Игорь Колесников – Тайный войн Всесоздателя (страница 15)

— То есть, — Артём чувствовал, как с плеч падает тяжёлый камень, — они не могут сейчас начать новый процесс?

— Не могут. Если бы они не подписали — да, могли бы попытаться. Но они подписали. Добровольно, при свидетелях, при адвокате. Это закрытая тема до твоего совершеннолетия. А после мая им и вовсе не к чему будет подступиться.

— А что насчёт наследства? Офис, доля в бабушкиной квартире...

— Наследство — это отдельная история. То, что принадлежало твоему отцу, уже твоё по закону. Бабушка, пока жива, может распоряжаться своей долей, как хочет — квартира-то приватизирована на неё и на покойного деда, свою долю она ещё при жизни может подарить или завещать. Но твою долю у тебя никто не отнимет. Даже если бы они опекунами стали — только пользоваться могли бы, не распоряжаться. А сейчас и подавно. Так что не парься.

Павел Андреевич допил чай, отодвинул кружку.

— Ты главное, парень, не зацикливайся на них. Они своё получили — испугались, отступили. Теперь твоя задача — жить дальше. Учиться, работать, — он посмотрел на спортивную сумку, стоящую в коридоре. — В спортзал собрался. Правильно. Держи себя в тонусе.

Он помолчал, потом добавил, чуть понизив голос:

— И вот ещё что. Я тут на днях разговаривал с твоей бабушкой по материнской линии. С Надеждой Петровной. Она звонила, спрашивала, как ты. Расспрашивала про участок, про документы. Я ей рассказал, что ситуация под контролем. «Если только, — говорит, — эти две... пикнут в сторону внука, мы сами приедем. Я им покажу, как ребёнка обижать». У неё, я так понял, характер тот ещё. И дед Степан, и тётя Людмила — они все за тебя горой.

Артём невольно улыбнулся, представив маленькую бабу Надю с кухонным полотенцем наперевес и деда Степана, который заколачивает свои полтора года трезвости праведным гневом.

— Я знаю, — сказал он. — Они у меня боевые.

— Вот и опора у тебя есть, — участковый поднялся, поправил ремень. — Не только мы с Виктором и Еленой Викторовной, но и родная кровь. А это, парень, самая надёжная защита. Ладно, пойду. Работа не ждёт.

— Спасибо, что зашли, — Артём проводил его в прихожую. — И Елене Викторовне передавайте спасибо. И пусть... не беспокоится за меня.

— Передам, — Павел Андреевич надел фуражку, глянул на новенькие замки, блестящие на двери. — Хорошая работа. Так и держись. Если что — звони сразу. Не жди, пока само рассосётся.

— Договорились.

Дверь закрылась, щёлкнул замок. Артём постоял с минуту, прислонившись лбом к холодной филёнке. Тишина в квартире больше не давила — она была обычной, мирной тишиной субботнего утра, в котором за окном уже начинали возиться дети, а где-то на кухне соседей сверху посуду мыли.

Он вернулся в кухню, убрал со стола, вымыл кружки. Потом подошёл к окну. Внизу, у подъезда, участковый о чём-то разговаривал с дядей Ваней из пятнадцатой квартиры — тот показывал на свой гараж, жестикулировал. Обычная утренняя сцена без тревоги и скрытого смысла. Жизнь текла своим чередом.

Не успел он отойти от окна, как в дверь снова позвонили. На этот раз коротко, по-свойски — три быстрых нажатия.

Артём открыл. На пороге стоял Дмитрий — сосед сверху, тот самый росгвардеец, что помог установить камеру перед отъездом в Стародворцовское. Сегодня он был в гражданском — спортивные штаны, футболка с логотипом спецподразделения, — но выправку не спрячешь. Плечи развёрнуты, взгляд цепкий.

— Здорово, сосед, — сказал он, протягивая руку. — Не помешал?

— Заходи, — Артём пожал ладонь. — Чай ещё горячий.

Дмитрий шагнул в прихожую, огляделся привычным цепким взглядом, словно сканировал обстановку — привычка, от которой он, видимо, не избавлялся даже в гостях.

— Я тут мимо проходил, смотрю — участковый от тебя вышел. Дай, думаю, загляну, проверю, всё ли в порядке. Не стучался раньше, чтобы не мешать.

— Всё нормально, — Артём закрыл дверь. — Павел Андреевич просто проведать зашёл. Сказал, что теперь у нас участок.

— Это хорошо, — Дмитрий прошёл на кухню, сел на ту же табуретку, где только что сидел участковый. — Пожилой, опытный. Таких у нас в Росгвардии уважают. Значит, не только я о тебе беспокоюсь. Чай есть?

Артём снова включил чайник — третий раз за утро, но для гостя не жалко.

— Камера работает? — спросил Дмитрий, пока вода грелась.

— Работает. Я проверяю каждый день. За всё время только почтальон и кошка с пятого этажа.

— Отлично. Я тоже смотрел записи за последние две недели — чисто. Но ты всё равно не расслабляйся. Если вдруг заметишь кого подозрительного — сразу мне звони. Не в полицию даже сначала, а мне. Я быстрее среагирую.

— Договорились.

Дмитрий отхлебнул чай, задумчиво посмотрел в окно на горы.

— Слушай, Артём, я что хотел сказать. Ты парень крепкий, я вижу, — не в смысле мышц, в смысле головы. Но если вдруг... ну, мало ли, ситуация какая — не геройствуй. Один в поле не воин. У тебя теперь есть тыл: я, Виктор, участковый твой новый, адвокат. И родня по матери, как я слышал, тоже не промах. У вас там в селе, говорят, бабушка — огонь. Так что если что — шуми. Мы подтянемся.

Артём кивнул, чувствуя, как в груди разливается странное, давно забытое тепло. Он уже почти привык быть один, полагаться только на себя — и вдруг понял, что это не так. Вокруг него, словно по волшебству, начали собираться люди. Не потому, что он просил или клянчил. А потому, что они сами решили: этот парень не заслужил того, чтобы гнить в одиночестве.

— Спасибо, Дмитрий. Я запомню.

— Вот и молодец. — Сосед допил чай, поднялся. — Ладно, побегу. У меня сегодня смена через два часа, надо ещё успеть в магазин заскочить. Ты это... если скучно станет — заходи на чай. У меня гири есть, могу показать пару упражнений, которые в спецназе используют. Пригодится в хозяйстве.

— Зайду, — пообещал Артём.

Дмитрий ушёл, оставив после себя ощущение надёжности — такое же, как от новых замков на двери. Артём проводил его взглядом и впервые за долгое время подумал, что одиночество, которое он так старательно культивировал как защиту, возможно, — это не навсегда. Что люди приходят в жизнь не только для того, чтобы что-то отнять, но и для того, чтобы что-то дать.

Он вернулся в кухню, допил остывший чай, доел печенье. «Всё будет потихоньку», — подумал он. Не как мантру, не как заклинание — а просто как факт, основанный на последних неделях. Работа налаживалась, учёба шла, тренировки давали результат. Машина потихоньку собиралась — дядя Вадик на той неделе обещал привезти с разборки капот и решётку радиатора. И даже этот странный, непрошеный интерес к женщине в чёрном пальто, которая попросила участкового проведать его, был чем-то почти нормальным. Почти.

Артём оделся, взял рюкзак, ключи. Вышел из квартиры, спустился по лестнице. На площадке второго этажа встретил тётю Любу — маленькую, суетливую женщину, которая вечно возилась с цветами на подоконнике.

— Артёмушка! — всплеснула она руками. — Ты куда это с утра пораньше? А я тебе пирожков свежих принесла, думала, ты дома.

— На тренировку, тёть Люб. Спасибо за печенье, очень вкусное было.

— Да ешь на здоровье! А то вон какой худой! Спорт спортом, а кушать надо нормально, мясо, супы — не одними протеинами.

— Я кушаю, не переживайте, — улыбнулся Артём. — Вы пирожки на столе оставьте, я вечером поем.

Он вышел на улицу, достал велосипед из подъездного тамбура — приобрёл на прошлой неделе по совету Виктора, чтобы быстрее перемещаться между клиентами по городу. Солнце уже поднялось над горами, воздух был свежим, прозрачным, с той особенной кисловодской чистотой, которая бывает только в ранние субботние утра, когда город ещё не проснулся до конца. Вдох — и нарзан заполняет лёгкие, вымывает остатки ночных тревог.

Артём сел на велосипед и покатил в сторону «Авангарда». Ветер трепал волосы, в спину дышал мягкий весенний воздух. В этом движении, в работе мышц, в ритме педалей было что-то правильное. Жизнь продолжалась. И она была не такой уж плохой, какой казалась полгода назад в тот первый, пропитанный железным привкусом сон.

Он даже не заметил, как улыбнулся.

В зале Виктор уже разминался — гонял на беговой дорожке, что случалось с ним редко, обычно ограничивался старыми добрыми турниками.

— Опоздал на пять минут, чемпион, — сказал он, выключая дорожку и кидая Артёму полотенце. — Штрафные бурпи. Двадцать.

— Есть, — Артём начал отжиматься, вставать, прыгать. На третьем повторении спросил, не сбивая дыхания: — Виктор Витальевич, а вы знали, что участковый сегодня придёт?

— Знал, — тренер не моргнул глазом. — Я ему звонил вчера, сказал, что ты в порядке, но пусть зайдёт, познакомится. Для порядка. Твой старый участковый, молодой, перевёлся куда-то, теперь Павел Андреевич на участке. Опытный мужик.

— И адвокат его попросила? — добавил Артём, закончив бурпи и выпрямляясь, стараясь говорить равнодушно.

— Елена Викторовна? — Виктор ухмыльнулся, но без издёвки. — Да, она женщина ответственная. Если взялась помогать — будет помогать до конца. Это у неё профессиональное, и, думаю, личное тоже. Ты ей небезразличен как человек.

— Я ей ничего не платил, — Артём взял гантели, начал делать жим лёжа на скамье. — И не просил её так опекать.

— А она и не за деньги, — тренер подошёл ближе, присел на корточки, глядя на форму выполнения упражнения. — Она, знаешь ли, тоже из таких, кто в одиночку пробивался. Когда-то давно. И когда узнала твою историю от Игоря, потом от меня, потом от Павла Андреевича — решила, что такие парни, как ты, не должны оставаться без поддержки. Потому что если бы не она, кто знает, как бы всё повернулось.