предоплату на карту, отправил отчёт Сергею Николаевичу. Тот ответил коротко: «Молодец».

Вечером, возвращаясь домой уже затемно, Артём проезжал мимо «Плазы». Здание светилось огнями, у входа толпились люди, смеялись, курили, обсуждали что-то своё. Он на секунду задержался, вспоминая ночные смены, чаевые, вечно недовольного управляющего и ВИП-клиентов, которые смотрели сквозь него. Хорошее было время в каком-то смысле — он научился терпеть, улыбаться, не сдаваться. Но сейчас — лучше. Сейчас он сам выбирал, с кем говорить, чему учиться и куда ехать.

Он поехал дальше, к дому. У подъезда никого не было. Он занёс велосипед в тамбур, поднялся на свой этаж. Красный огонёк камеры мигнул ему с потолка — привет от Дмитрия. Новые замки блеснули в свете лампочки. Он открыл дверь, шагнул внутрь.

Квартира встретила его тишиной. Но это была уже не та пугающая, враждебная тишина первых месяцев после похорон, когда каждый шорох казался шагом врага. А спокойная, надёжная тишина дома, который он научился защищать. Тёплая тишина, в которой слышно, как за стеной шумят соседи, а где-то внизу лает соседская собака.

Артём прошёл на кухню, поставил чайник. Достал телефон, открыл сообщения. От Кати пришло:

«Мать злая ходит, говорит, что вы все ещё пожалеете. Но я думаю, она просто воздух сотрясает. У неё сейчас проблемы с документами на работе, ей не до тебя. Как ты сам?»

Он написал в ответ:

«Нормально. Работа, учёба, всё по плану. Ты как?»

«Тоже нормально. Учёба, работа. Встречаюсь с одним парнем, серьёзно пока ничего. Ты там не сдавайся. Мы с тобой, даже если ты этого не замечаешь».

«Спасибо, Катя. Держись и ты».

Он отложил телефон. Чайник закипел. Артём заварил чай, сел у окна. Горы утонули в сумерках, только силуэты угадывались на фоне темнеющего неба, усыпанного первыми звёздами.

«Два с половиной месяца, — подумал он. — На самом деле меньше. До мая осталось меньше, чем я думал».

Он не знал, что будет через два с половиной месяца. Знал одно: он будет к этому готов. Как к каждой тренировке, как к каждому разговору с клиентом, как к каждому новому дню, который он встречал стоя.

Артём допил чай, выключил свет и пошёл в душ. Завтра его ждала смена в автосервисе и ещё одна встреча по спортпиту — в Пятигорске, с владельцем тренажёрного зала, который хотел взять оптовую партию. А послезавтра — лекции в колледже. И ещё через день — суд по дееспособности, к которому он готовил документы.

Он лёг в кровать, закрыл глаза и вдруг понял, что впервые за долгое время засыпает не с мыслью «как бы выжить завтра», а с мыслью «что бы сделать полезного послезавтра». И это было, наверное, главное изменение за все эти месяцы.

Где-то в доме напротив заиграла музыка — тихая, задумчивая, совсем не ночная. Артём улыбнулся в темноте и провалился в сон без сновидений.

А где-то далеко, в Пятигорске, в небольшой квартире на окраине, Елена Викторовна сидела за столом, перебирая бумаги. На столешнице лежало заявление Артёма о признании полностью дееспособным, с её пометками на полях. Она посмотрела на фотографию в паспорте — серьёзные глаза, сжатые губы, взгляд старше лет на десять. Вздохнула, отложила папку и подошла к окну.

За стеклом темнел тот же самый звёздный купол, что и над Кисловодском. Та же Луна — не та, из странных снов, а просто спутник, кусок камня. Но глядя на него, она почему-то подумала о семнадцатилетнем парне, который смотрит на неё, как котёнок на новую игрушку. И улыбнулась — одними уголками губ, почти незаметно.

«Подрасти сначала, — сказала она мысленно, обращаясь к нему через десятки километров. — А потом... кто знает».

Она вернулась к столу и продолжила работать. Завтра у неё был суд по другому делу — о разводе и разделе имущества. Но папка Артёма лежала на самом видном месте, и это было неспроста.

Глава 10. Выходной

ессия закончилась тихо, почти незаметно. Артём вышел из учебного корпуса СКФУ в Пятигорске с зачёткой, где красовались одни пятёрки, и почувствовал странную пустоту — как после долгой гонки, когда финишная черта пройдена, а организм ещё не понял, что можно сбросить скорость.

Автоматы ему поставили без вопросов. Преподаватель по профильным дисциплинам — пожилой мужчина, работавший по совместительству в том же автосервисе, что и Артём — видел парня каждый день, знал, как тот разбирается в узлах и агрегатах, как не ленится браться за самую грязную работу.

— Кузнецову зачёт автоматом, — сказал он на последнем занятии, даже не глядя в список. — Остальные — к доске.