Игорь Колесников – Скайрим "Драконорожденный". Охота за древними свитками (страница 43)

— Она пришла в себя, — тихо сказала охотница. — Спрашивает, где она и кто её спас.

Довакин кивнул и направился к двери.

Пора было поговорить с Ригмор из Брумы.

Глава 27. Корни боли

Неделя пролетела незаметно. Довакин отложил поиски Древнего Свитка — Сигел, его архимаг, прислал весточку, что работает над этим, но пока ничего конкретного. «В Чёрном Пределе слишком много двемерских руин, — писал он. — Нужно сузить круг. Я роюсь в архивах, но это займёт время». Довакин согласился: спешка в таком деле могла стоить жизни.

Утро в замке Ворона встретило его серым небом и моросью. Рорикстед жил своей жизнью: внизу стучали молотки, кричали торговцы, где-то играли дети. Лидия докладывала, что строительство в Хелгене наконец завершено. Город-крепость стоял на старом пепелище, но теперь его стены были выше и крепче прежнего. Совет Хелгена, как и обещал Галл перед смертью, единогласно утвердил Довакина своим главой. Формальность, но приятная.

Довакин сидел в своём кабинете, просматривая отчёты, когда вошли Торвальд и Бьорн. Оба — начальники разведки, внешней и внутренней. Вид у них был усталый, но сосредоточенный.

— Мой ярл, — начал Торвальд, — мы собрали информацию о той девушке. О Ригмор из Брумы.

— Садитесь, — Довакин отложил бумаги. — Рассказывайте.

Торвальд развернул свиток:

— Её отец — легендарная личность. В Хаммерфеле его знают как «Зверя Хаммерфела». Настоящее имя — Хрольф Каменный Кулак. Прославился в войнах с доммерами, потом в гражданской. Когда Империя подписала Конкордат Белого Золота, Хаммерфелл оказался в тяжёлом положении: Талмор требовал отказа от поклонения Талосу, редгарды восстали. Хрольф, верный Империи, но ненавидящий Талмор, собрал пять тысяч добровольцев и отправился в Хаммерфелл защищать тех, кто ещё держался. Говорят, одного его вида и рёва его боевого рога хватало, чтобы талморцы бежали, даже не вступая в бой.

— Но в итоге его схватили, — тихо сказал Бьорн.

— Да. Предательство. Его выдали свои же, подкупленные Талмором. Хрольфа увезли в Алинор, публично унижали на площади — кидали гнилыми овощами, плевали. А потом казнили. В имперских и талморских учебниках теперь пишут, что он был предателем, трусом, что проигрывал все битвы. Но те, кто знает правду, молчат — боятся.

Довакин сжал кулаки.

— А семья?

— Жена и дочь. Жену звали Сигрид, дочь — Ригмор. Когда Ригмор было четырнадцать, их обеих похитили. По слухам, Талмор хотел использовать их, чтобы сломить отца, но тот не сдался. Сигрид и Ригмор держали в разных тюрьмах. Мать, возможно, жива до сих пор — следы теряются. А Ригмор… — Торвальд заглянул в записи. — Восемнадцать лет она провела в застенках. А потом, четыре года назад, она исчезла. Просто исчезла из камеры. Ни следов, ни охраны, ничего. Талмор до сих пор ищет её, судя по той листовке.

— Кто-то помог? — спросил Довакин.

— Неизвестно. Наши люди в Талморе не смогли ничего узнать. Но факт: она на свободе уже четыре года и всё это время скрывалась. А недавно появилась в Скайриме. По нашим данным, она ищет человека, который может знать, где держат её мать. Кто этот человек — мы не выяснили. Информатор либо хорошо спрятан, либо уже мёртв.

— А если жив? — спросил Довакин.

— Тогда она его найдёт. Девушка упрямая, — усмехнулся Бьорн.

Довакин помолчал, переваривая услышанное.

— И о племяннице? — спросил он наконец тихо.

Торвальд покачал головой:

— Прости, ярл. Мы так долго топчемся на месте. Никаких следов. Легат Рикке продолжает поиски, Элисиф обещала помочь, но… результат нулевой.

Довакин вздохнул, провёл рукой по лицу. Потом посмотрел на своих разведчиков:

— Вы молодцы. Спасибо за работу. И не корите себя. Иногда правда прячется так глубоко, что нужно время. Мы найдём Ингрид. Обязательно найдём. А пока… что с Ригмор?

— Ингун говорит, она идёт на поправку. Уже встаёт, ест. Раны заживают. Мы перевезли её в замок, как ты велел, — ответил Бьорн. — Она спрашивала о своей броне и мече. Кузнец уже залатал доспех и даже усилил его, меч наточил.

— Хорошо. Когда она сможет говорить?

— Думаю, уже сегодня. Ингун сказала, она бодра.

Довакин поднялся:

— Пойду к ней.

...

В одной из гостевых комнат замка Ворона было тепло и уютно. Камин потрескивал, на столе стоял кувшин с водой и свежие фрукты. Ригмор сидела на кровати, опираясь на подушки, и смотрела в окно на серое небо. Услышав шаги, она повернула голову.

Довакин вошёл, стараясь не выглядеть угрожающе. Девушка напряглась, но, увидев его спокойное лицо, чуть расслабилась.

— Ты в моём замке, Ригмор из Брумы, — сказал он, присаживаясь на стул рядом. — Меня зовут Ингвар. Я — Довакин, ярл этих земель.

— Я знаю, кто ты, — ответила она хрипло. — Мне рассказали. Дозорные, охотница… спасибо им.

— Как себя чувствуешь?

— Жива. — Она усмехнулась. — Уже хорошо.

Довакин помолчал, потом сказал:

— Мои люди узнали твою историю. Про отца, про мать. Про то, что ты ищешь кого-то, кто может знать, где она.

Ригмор вздрогнула, но промолчала.

— Я не буду спрашивать, кто этот человек, — продолжил Довакин. — Это твоё дело. Но знай: если тебе понадобится помощь — мои люди к твоим услугам. Талмор и так мой враг. Я уже не раз переходил им дорогу. Работорговля, похищения… Они охотятся на моих людей, на беженцев. А ты — жертва этой охоты. Я не могу пройти мимо.

— Ты не боишься? — тихо спросила она.

— Боюсь. Но страх — не причина отворачиваться.

Ригмор долго смотрела на него, потом отвела взгляд:

— Мой отец был таким же. Говорил, что честь важнее жизни. Его это убило.

— Может быть. Но его имя помнят те, кто знает правду. И твоя мать, если она жива, гордилась бы им.

При упоминании матери глаза Ригмор наполнились слезами, но она сдержалась.

— Я не знаю, где она. Тот, кого я ищу… он должен сказать. Но я не уверена, что он ещё жив. Талмор тоже его ищет.

— Мы поможем его найти, — твёрдо сказал Довакин. — У меня есть люди в гильдиях, есть разведка. Талмор силён, но не всесилен. Если твоя мать жива, мы найдём её.

— Зачем тебе это? — снова спросила Ригмор. — Ты меня не знаешь.

— Затем, что зло должно быть наказано. И затем, что я тоже ищу одного человека. Мою племянницу. Её похитили, когда ей было пять лет. Мы ищем уже давно, но пока безрезультатно. — Он помолчал. — Я понимаю твою боль.

Ригмор всхлипнула, но снова взяла себя в руки:

— Если ты поможешь мне найти мать… я буду должна тебе жизнь. И всё, что смогу.

— Договорились. А пока — отдыхай. Твоя броня и меч уже готовы, кузнец постарался. Когда поправишься — поговорим подробнее.

Он поднялся и направился к двери. У порога обернулся:

— И ещё, Ригмор. Добро пожаловать в Рорикстед. Здесь ты в безопасности.

Она кивнула, не в силах говорить.

Довакин вышел в коридор. Там его ждал Лейф-младший.

— Мой ярл, — сказал он, — Финн просил передать, что школы в Хелгене открыты, и архитектор готовит планы по расширению. Лидия ждёт тебя в малом зале с отчётами по урожаю.

— Иду. — Довакин двинулся по коридору, но мысли его были далеко.

Внизу, в кузнице, стучал молот. Кузнец заканчивал работу над мечом Ригмор. Лезвие сверкало, рукоять была обмотана новой кожей. Рядом лежал доспех — старый, потёртый, но теперь укреплённый стальными пластинами и перешитый.

— Хорошая работа, — похвалил Довакин, заглянув в кузницу.

— Для такой девушки и её истории — только лучшее, — ответил кузнец, вытирая пот.

Довакин кивнул и вышел во двор. Рорикстед жил своей жизнью. Люди спешили по делам, дети бегали с криками, торговцы зазывали покупателей. И где-то там, за горизонтом, ждали новые тайны, новые враги и, возможно, новые ответы.