Игорь Колесников – Скайрим "Драконорожденный". Охота за древними свитками (страница 44)

— Мы найдём, — прошептал он, глядя на небо. — Обязательно найдём. И её, и Ингрид.

А в комнате наверху Ригмор смотрела в потолок и думала о своём. О том, что информатор ждёт в Рифтене. О том, что скоро она снова будет в седле. И о том, что этот странный ярл с печальными глазами, возможно, станет тем союзником, который нужен ей больше всего.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Впервые за много лет — спокойный сон.

Глава 28. Знаки судьбы

Дождь в Рорикстеде лил третьи сутки. Серое небо нависало над замком Ворона, вода стекала по каменным стенам, размывала дороги, превращала улицы города в грязевые реки. Довакин стоял у окна своего кабинета и смотрел, как внизу люди торопливо перебегают от дома к дому, прикрываясь плащами и щитами. Хорошая погода для размышлений, плохая — для гостей.

— Мой ярл, — Лейф-младший возник на пороге, отряхивая мокрый плащ. — Там это... каджит приехал. Говорит, по очень важному делу. К Ригмор.

— Каджит? — Довакин обернулся. — Откуда?

— Говорит, из Рифтена. Но судя по выговору и манерам — не простой торговец. Я бы сказал, из образованных.

— Пусть войдёт.

Через несколько минут в кабинет шагнул высокий каджит в дорожном плаще, расшитом серебряными нитями. Мех его был пепельно-серым с тёмными полосами, глаза — янтарными, внимательными. Он снял капюшон, обнажив острые уши и аккуратную бородку, и поклонился с достоинством, редко встречающимся у его сородичей в Скайриме.

— Ярл Ингвар, — голос звучал мягко, но уверенно. — Меня зовут Джа'дарр. Я пришёл издалека, чтобы увидеть ту, которую когда-то выпустил на свободу. Знаки сказали мне, что сейчас самое время.

— Знаки? — Довакин жестом предложил гостю сесть. — Какие знаки?

— Луна над Рифтеном была красной три ночи подряд. Мои сны наполнились криками и железом. А потом я увидел листовку с её лицом в таверне «Пчела и жало». Тридцать тысяч септимов за голову девушки, которую я помню истощённой девочкой в кандалах. — Джа'дарр вздохнул. — Я не мог больше оставаться в стороне.

— Ты освободил её? — Довакин подался вперёд.

— Да. Четыре года назад. Я был эмиссаром Эльсвейра в Валенвуде — дипломатическая миссия, попытка наладить торговлю с альтмерами. Талмор тогда ещё позволял нам въезжать. Но я увидел то, чего не должен был видеть.

Джа'дарр замолчал, собираясь с мыслями. Дождь за окном усилился, барабаня по стёклам.

— В одной из провинциальных тюрем, недалеко от границы с Валенвудом, Талмор держал особых узников. Политических, опасных свидетелей, родственников тех, кого они боялись. Мне разрешили посетить её под предлогом инспекции условий содержания — Эльсвейр тогда ещё имел право на такие проверки. То, что я увидел, невозможно забыть.

Он прикрыл глаза:

— Камеры, где люди жили в собственных нечистотах. Дыба, на которой пытали каждую неделю, просто чтобы не забывали, кто здесь хозяин. И среди всего этого — девочка. Четырнадцать лет, но выглядела на десять. Истощённая, с глазами, в которых горел огонь. Она не сломалась. Она смотрела на талморских надзирателей с такой ненавистью, что те отводили взгляды.

— Это была Ригмор, — тихо сказал Довакин.

— Да. Её держали отдельно, в особо строгих условиях. Говорили, что она дочь «Зверя Хаммерфела», и её нельзя убивать — слишком ценный заложник. Но и выпускать нельзя. Изнасиловать не решались — боялись, что отец, если когда-нибудь вырвется, убьёт их всех самыми страшными способами. Так и мучили годами.

Джа'дарр сжал кулаки, когти царапнули подлокотник кресла.

— Я не мог смотреть на это. Организовал побег. Подкупил нескольких охранников, использовал дипломатический иммунитет, чтобы провезти её через границу. Дал денег, карту, сказал искать убежище в Скайриме. И велел никогда не называть моего имени, если поймают.

— Она не называла, — кивнул Довакин. — Даже нам.

— Умная девочка. — Джа'дарр улыбнулся, впервые показав клыки. — Но знаки сказали, что сейчас время открыться. И ещё кое-что.

Он полез в сумку, висевшую на поясе, и извлёк небольшой кожаный мешочек. Развязал тесёмки и вытряхнул на стол кольцо — простое серебряное, с небольшим гранатом, потускневшее от времени.

— Это принадлежало её матери. Я выкупил его у одного торговца в Виндхельме полгода назад.

Довакин взял кольцо, повертел в пальцах. На внутренней стороне виднелась гравировка: «Сигрид, свет моей души. Хрольф».

— Торговец сказал, что приобрёл его у талморского агента, который сбывал вещи из конфискованного имущества. Если кольцо попало к торговцу, значит, мать, возможно, была там же, в Виндхельме, или через него проходили её вещи. Это ниточка.

— Я думал, мать держали в другой тюрьме, — нахмурился Довакин.

— Так и есть. Но Талмор часто перевозит узников, продаёт их, обменивает. Вещи могли попасть в Виндхельм транзитом. Или... — Джа'дарр помедлил. — Или её убили и распродали имущество. Но я не верю в смерть. Знаки говорят, что она жива.

— Ты веришь в знаки?

— Я верю в то, что вижу. А вижу я девушку, которая выжила в аду, и кольцо, которое не должно было появиться здесь, если бы не воля судьбы. — Джа'дарр посмотрел на Довакина. — Я хочу отдать это ей сам. Если она захочет меня видеть.

— Она захочет, — твёрдо сказал Довакин. — Я сейчас позову.

Но не успел он встать, как в дверь постучали, и Лейф-младший снова появился на пороге, на этот раз с ещё более озабоченным лицом.

— Мой ярл, там... прибыли послы. Двое. Один от Империи, другой от Братьев Бури. Просят аудиенции. Срочно.

— Оба сразу? — Довакин усмехнулся. — Ну надо же. Джа'дарр, подожди здесь. Я разберусь с гостями и вернусь.

— Я подожду, ярл. Знаки не торопят.

...

В главном зале замка Ворона было людно. У камина грелись двое: имперский легат в парадном мундире с золотыми эполетами и суровый норд в мехах и рогатом шлеме — типичный посланец Ульфрика. Они стояли по разные стороны очага и демонстративно не смотрели друг на друга.

Довакин вышел к ним, сел в кресло у трона, жестом приглашая приблизиться.

— Господа, прошу. Чем обязан?

Имперский легат шагнул вперёд, опередив норда:

— Ярл Ингвар, меня зовут Луций Аврелий, я прибыл с приветствием от генерала Туллия. Империя высоко ценит ваш нейтралитет и ваши успехи в строительстве и защите границ. Генерал предлагает вам официально присоединиться к Имперскому легиону в качестве советника и союзника. Взамен — защита ваших земель имперскими гарнизонами, торговые преференции и место в Совете после победы.

Норд фыркнул:

— Пустые обещания. Я, Эрлинг Сыновья Ветра, посланец ярла Ульфрика Буревестника. Братья Бури предлагают тебе, Ингвар, стать частью истинного Скайрима. Ты норд, твои предки пришли с нами из Атморы. Твоё место — рядом с теми, кто сражается за свободу, а не за цепи Империи. Ульфрик обещает тебе титул ярла ярлов, земли на севере и право самому судить своих подданных.

Довакин поднял руку, останавливая обоих:

— Господа, я благодарен за честь. Но мой ответ вам уже известен. Я не выбираю сторону в гражданской войне. Мои люди — беженцы, освобождённые рабы, ищущие мира и крова. Я не могу втягивать их в братоубийственную бойню.

— Но... — начал имперец.

— Нет, — твёрдо сказал Довакин. — Я ценю ваши предложения, но прошу не торопить меня с выбором. Дайте время. Может быть, когда-нибудь я определюсь, но не сейчас.

Послы переглянулись. Норд скрипнул зубами, имперец вздохнул, но оба поклонились.

— Мы передадим ваши слова, ярл, — сказал Луций. — Но помните: нейтралитет не вечен. Рано или поздно придётся выбирать.

— Я помню. Лейф, проводи гостей, предложи им ночлег, если пожелают остаться.

Послы удалились, и в зале сразу стало легче дышать. Довакин откинулся в кресле, массируя виски.

— Тяжёлый день, мой ярл? — тихо спросил Лейф-младший, вернувшись.

— Ещё какой. Но это не всё, я чувствую.

Словно в ответ, в зал вбежал запыхавшийся гонец — из тех, что приносят самые срочные вести. Он рухнул на колено, протягивая свиток с печатью Синего дворца.

— От ярла Элисиф, мой ярл! Срочно!

Довакин сломал печать, развернул письмо и пробежал глазами. Лицо его становилось всё мрачнее.

*«Дорогой Ингвар, пишу тебе в величайшей спешке. Только что получен имперский эдикт, подписанный генералом Туллием по настоянию Талмора. Ригмор из Брумы объявлена вне закона на всей территории Империи. Она — враг Талмора номер один. Награда за её голову увеличена до 100 000 септимов. Талмор требует от всех ярлов немедленного содействия в её поимке. Туллий, опасаясь дипломатического скандала, готов выдать ордер на обыск любых владений, включая твои.

Я сделала всё, что могла, чтобы отсрочить это, но мои полномочия ограничены. Теперь, если Талмор потребует обыска в Рорикстеде или других твоих городах, Империя формально обязана его поддержать. Я прошу тебя: будь осторожен. Не давай им повода для открытого конфликта. Прячь девушку надёжно, если она у тебя. И продолжай делать вид, что ты нейтрален в гражданской войне. Туллий и Ульфрик только и ждут, чтобы ты ошибся.

Твоя Элисиф».*

Довакин скомкал письмо, потом разжал кулак и аккуратно разгладил его на колене.

— Лейф, найди Ригмор и приведи её в мой кабинет. И Джа'дарра тоже. Быстро.

...