Игорь Колесников – Тайный войн Всесоздателя (страница 14)

— Всё понятно, — сказал он и поставил подпись.

Сергей Николаевич кивнул, достал из шкафа увесистый каталог и коробку с пробниками.

— Вот твой стартовый набор. Изучи ассортимент. Через неделю жду первый отчёт. И да, — он хитро прищурился, — Виктор сказал, у тебя есть база в автосервисе. Это хорошо. Мужики там — твоя целевая аудитория. Но не забывай про фитнес-клубы, тренажёрные залы, даже про санатории. В Пятигорске много кто следит за здоровьем.

Вернувшись в Кисловодск, Артём первым делом поехал в автосервис. Дядя Вадик, услышав новость, одобрительно крякнул.

— Правильно. Чего тебе тарелки таскать, если голова на плечах есть. Совмещай. В сервисе у тебя смена через день, клиентов полно. Многие спрашивают про добавки, про питание — сам знаешь. Будешь их консультировать. Я не против.

Он помолчал, потом добавил:

— Только одно условие: ремонт машин — в первую очередь. Если клиент ждёт замену масла, а ты протеином торгуешь, — сначала масло, потом протеин. Понял?

— Понял, — улыбнулся Артём.

Так началась его новая жизнь.

Первая неделя ушла на изучение ассортимента. Он сидел по вечерам с каталогом, запоминал составы, показания, противопоказания. Спортивное питание оказалось целой наукой: гейнеры для набора массы, протеины для восстановления, аминокислоты для выносливости, витаминные комплексы для общего тонуса. Он вспоминал свои тренировки, ощущения после приёма добавок, которые иногда пробовал по совету Виктора, и постепенно выстраивал в голове систему.

В автосервисе он начал с малого. Когда клиенты ждали свои машины в зоне отдыха, Артём подходил, заводил разговор о здоровье, о тренировках. Многие мужики за сорок жаловались на усталость, на лишний вес, на боли в суставах. Он не навязывал, просто рассказывал, что сам использует, что помогает. Давал пробники. Через неделю поступил первый заказ — банка протеина и комплекс витаминов от владельца «Нивы», который хотел «подсушиться к лету».

Артём тщательно записывал все продажи в блокнот, который теперь всегда носил с собой. Отчёт Сергею Николаевичу отправил в пятницу вечером — аккуратный, с разбивкой по клиентам и суммам. В ответ получил короткое: «Молодец. Так держать».

Учёба в колледже шла своим чередом. Очно-заочное отделение позволяло совмещать пары с работой: он появлялся на лекциях два-три раза в неделю, сдавал зачёты, писал контрольные. Преподаватели по-прежнему относились с пониманием, а одногруппники уже привыкли к тому, что Кузнецов вечно куда-то спешит с неизменной синей папкой.

Восстановление «Камри» продвигалось медленно, но верно. К концу марта дядя Вадик помог найти переднее левое крыло в хорошем состоянии и почти новую фару. Артём сам, под присмотром старшего мастера, установил их на место. Машина постепенно обретала прежний облик, и каждый раз, глядя на неё, он чувствовал, как внутри что-то заживает.

Однажды вечером, после особенно удачного дня — две продажи в сервисе и одна консультация в тренажёрном зале «Олимп» в Пятигорске, куда он специально съездил, — Артём сидел в своей квартире и смотрел на список запчастей, прикреплённый к холодильнику. Почти половина пунктов была вычеркнута. Оставались бампер, решётка радиатора, лобовое стекло и кое-что по мелочи.

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове, как всегда перед сном, всплывали обрывки событий: лицо Елены Викторовны, усмешка Виктора, голос бабы Нади по телефону («Внучек, приезжай, пирогов напеку»). И где-то на краю сознания — смутное, тревожное ощущение, что тишина последних недель не может длиться вечно.

Он открыл глаза, посмотрел на телефон. Камера показывала пустую лестничную площадку. Новые замки держали дверь мёртво. Квартира была в порядке.

Артём вздохнул, выключил свет и лёг спать. Завтра его ждала смена в автосервисе, потом встреча с потенциальным клиентом в Ессентуках, а вечером — тренировка в «Авангарде».

Он больше не бежал. Он строил.

Медленно, по кирпичику, как восстанавливал свою «Камри». И эта стройка, хоть и требовала всех сил, давала ему то, чего он был лишён долгие месяцы после смерти родителей, — ощущение контроля над собственной жизнью.

А где-то далеко, за сотни километров, в селе Стародворцовском, баба Надя ставила тесто для пирогов и думала о внуке, который обещал приехать, как только починит машину. И дед Степан, не притрагивавшийся к спиртному уже вторую неделю, колол дрова с особой, яростной энергией, словно каждым ударом топора вырубал из себя прошлое.

Они ждали его. И он знал, что обязательно приедет.

Глава 9. Мирный патруль

Звонок в дверь раздался в субботу утром, когда Артём как раз собирался на тренировку. Он замер посреди прихожей, прислушиваясь. Новые замки надёжно держали дверь, но сердце всё равно ухнуло куда-то вниз — старая привычка, от которой не получалось избавиться.

— Кто там? — спросил он, не подходя близко.

— Участковый, Кузнецов. Открывай, не бойся.

Артём узнал голос — не тот молодой парень, что приходил с тёткой полгода назад, а кто-то постарше, солиднее. Павел Андреевич Ситников служил на соседнем участке, но после того, как история Артёма получила огласку, его как раз перевели в этот район — опытного, въедливого, которого родственницы побаивались.

Артём открыл дверь.

Участковый стоял на площадке один, в форменной рубашке с погонами, без напарника и без той настороженности, с которой раньше приходили проверяющие. В руках — пластиковый пакет, из которого выглядывала буханка свежего хлеба.

— С добрым утром, — сказал он, проходя в коридор. — Не ждал?

— Честно говоря, нет, — Артём закрыл дверь, провернул ключ. — Что-то случилось?

— Да нет, — Павел Андреевич прошёл в кухню, огляделся с одобрительной неторопливостью. — Решил проведать. Как сам? Не лезут?

Артём поставил чайник.

— Тишина пока. Замки сменил, номер телефона тоже. Работу в «Плазе» оставил, теперь в автосервисе и спортпитом занимаюсь.

— Слышал, слышал, — участковый присел на табуретку. — Мне Виктор Витальевич звонил на днях, говорил, что ты в норме. А я сам решил заглянуть, заодно и документы по новому участку проверить.

Он помолчал, пока Артём доставал кружки, заварку, печенье — то самое, печёное, что тётя Люба из пятнадцатой квартиры принесла на днях.

— Если честно, Елена Викторовна попросила присмотреть, — добавил он чуть тише, и Артём почувствовал, как что-то дрогнуло у него внутри при этом имени. — Знакомая моя давняя. Сказала: «Павел Андреевич, парень один, не оставляйте без внимания». Ну я и пришёл.

— Со мной всё в порядке, — сказал Артём, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Правда.

— Вижу, — участковый кивнул. — И это хорошо. Потому что в нашем деле главное — чтобы человек сам себя в порядок привёл. А остальное — дело наживное.

Чайник закипел. Артём залил заварку, поставил на стол. В кухне запахло чаем, домашним уютом — тем самым, которого здесь не было долгие месяцы, а теперь он появлялся всё чаще.

— Соседи как? — спросил участковый, прихлёбывая из кружки.

— Нормально, — Артём улыбнулся. — Тётя Люба с четвёртого этажа вчера пирожков принесла. Сказала: «Ты, Артёмушка, если что — стучи, мы всегда поможем». А дядя Ваня из пятнадцатой квартиры предложил помочь с «Тойотой», когда запчасти придут. Говорит, у него гараж есть и инструмент хороший.

— Хорошие люди, — Павел Андреевич одобрительно покачал головой. — Я с ними разговаривал, после того случая, когда полицию вызывал. Они все говорят: парень работящий, спокойный, никому зла не делает. И знают, конечно, что ты через что прошёл. Уважают.

Артём опустил взгляд в кружку. Ему было неловко от этих слов, но в глубине души грело. Он привык быть один, привык, что надеяться можно только на себя. Но когда соседи здоровались с ним чуть теплее, чем раньше, когда тётя Люба подсовывала пирожки, а дядя Ваня интересовался машиной — это делало квартиру чуть менее пустой.

— Они спрашивали, не нужна ли какая помощь, — продолжил участковый. — Я сказал, что если что — сам позвоню. Не нужно, чтобы каждый в твои дела лез, но знать, что ты не один — полезно.

— Спасибо, — тихо сказал Артём. — Я сам справляюсь, но приятно.

Они пили чай молча несколько минут. Артём смотрел в окно — горы сегодня были видны особенно чётко, без облаков, каждая складка, каждая тропинка. Воздух в форточку тянул нарзаном, и это был правильный, живой запах — запах дома, в котором он научился дышать свободно.

— Павел Андреевич, — Артём отставил кружку. — Я хотел спросить.

— Спрашивай.

— Те... ну, бабушка и тётя. Они не готовят что-то новое? Я понимаю, что они подписали отказ, но мало ли. Может, через суд попробуют оспорить что-то? Или признание меня недееспособным?

Участковый посмотрел на него долгим взглядом. В глазах его читалась смесь уважения и усталости — от таких семейных историй устаёшь за годы службы.

— Слушай, — он поставил кружку на стол. — Я тебе как человек, который двадцать лет в участке отработал, скажу. Они подписали официальное соглашение об отказе от попыток установления опеки. Документ заверен, подписи есть, понятые были. Как они после этого пойдут в суд? С чем? С тем, что передумали и хотят опеку для того, чтобы получить доступ к твоему наследству?

Он усмехнулся.

— Судья их спросит: а почему неделю назад подписали отказ? Что изменилось? И им придётся врать. А врать они, судя по всему, мастерицы, но перед судьёй, который такие дела каждый день разбирает, не прокатит. Тем более у тебя на руках решение суда по расписке и доказательства их попыток давления.