Игорь Колесников – Скайрим "Драконорожденный". Охота за древними свитками (страница 45)

В кабинете собрались все трое. Джа'дарр сидел в кресле, нервно перебирая мешочек с кольцом. Ригмор, уже одетая в починенный доспех, стояла у окна, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки.

— Ты всё слышала, — сказал Довакин, показывая письмо. — Тебя объявили вне закона. Сто тысяч за голову.

— Я знала, что так будет, — тихо ответила она. — Поэтому и бежала. Но теперь это коснётся и тебя. Если меня найдут здесь...

— Не найдут, — отрезал Довакин. — Мои люди умеют хранить тайны. Но мне нужно знать правду. Всю. Почему за тобой такая охота? Почему они так боятся тебя?

Ригмор молчала, глядя в пол. Тогда заговорил Джа'дарр:

— Позволь мне, дитя. — Он повернулся к Довакину. — Ты знаешь историю её отца. «Зверь Хаммерфела». Он учил её всему, что умел сам, ещё до того, как их схватили. А когда они оказались в разных тюрьмах, она вспоминала его уроки каждую ночь. Мысленно репетировала удары, училась контролировать дыхание, побеждать страх. К тому времени, как я нашёл её, она уже была воином, скованным цепями.

Джа'дарр помолчал, подбирая слова:

— Я дал ей не только свободу. Я дал ей знания. Приёмы пустынных клинков Эльсвейра, искусство бесшумного убийства, умение исчезать в тени. Она впитывала всё как губка. А потом... потом она нашла тех, кто мучил её. Тридцать талморских солдат и офицеров, причастных к её содержанию. Она убила их всех. За одну ночь. В их собственном форте. И ушла незамеченной.

— Тридцать? — Довакин присвистнул. — Одна?

— Одна, — подтвердил каджит. — Талмор в ярости. Они не могут допустить, чтобы по Тамриэлю пошла молва: дочь «Зверя» жива и мстит. Это вдохновит других. Поэтому они хотят стереть саму память о ней, объявить её сумасшедшей преступницей, а потом убить и забыть.

— Но кольцо... — Довакин посмотрел на Ригмор. — Твоя мать.

Ригмор вздрогнула, и Джа'дарр шагнул к ней:

— Я принёс тебе кое-что, девочка. Знаки сказали, что время пришло.

Он протянул ей мешочек. Она развязала дрожащими пальцами и, увидев кольцо, замерла. Потом прижала его к груди и беззвучно заплакала.

— Где... где ты это взял? — прошептала она.

— В Виндхельме. У торговца, который скупает краденое у талморских агентов. Он сказал, что вещи приходят оттуда, где держат особых узников. Если кольцо попало к нему, значит, твоя мать могла быть там, или через него проходили её вещи. Это нить.

— Я поеду в Виндхельм, — Ригмор вытерла слёзы, и в глазах её зажглась решимость. — Найду этого торговца, вытрясу из него всё.

— Не одна, — твёрдо сказал Довакин. — Мои люди помогут. У меня есть агенты в Виндхельме, в Гильдии воров, в Тёмном Братстве. Они наведут справки. А ты пока оставайся здесь. Если Талмор пронюхает, что ты в Рорикстеде, они придут всей мощью. Мне нужно подготовиться.

— Я не могу прятаться, пока мать в неволе! — вспыхнула Ригмор.

— Ты не прячешься. Ты ждёшь, пока мы соберём информацию. В одиночку ты наткнёшься на засаду и погибнешь. А нам нужна ты живая, чтобы найти её. Понимаешь?

Ригмор смотрела на него, и гнев в её глазах медленно сменялся пониманием. Она кивнула.

— Хорошо. Я подожду. Но недолго.

— Договорились. — Довакин повернулся к Джа'дарру. — А ты, друг мой, останешься? Твои знания и твои... знаки могут пригодиться.

Каджит улыбнулся, обнажив клыки:

— Знаки сказали, что моя судьба теперь связана с этим местом. Я останусь, ярл. Хотя бы ненадолго.

Довакин кивнул и подошёл к окну. Дождь наконец стихал, и в разрывах туч проглянуло бледное солнце.

— Хорошо. Лейф, распорядись, чтобы гостям выделили комнаты. А мы начнём готовить операцию. Если мать Ригмор жива, мы её найдём. Клянусь.

Ригмор сжала кольцо в кулаке и посмотрела на небо. Где-то там, за горизонтом, может быть, всё ещё ждала Сигрид, мать, которую она не видела восемнадцать лет.

— Мы найдём, — прошептала она вслед за Довакином. — Обязательно найдём.

Глава 29. Нить из Виндхельма

Три дня прошло с тех пор, как Джа'дарр принёс кольцо. Ригмор почти не выходила из своей комнаты, лишь изредка появляясь в трапезной, чтобы молча поесть и снова исчезнуть. Довакин понимал её состояние: надежда, смешанная с многолетней болью, могла свести с ума кого угодно. Он оставил её в покое, приказав лишь присматривать, чтобы не натворила глупостей.

Сам он погрузился в дела. Строительство в Хелгене завершили, теперь город-крепость сиял новыми стенами. Три тюрьмы особого режима, которые Финн проектировал по его заказу, были почти готовы — оставалось лишь наладить систему магической защиты. Лидия докладывала, что урожай в этом году выдался богатым, а торговля через «Склад Северный Дракон» шла так хорошо, что пришлось нанимать дополнительных писарей для учёта.

Но мысли то и дело возвращались к Ригмор и к тому проклятому кольцу.

Вечером третьего дня в кабинет ворвался запыхавшийся гонец. Довакин узнал его — один из доверенных людей Альвы в Гильдии воров, молодой парень по имени Хеминг, которого Альва держала для срочных сообщений.

— Мой ярл! — выпалил он, падая на колено. — Глава Альва велела передать срочно! Нашли того торговца, что продал кольцо!

Довакин вскочил:

— Говори!

— Его зовут Гальмар. Он данмер, бывший повар. Работал на талморцев в тайной шахте у Северной сторожевой крепости. Это к северо-западу от Виндхельма, почти у границы с Морровиндом. Там талморцы арендуют старые копи, но на самом деле... — Хеминг перевёл дух, — там тюрьма. Особые узники. Гальмар видел там женщин. Много женщин.

— Откуда он знает? — Довакин подошёл вплотную.

— Он сам рассказывал. Его наняли поваром для гарнизона. Готовил для солдат и для... для тех, кого держали внизу. Он говорил, что слышал крики, видел, как выводят узниц на работы. А потом случилось... — парень не сдержал улыбки. — Он сварил борщ. Весь гарнизон слег с диареей на три дня. Талморцы, конечно, злились, но борщ был настолько вкусным, что они не стали его убивать. Просто вышвырнули вон, пригрозив, что если он кому расскажет — найдут и прикончат.

Довакин невольно усмехнулся, представив эту картину. Но усмешка быстро погасла.

— Где он сейчас?

— В Виндхельме. Альва его спрятала в Квартале серых, под охраной наших людей. Он боится, но говорит, что готов рассказать всё, если ему гарантируют безопасность и... и работу. Он хочет снова готовить, говорит, что борщ — его призвание.

— Борщ, значит, — Довакин покачал головой. — Что за ирония судьбы. Ладно. Передай Альве: пусть держит его там, кормит, поит, но чтобы никто не знал. И выясните всё, что можно, об этой шахте. Сколько охраны, кто командует, как часто привозят новых узников. Всё.

— Слушаюсь!

Хеминг исчез так же быстро, как появился. Довакин подошёл к карте на стене. Северная сторожевая крепость... Он знал это место — старый имперский форт, заброшенный ещё до Великой войны. Талморцы явно выбрали его не случайно: глушь, близость к морю, возможность быстрой эвакуации. И шахты под ним — идеальное место для тайной тюрьмы.

— Лейф! — крикнул он.

Лейф-младший возник на пороге мгновенно.

— Слушаю, мой ярл.

— Найди Ригмор. И Джа'дарра. Пусть придут в малый зал. И свяжись с нашими в Виндхельме — мне нужен тот повар здесь. Живым и невредимым. Альва пусть организует переправку.

— Будет сделано.

...

Малый зал замка Ворона освещали лишь несколько свечей. Ригмор вошла первой, бледная, с горящими глазами. За ней — Джа'дарр, чьи янтарные зрачки в темноте казались почти светящимися.

— Есть новости? — спросила Ригмор, не здороваясь.

— Да, — Довакин жестом пригласил сесть. — Нашли того, кто продал кольцо. Он работал поваром в тайной шахте у Северной сторожевой крепости. Там, судя по всему, тюрьма. Талморцы держат там женщин.

Ригмор побелела ещё сильнее, но сдержалась.

— Моя мать может быть там?

— Может. Но не факт. Кольцо могло попасть туда случайно, могло быть конфисковано у другой узницы. Мы узнаем, когда доставим сюда этого человека.

— Я поеду в Виндхельм, — отрезала Ригмор. — Сама его допрошу.

— Нет, — Довакин сказал это так твёрдо, что даже Джа'дарр вздрогнул. — Ты останешься здесь. Если Талмор пронюхает, что ты рядом с человеком, который знает об их тайной тюрьме, они перебьют всех свидетелей и уничтожат следы. Ты нужна мне живой и незаметной.

— Я не могу ждать! — Ригмор вскочила. — Восемнадцать лет! Восемнадцать лет я мечтала об этом дне, а теперь ты говоришь мне ждать?!

— Я говорю тебе быть умной, — Довакин тоже поднялся. — Ты хочешь найти мать или хочешь умереть героически, но бесполезно? Если ты ворвёшься в ту шахту сейчас, без плана, без разведки, тебя убьют или схватят. И тогда мать никогда не узнает, что ты была так близко. Дай моим людям сделать свою работу. Мы узнаем всё: сколько там охраны, где входы, когда смена караула. И только тогда ударим.

Ригмор смотрела на него, и в её глазах боролись ярость и отчаяние. Потом плечи её опустились, и она села обратно.

— Ты прав, — прошептала она. — Прости. Я просто... я так долго ждала.

— Я знаю, — мягко сказал Довакин. — И мы сделаем всё, чтобы твоё ожидание не было напрасным.