Игорь Колесников – Скайрим "Драконорожденный". Охота за древними свитками (страница 48)

Они вошли в пещеру. Гальмар вёл их уверенно, словно ходил здесь сотни раз. Спуски, подъёмы, узкие расщелины — путь вился в недра горы. Через час они вышли в огромный зал, где их ждали.

— Довакин! — Джа'дарр шагнул вперёд, за ним — двое в тяжёлых доспехах. Кассиус Ворон и Юнгол Штурмовой Клинок. — Мы не могли оставить вас одних. Знаки привели нас сюда.

— Генералы? — удивился Лейф. — Вы рискнули прийти?

— Хрольф был нашим братом, — прогудел Юнгол. — Его дочь не пойдёт в пасть врага без нас.

Дальше пошли вместе. Гальмар вёл их всё глубже, пока впереди не забрезжил свет факелов. Стража у входа в тюремный уровень не успела даже крикнуть — Торвальд и Лейф действовали бесшумно и быстро.

Камеры тянулись вдоль коридора. В некоторых были женщины — истощённые, в лохмотьях, с клеймами на руках. Ригмор заглядывала в каждую, и сердце её сжималось. Но матери не было.

— Дальше, — Гальмар указал в конец коридора. — Особый блок.

Там, за тяжёлой решёткой, в одиночной камере, сидела женщина. Седая, сгорбленная, но с прямым взглядом и стальной осанкой. На руке — знакомый гранатовый перстень отсутствовал, но Довакин сразу понял: это она.

— Мама... — голос Ригмор сорвался.

Женщина подняла голову. Вгляделась. И вдруг лицо её исказилось, по щекам потекли слёзы.

— Ригмор? Ригмор! Доченька! Жива! — Она рванулась к решётке, и Довакин с Торвальдом навалились на засов. Дверь поддалась.

Мать и дочь рухнули друг другу в объятия. Сигрид гладила волосы Ригмор, целовала лицо, шептала что-то бессвязное. Остальные стояли молча, давая им эту минуту.

— Надо уходить, — тихо сказал Кассиус. — Скоро смена караула.

— Я знаю, где он, — вдруг прошептала Сигрид, оторвавшись от дочери. — Тот, кто мучил нас. Генерал ордена, Арванор. Он здесь, в глубине. У него списки, документы, доказательства всего.

— Мы пойдём, — решил Довакин. — Генералы, Джа'дарр, выведите мать и всех узниц наверх. Устройте обвал, когда все выйдут. А мы возьмём Арванора.

— Я с вами, — Ригмор сжала кулаки.

— Нет, — Сигрид схватила её за руку. — Ты нужна мне живой. Пусть идут.

— Я пойду, — твёрдо сказала Ригмор. — Я должна видеть его лицо.

Мать вздохнула, но кивнула.

...

Глубинные штольни были хуже освещены, пахло гарью и кровью. Они шли быстро, и вскоре наткнулись на зал, где Арванор, высокий альтмер в чёрном плаще, отдавал приказы своим людям. Увидев непрошеных гостей, он выхватил меч:

— Убить их!

Завязался бой. Стражи было много, но Лейф и Торвальд дрались как одержимые. Довакин пробивался к Арванору, но тот, поняв, что проигрывает, бросил заклинание — стена огня взметнулась между ними, и эльф исчез в боковом проходе.

— Уходит! — крикнул Торвальд.

— Не догоним, — Довакин оглядел зал. На столе, где сидел Арванор, лежали бумаги. Схемы, списки, приказы. — Вот это нам пригодится.

Он собрал документы, но нужно было их спрятать — вдруг в суматохе потеряются. Увидел бочку с провизией для стражи, сунул бумаги внутрь, прикрыл крышкой.

— Пошли назад.

Они побежали к выходу, но у самого поворота, где коридор расширялся, их ждали. Свист стрел — и Довакин почувствовал, как тело деревенеет. Рядом оседали Лейф и Торвальд. Последнее, что он увидел — чёрные фигуры, уносящие бьющуюся Ригмор, и её отчаянный крик:

— НЕЕЕЕЕТ!

...

Тьма. И голос. Мягкий, как лунный свет, глубокий, как ночное небо.

Встань, чемпион. Ты нужен им.

Довакин открыл глаза. Над ним склонялось лицо — прекрасное, с мерцающей кожей и глазами, в которых горели звёзды.

— Азура...

— Я здесь, дитя. Ты спал три дня. Твои люди — тоже. Я поддерживала вашу жизнь, но силы мои не безграничны.

Довакин сел. Рядом, постанывая, приходили в себя Лейф и Торвальд. Вокруг были руины — часть штольни обрушилась, сверху пробивался слабый свет.

— Ригмор... — прохрипел он.

— Её забрали. Те, кто охотился. Орден Алинора. Они ушли через потайной ход, который я не могла тебе показать — не моя воля вмешиваться напрямую. Но ты жив, и у тебя есть оружие.

Перед ним возник меч. Лёгкий, сияющий, с рукоятью в форме полумесяца. Довакин узнал его — это был клинок Ригмор, тот, с которым она не расставалась.

— Талморцы не смогли к нему прикоснуться, — продолжала Азура. — Он отверг их, как отвергает всё злое. Только избранная и её чемпион могут держать его. Я даю тебе этот меч, Ингвар, сын Торвальда. Ты — мой чемпион теперь. Иди и верни ту, что отмечена луной.

Довакин взял меч. Тепло разлилось по руке, сила наполнила тело.

— Где они? Где мать Ригмор? Джа'дарр?

— Все в безопасности. Сигрид и каджит укрыты у охотницы Анги, что живёт южнее Фолкрита. Генералы ушли к своим войскам готовиться к удару ордена. Они в скорби, считают вас погибшими. Шахта обрушилась, поиски ничего не дали.

— Документы! — вспомнил Довакин. — Я спрятал их в бочку...

— Бочка уцелела. Она в том зале, завал не затронул её. Твои доказательства ждут.

Азура начала таять, как утренний туман.

— Иди, чемпион. Луна убывает, но она вернётся. И ты вернёшь её. Помни: тьма не вечна.

Она исчезла. Довакин поднялся, помог встать Лейфу и Торвальду.

— Живы? — спросил он хрипло.

— Кажется, да, — Лейф потёр затылок. — Что это было?

— Азура. Она спасла нас. И дала задание. — Довакин показал меч. — Теперь мы чемпионы.

— А Ригмор? — Торвальд нахмурился.

— Вернём. Но сначала — документы. Идём.

Они пробрались через завалы в зал, где шёл бой. Бочка стояла на месте, присыпанная щебнем. Довакин открыл крышку — бумаги были целы. Списки, имена, планы ордена, доказательства преступлений. Всё, что нужно, чтобы открыть глаза Империи и Скайриму.

— Теперь к Анге, — решил он. — Мать Ригмор должна знать, что дочь жива, и что мы идём за ней.

— А генералы? — спросил Лейф.

— Пусть готовятся. Когда орден ударит, мы будем там. А пока — тишина. Никто не должен знать, что мы живы.

Они выбрались на поверхность. Ночь встретила их звёздами и холодным ветром. В руке Довакин сжимал лунный клинок, а в сердце горела решимость: он вернёт Ригмор, чего бы это ни стоило.

Где-то далеко, в неизвестности, девушка с гранатовым кольцом на шее смотрела на ту же луну и шептала:

— Я верю, ты придёшь.

И луна молчала, но свет её был тёплым, как обещание.

Глава 32. Возвращение и новое начало

Рорикстед встретил их колокольным звоном. Когда измученные, покрытые пылью и засохшей кровью всадники въехали в ворота, люди замирали, а потом бросались к ним с криками: «Ярл жив! Ярл вернулся!»

Довакин ехал во главе маленького отряда — Лейф-младший и Торвальд держались в сёдлах чудом, но держались. Трое суток в обвалившейся шахте, три дня без еды и воды, поддерживаемые лишь волей Азуры, оставили след на их лицах, но глаза горели прежним огнём.

Лидия выбежала навстречу, едва сдерживая слёзы: