Игорь Колесников – Скайрим "Драконорожденный". Охота за древними свитками (страница 53)

— В старых шахтах под Маркартом. Точное место скажет тебе тот, кто встретит тебя у входа. Ступай. Я буду ждать тебя у Алтаря Боэтеи, там, где земля встречается с небом. Ты узнаешь это место.

Эльф шагнул назад и начал таять, растворяясь в воздухе, словно его и не было. Только эхо его голоса ещё витало под сводами пещеры.

Довакин вышел наружу, щурясь от закатного солнца. У башни его ждали Торвальд и остальные.

— Мой ярл? — Лейф шагнул вперёд.

— Мне нужно в Маркарт. Один. — Довакин уже садился на коня. — Вы возвращайтесь в Рорикстед. Передайте Лидии: пусть продолжает учения, готовит армию. Если я не вернусь через неделю — начинайте действовать по плану, о котором я говорил Маркусу.

— Ярл, это безумие! — воскликнул Торвальд. — Маркарт — логово врагов! Там и Талмор, и орден, и кто угодно!

— Знаю. Потому и один. С отрядом меня заметят сразу. А один я проскользну. — Довакин поправил лунный клинок на поясе. — Не спорьте. Приказ.

Они молчали, но в глазах читалась тревога.

— Берегите Сореллу, — добавил Довакин тише. — Она особенная. Азура не просто так привела её к нам.

Он тронул коня и поскакал на запад, туда, где заходящее солнце золотило вершины гор. За спиной остались верные люди, впереди ждал Маркарт — город интриг, крови и древних тайн.

В Рорикстеде его ждали. Здесь, у башни, его тоже ждали. Но главное — где-то там, в неизвестности, ждала Ригмор. И он придёт за ней, чего бы это ни стоило.

Конь летел стрелой, подковы выбивали искры из придорожных камней, и ветер свистел в ушах. Довакин сжимал в руке поводья и думал о том, что судьба снова закручивает спираль. Сначала Хелген, потом драконы, потом власть, города, союзники. И вот теперь — даэдрические принцы, древние тайны и девушка, отмеченная луной.

— Я найду тебя, Ригмор, — шептал ветер. — Я найду.

И тьма сгущалась за его спиной, но впереди горела звезда — та самая, что вела его всю жизнь. Звезда надежды.

Глава 36. Шесть раундов во тьме

Довакин летел на запад, не жалея коня. Копыта выбивали дробь по тракту, ветер рвал плащ, но в голове была только одна мысль: булава. Оружие Боэтеи. Ключ к ответу.

Рорикстед мелькнул справа — родные стены, где его ждали, но сейчас не время. Он лишь махнул рукой часовым на воротах и поскакал дальше, к конюшням на окраине. Там, у старого конюха, всегда стояли свежие лошади.

— Ярл! — удивился старик. — Вы куда в такую темень?

— Дай самого быстрого, — Довакин спрыгнул с взмыленного скакуна. — Этого откормишь.

Через минуту он уже мчался на новом коне, чёрном как смоль жеребце, который, казалось, только и ждал такой скачки.

...

Горы вокруг Маркарта встретили его холодом и ветром. Дорога вилась серпантином, поднимаясь всё выше, пока внизу не остались лишь облака да редкие огоньки деревень. Довакин спешился у подножия скалы — дальше только пешком.

Вход в шахту зиял чёрной дырой среди серых камней. Пахло сыростью и тленом. Довакин зажёг магический свет и шагнул внутрь.

Драугры появлялись из темноты, как тени. Они вылезали из саркофагов, поднимались из щелей, выползали из-за камней. Довакин рубил их лунным клинком, и меч пел свою серебряную песню, разя нежить одну за другой. Восемь, десять, двадцать — счёт потерялся. Где-то на третьем уровне пришлось применить Крик, разметав сразу полдюжины тварей.

Булава лежала на алтаре в самом сердце шахты. Чёрная, с красными прожилками, она пульсировала слабым светом, словно живая. Довакин протянул руку — и пальцы обожгло холодом. Но он сжал рукоять и поднял оружие.

— Ещё одно, — прошептал он, пряча булаву за пояс.

Выход через Подкаменную крепость оказался неожиданно простым — древние ходы вывели его прямо в город, в один из заброшенных домов нижнего уровня. Маркарт спал, укутанный ночным туманом. Никто не заметил одинокого путника, выскользнувшего из тени и направившегося к конюшням.

...

Обратный путь дался легче — конь словно чувствовал важность дела и летел стрелой. К утру Довакин уже был в Рорикстеде, где его встретил Лейф-младший с тревожным лицом.

— Ярл! Вы живы! Мы уж думали...

— Жив. — Довакин спрыгнул с коня. — Мне нужна свежая лошадь. И карта.

— Куда теперь?

— К Алтарю Боэтеи. Он где-то рядом с домом, где остановились Анга и Сорелла.

— Я поеду с вами!

— Нет. Это моё испытание. Ждите здесь. Если не вернусь через два дня — начинайте готовиться к осаде. Ригмор в опасности.

Лейф хотел спорить, но промолчал. Только кивнул и побежал к конюшням.

...

Дом Анги и Сореллы стоял на отшибе, у подножия лесистого холма. Увидев всадника, девочка выбежала навстречу, но Довакин даже не остановился — лишь помахал рукой и поскакал дальше, вверх по тропе, к скалистому гребню, где небо встречалось с землёй.

Алтарь Боэтеи возвышался на площадке, вырубленной в скале. Чёрный камень, ритуальные символы, запах озона и крови. Довакин спешился, достал булаву и, подойдя к алтарю, вложил её в каменные объятия статуи.

Земля содрогнулась. Воздух загустел, и голос — низкий, вибрирующий, наполненный древней силой — заполнил всё вокруг:

— Ты принёс мою булаву, смертный. Хороший служитель. Боэтея довольна.

— Где Ригмор? — Довакин не стал тратить время на любезности.

— Прямо к делу. Мне это нравится. — В голосе послышалась усмешка. — Я скажу тебе, где она. Но сначала — докажи, что достоин. Сразись с моими чемпионами. Шесть раундов. Выживешь — получишь ответ.

Вокруг алтаря вспыхнули огненные круги. Из них, сотканные из тьмы и пламени, начали появляться фигуры. Воины в древних доспехах, с оружием, каких Довакин никогда не видел. Их лица были скрыты шлемами, но от них веяло смертью.

— Шесть, значит, — усмехнулся Довакин, вынимая лунный клинок. — Начинаем.

Первый раунд. Воин с двуручным мечом. Довакин уклонился, пропустил удар, рубанул по ногам. Тот рухнул, рассыпавшись пеплом.

Второй. Два бойца с копьями. Они действовали слаженно, зажимая в угол. Крик «Ледяная форма» заморозил одного, второй получил мечом в грудь.

Третий. Маг. Огненные шары, ледяные копья, молнии. Довакин уворачивался, ставил щиты, приближался. Один удар — и маг исчез.

Четвёртый. Четверо лёгких пехотинцев с кинжалами. Быстрые, как тени. Довакин взревел — «Стремительный рывок» вынес его из окружения, а затем он рубил, рубил, рубил, пока не остался один.

Пятый. Огромный, втрое выше человека, великан в доспехах. Довакин уходил от ударов, искал уязвимые места. Великан ревел, топал, но лунный клинок нашёл щель между пластинами. Чудовище рухнуло, содрогая землю.

Шестой. Самый страшный. Тень, не имеющая формы. Она появлялась то слева, то справа, наносила удары и исчезала. Довакин закрыл глаза, прислушиваясь. Шелест, движение воздуха, лёгкий скрежет. Рывок — и клинок вошёл в пустоту, но пустота закричала и растаяла.

Всё стихло.

Довакин стоял, тяжело дыша, опираясь на меч. Рубаха прилипла к телу, несколько ран кровоточили, но он держался.

— Впечатляет, — голос Боэтеи звучал почти уважительно. — Ты прошёл. Слушай же ответ.

Довакин поднял голову.

— Ту, что ты ищешь, держат в месте, скрытом от глаз смертных. Портал в Обливион готов принять её. Когда луна встанет над Глоткой Мира, девять жрецов вонзят девять лезвий в её лёгкие, и кровь её пробудит древнего принца. Какого — не скажу. Но ты можешь остановить это.

— Как?

— Сигнальный камень. Он находится там же, где портал. Ударь по нему мечом Азуры — и портал закроется, жрецы падут замертво, а принц не проснётся. Но спеши. Время уходит.

— Где это место?

— Там, где горы встречаются с небом. Где ветер поёт песни смерти. Иди, чемпион Азуры. И помни: Боэтея запомнила тебя.

Голос затих. Алтарь погас. Довакин остался один на вершине, под звёздами, сжимая в руке лунный клинок.

— Глотка Мира, — прошептал он. — Конечно. Там, где всё начиналось.

Он повернулся к коню и замер. Внизу, у подножия холма, горел огонёк — дом Анги и Сореллы. Девочка, наверное, не спит, ждёт.

— Прости, маленькая, — сказал он в пустоту. — Мне нужно идти.

Он вскочил в седло и поскакал вниз, к Рорикстеду, чтобы сменить лошадь и снова отправиться в путь. Туда, где его ждала Ригмор. И где, может быть, решится судьба всего Скайрима.