Игорь Колесников – Скайрим "Драконорожденный". Охота за древними свитками (страница 50)

— Хочешь поехать со мной в Рорикстед? — спросил он. — Там есть школа, там дети. Будешь в безопасности, пока война не кончится.

— А потом? — спросила девочка.

— А потом, если захочешь, сможешь выбрать свою судьбу. Стать воином, торговцем, кем пожелаешь.

Сорелла подумала, потом кивнула:

— Ладно. Я поеду. Но когда вырасту, я тоже буду убивать тех, кто в чёрном.

Довакин усмехнулся:

— Это я тебе обещаю. Ты научишься.

Они собрали лагерь, забрали припасы и двинулись обратно в Рорикстед. Впереди ждала война, но теперь у них были новые союзники — мать Ригмор, две отважные охотницы и маленькая девочка, в глазах которой горел огонь будущей мстительницы.

А где-то далеко, в руках врагов, ждала Ригмор. И Довакин знал: он придёт за ней, чего бы это ни стоило.

Глава 33. Крик в ночи

Ночь опустилась на Рорикстед тихо, как сова на добычу. Довакин стоял у окна своей спальни и смотрел на звёзды. Меч Азуры висел на поясе, и лунный свет играл на его лезвии, отбрасывая причудливые тени на стены.

Мысли были о Ригмор. Где она сейчас? Что с ней делают эти фанатики из «Нового порядка»? И успеет ли он её спасти, прежде чем начнётся вторжение?

В дверь постучали. Торвальд вошёл без приглашения — значит, срочно.

— Мой ярл, Анга здесь. Говорит, девочка пропала.

— Сорелла? — Довакин мгновенно собрался. — Когда?

— Несколько часов назад. Анга думала, она спит, а утром обнаружила, что её нет. Следы ведут на северо-запад, к старому форту.

— К форту Лесная Чаща? Там же никого нет, руины.

— Были руины. Анга говорит, в последнее время там замечали какое-то шевеление. Она не пошла одна, боялась не справиться. Прибежала к нам.

— Зови её. И собери отряд, пусть идут следом. Мы с Ангой выдвигаемся немедленно.

Через десять минут они уже скакали по лесной дороге. Анга, обычно спокойная и рассудительная, сейчас была на пределе:

— Она хотела найти Ригмор. Всё спрашивала про неё, про то, как та сражалась. Говорила, что хочет стать такой же сильной и спасти её. Я думала, это просто детские фантазии, а она взяла и сбежала.

— Сколько ей? Восемь?

— Восемь. Но глаза — как у взрослой. После того, как родителей убили, она словно повзрослела на десять лет.

Лес кончился, и перед ними открылась поляна, на которой возвышались тёмные силуэты разрушенных стен. Форт Лесная Чаща когда-то охранял подступы к Фолкриту, но после войны пришёл в запустение. Сейчас из его чёрных провалов не доносилось ни звука, но что-то в этой тишине было не так.

— Там, — Анга указала на едва заметный след у подножия стены. — Она вошла через пролом.

— Идём.

Они двинулись к форту, держа оружие наготове. Внутри было темно, пахло сыростью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным запахом, который Довакин узнал сразу.

— Вампиры, — прошептал он.

И в тот же миг из темноты донёсся крик. Высокий, детский, полный ужаса.

— Сорелла! — Анга рванулась вперёд, но Довакин схватил её за плечо:

— Держись за мной. Не лезь очертя голову.

Они побежали по коридору, освещая путь магическим светом. Крики становились громче, смешиваясь с рычанием и звоном стали. А потом они вылетели в большой зал, и картина, открывшаяся перед ними, заставила замереть на мгновение.

Сорелла стояла в углу, прижавшись к стене, сжимая в руках обломок дерева. Перед ней, встав полукругом, рычали три огромных волка — обычные лесные волки, какие водятся в этих краях. Они защищали девочку от стаи вурдалаков — полудюжины тварей с горящими красными глазами и окровавленными пастями.

— Волки? — изумилась Анга.

— Они с ней, — Довакин понял мгновенно. То же самое он видел однажды — Ригмор, окружённая медведями, которые не тронули её, а встали на защиту. Азура благословила избранницу, и звери чувствовали это. Теперь та же сила проявилась в Сорелле.

Вурдалаки заметили людей и часть из них развернулась. Довакин шагнул вперёд, вдохнул поглубже и выдохнул:

— ЙОЛ ТООР ШУЛ!

Огненное дыхание ударило в толпу тварей, заставляя их визжать и корчиться. Те, кто не попал под струю пламени, бросились на Довакина, но Анга уже стреляла из лука, укладывая одного за другим. Волки, почувствовав поддержку, ринулись в атаку, вгрызаясь в глотки вампирьих гончих.

Бой был коротким, но жестоким. Довакин рубил лунным клинком, и каждый удар отзывался в тварях вспышкой серебристого света. Анга не промахивалась ни разу. Через несколько минут всё было кончено. Вурдалаки лежали мёртвыми, волки, тяжело дыша, облизывали раны.

Сорелла всё ещё стояла в углу, но теперь слёзы текли по её лицу. Увидев Ангу, она бросилась к ней, уткнулась лицом в её куртку и разрыдалась.

— Тише, тише, маленькая, — Анга гладила её по голове. — Всё хорошо. Мы здесь.

Довакин оглядел зал. Вампиры явно обосновались здесь недавно — в углу валялись остатки еды, какие-то тряпки, пара сундуков. И тело. Женское тело, распростёртое на полу.

Он подошёл ближе. Женщина лет тридцати, в простой крестьянской одежде, с неестественно вывернутой шеей. Мёртва уже несколько дней. Рядом валялась корзина с грибами — видимо, собирала и наткнулась на вампиров.

А дальше, у стены, он увидел детский башмачок. Маленький, кожаный, с выцветшим бантиком. Рядом — что-то блестящее.

Довакин нагнулся и поднял ожерелье. Тонкая серебряная цепочка с кулоном — стеклянный шарик, внутри которого застыл голубой цветок. Детское украшение, какое дарят любимым дочерям.

И тут его пронзило. Острая, как кинжал, мысль: где-то в этом мире, может быть, точно так же лежит тело его племянницы. Или не тело — кости, истлевшие в какой-нибудь яме. Или её вообще уже нет, и он никогда не узнает, что с ней стало.

К горлу подступила тошнота. Он сжал ожерелье в кулаке так, что цепочка впилась в ладонь.

— Мой ярл? — Анга подошла сзади, ведя за руку Сореллу. — Что там?

Довакин не ответил. Он прошёл дальше, в следующий зал, где обнаружилось логово вампиров. Спящие твари не успели даже проснуться — лунный клинок пел свою песню, и через минуту всё было кончено.

В углу, в куче тряпья, он нашёл ещё детские вещи. Платьице, второй башмачок. И больше ничего. Ни костей, ни тела — только вещи. Вампиры не оставляют следов своих жертв, если те успевают стать пищей.

— Девочка, — прошептал он. — Маленькая девочка. Её утащили из дома, убили... и даже похоронить нечего.

Он вернулся в первый зал, подошёл к телу женщины. Осторожно положил ожерелье ей на грудь, сложил её руки на нём.

— Прости, — сказал он тихо. — Я не знаю твоего имени. Но твоя дочь теперь с тобой.

И тогда это случилось.

Воздух в зале задрожал, и над телом женщины возник силуэт — прозрачный, мерцающий призрак. Она смотрела на Довакина благодарными глазами, а рядом с ней, держась за руку, стояла маленькая девочка лет пяти-семи. Светловолосая, в том самом платьице, что он нашёл в логове. Девочка улыбнулась и помахала ему рукой.

Довакин замер. Сердце на миг остановилось, а потом забилось с бешеной скоростью. Перед ним были мать и дочь — те, кого убили вампиры, теперь воссоединившиеся в смерти.

Призраки помахали ему ещё раз, потом начали таять, растворяясь в воздухе, и через мгновение исчезли совсем. Только слабый свет на мгновение озарил зал, и стало тихо.

— Ты видел? — шёпотом спросила Анга, стоявшая в дверях с Сореллой.

— Видел, — Довакин кивнул, не в силах отвести взгляд от пустоты, где только что стояли призраки. — Они ушли. Вместе.

В этот момент в форт ворвались воины — отряд из десяти человек, посланный Лейфом следом. Торвальд был первым.

— Мой ярл! Вы живы! Мы слышали крики, потом огонь...

— Всё кончено, — Довакин указал на трупы вампиров. — Обыщите форт. Заберите оружие, стрелы, припасы. Всё, что может пригодиться. Волков отпустите — они не враги.

Воины рассыпались по залам. Через час они собрали трофеи: несколько добротных луков, колчаны с серебряными стрелами, кое-какое оружие и немного золота. Волки, те, что выжили, ушли в лес, но один, крупный серый самец, задержался у выхода, посмотрел на Сореллу долгим взглядом и только потом скрылся в темноте.

— Он тебя запомнил, — сказала Анга девочке. — Ты теперь под защитой леса.

Сорелла молчала, но в глазах её появилось что-то новое — не страх, а понимание своей силы.