Игорь Колесников – «Драконорожденный: Империя из Пепла» TES5 (страница 7)

Семерка обменялась беглыми взглядами. Слов не потребовалось. Они бесшумно обошли горящую деревню с востока, выйдя в тыл основной массе нападавших, давивших на из последних сил держащихся у таверны крестьян. Их атака была внезапной и безжалостной. Два лучника из шестерки сняли магов, пытавшихся поддержать наступление заклинаниями. Остальные, во главе с Аринтором и Хадваром, врезались в бой клином, рассекая строй наемников. Фланг дрогнул, смешался, и под крики «Довакин! С нами Драконорожденный!» – обратился в бегство.

Зачистка улиц была методичной и беспощадной. Они не давали врагу перегруппироваться, отсекали и уничтожали мелкие группы. Инициатива перешла к защитникам.

Самый тяжелый бой ждал в тронном зале поместья. У подножия лестницы, в луже крови, лежало тело старого лорда Морнхолда. Над ним, спиной к огромному арочному окну, стоял маг. Его руки пылали сгустками нестабильной энергии, готовой обрушить потолок на горстку оставшихся в живых стражников и седовласого управляющего. Увидев ворвавшихся, маг повернулся. Его лицо, изможденное аскезой и искаженное фанатичной яростью, было ему незнакомо.

– Опоздали, самозваные спасители! – прошипел он, и голос его скрипел, как ржавые петли. – Его кровь – лишь первая капля в море, что захлестнет Скайрим! Мы очистим его от скверны Империи и выродившихся нордов!

Он выкринул слова заклинания, и сгусток чистой, разрушительной силы сорвался с его ладоней, сметая на пути обломки мебели и готовясь смешать в кровавую кашу живую плоть. И тогда Аринтор, не думая, не рассчитывая, повинуясь тому самому древнему инстинкту, что вел его клинок в пещерах, сделал вдох. Глубокий, полный, вбирающий в себя не просто воздух, а саму волю. И Слово, врезавшееся в его душу в ледяной гробнице, вырвалось наружу:

– FUS!

Не пламя, не лед. Сила. Невидимый, сокрушительный таран чистой воли. Ударная волна, не имеющая цвета и запаха, но переполненная первозданной мощью. Она встретила поток магии и разорвала его, как паутину, с болезненным, оглушающим хлопком. Волна докатилась до мага, подхватила его и отшвырнула, как щепку, через весь зал. Он ударился о каменную стену с глухим стуком, и выбитый из ножен собственный меч звякнул на плиты рядом.

Прежде чем тот смог опомниться, один из шестерых был уже рядом. Стальной клинок молнией блеснул в пыльном воздухе и тяжело ранил мага в бок. Тот вскрикнул, не от боли, а от ярости. Собрав последние силы, он рванулся к огромному витражному окну и, обернувшись в плащ, плечом выбил цветное стекло. Осколки, сверкая, посыпались вниз, а сам маг кубарем вывалился наружу.

Все бросились к пролому, ожидая увидеть на камнях двора разбитое тело. Но внизу, у стены, были сложены гигантские тюки с непроданной шерстью – мягкая, пружинящая груда. Маг тяжело шлепнулся на них, отскочил и, хромая, придерживая окровавленный бок, побежал к опушке леса. Там его подхватили несколько уцелевших бандитов, и вся группа мгновенно растворилась в зеленой чаще.

Битва была выиграна, но война, чувствовалось, только начиналась. Деревня лежала в руинах, многие дома горели, повсюду были раненые и убитые.

На закопченной, заваленной обломками площади уцелевшие горожане и остатки стражи собрались вокруг Аринтора. Седоусый управляющий с глубоким шрамом через глаз низко склонил голову.

– Тан Вайтранский… Довакин. Наш лорд пал. А его наследник… он отбыл на службу в легион много лет назад, и вестей нет. – Он поднял взгляд, и в его старых глазах читалась новая, тревожная мысль. – Но сегодня… сегодня старый паломник, которого все считали юродивым, шепнул мне на ухо, прежде чем скрыться в лесу. Он сказал: «Дракон придет в день, когда в Хелген ступит Довакин. И его путь прольет кровь на ваш порог, чтобы полить корни нового древа». Мы не поняли… до этого часа.

Все смотрели на Аринтора. Взгляды, полные не просто благодарности, а почти что религиозного ожидания. Суеверие, страх и надежда сплелись в тугой узел и легли к его ногам.

– Видимо, – произнес он сухо, окидывая взглядом закопченные, измученные лица, – моё прибытие все представляли себе иначе. Больше фанфар, поменьше веревок на запястьях и никаких драконов на горизонте в первый же день.

Сначала пробежал нервный смешок, а затем кто-то не выдержал и громко рассмеялся, срывающимся, истеричным, но искренним смехом. Напряжение чуть спало. Хадвар ухмыльнулся, а самый молодой из шестерых негромко фыркнул.

– Шутки шутками, лорд Довакин, – сказал управляющий, вытирая ладонью лицо. – Но дело сделано. Вы пришли. Вы отстояли наше пепелище. И по древнему праву, в отсутствие лорда и известного наследника, совет деревни… то, что от него уцелело… просит вас. Возьмите бразды правления Рорикстедом. Станьте нашим лордом. Помогите нам не просто выжить, а подняться.

В этот момент через толпу протиснулся коренастый, плечистый мужчина в простой, но добротной одежде, с умными, острыми глазами. Это был сам Рорик, основатель и негласный старейшина деревни, чьим именем она и была названа.

– И не просто подняться, – добавил он, и в его голосе звучала твердая, деловая нота. – Лорд Довакин. У нас есть чем расти. Лес, каменоломня, река. Мы можем отстроить здесь не деревню, а город. Крепость и кузницу, которая станет новой опорой всему Фолкритскому владению. Но нам нужен лидер. Тот, чье имя уже гремит по Скайриму. Тот, кого зовут сами Седобородые.

Аринтор оглядел площадь: пепел, кровь, усталые, но полные упрямой надежды лица. Он посмотрел на своих шестерых спутников. Их лица, как всегда, были масками, но в глазах предводителя он уловил тот же кивок – не приказ, а молчаливое согласие с неизбежным. Выбор, которого у него не было с самого Хелгена.

– Сначала – тушим пожары, перевязываем раны и хороним мертвых, – объявил он, и его голос, тихий, обрел ту самую власть, которую он не искал, но которая сама нашла его в дыму сражений. – Потом – выслеживаем этого мага. А потом… потом обсудим ваше «новое древо». И то, как его поливать, чтобы оно не сгнило у корней.

И в его словах не было уже места шутке. Была только тяжелая, каменная решимость человека, у которого внезапно появилось не только имя и титул. Появился долг. И появился враг, чье лицо, искаженное фанатичной ненавистью, он теперь запомнит вовеки.

Глава 5: Пещера и Проклятье

Расследование началось с рассветом, под аккомпанемент карканья воронья, слетевшегося на пепелище. Аринтор – теперь уже лорд, носитель титула, который давил на плечи тяжелее любой кирасы – лично руководил прочёсыванием местности. Жители, чей горечь утраты сменилась холодной жаждой возмездия, разбились на группы и ушли в холмы и леса, прощупывая каждую тропу, каждую расщелину. Это был не поиск, это была охота.

Весть пришла на закате второго дня. Вернулась тройка во главе с хромым ветераном Гормом. Их лица, обветренные и почерневшие от гарь, светились не усталостью, а злым торжеством.

– Лорд, нашли логово, – отчеканил Горм, отдавая подобие чести. – К северо-западу, в скальной трещине у старой дороги. Следы свежие. И караул – двое ленивых щенков у входа курят.

– Как зовется место? – спросил Аринтор, пальцем водя по грубой самодельной карте.

– «Приют Редорана», – вступила охотница Сигрид, его спутница. – Старое разбойничье гнездо, лет двадцать как пустое. Теперь, видать, новыми жильцами обзавелось.

Решение созрело мгновенно. В штурмовой группе – он сам, пятеро его безмолвных теней (шестой остался командовать обороной деревни), Горм и молчаливый силач Боргни, чье присутствие было весомее любых слов. Перед выходом к ним подошел Хадвар. Бывший легионер выглядел смущенным, но решительным.

– Мне пора, лорд Аринтор, – сказал он, избегая смотреть в глаза. – Дядя Алвор в Ривервуде один, кузня без рук. Да и… мой долг Империи будто в другом мире остался. После Хелгена, после всего… – Он запнулся.

Аринтор молча протянул руку. Их рукопожатие было крепким, мужским.

– Твой долг передо мной выплачен сполна в Хелгене у плахи, – сказал Аринтор тихо. – Если понадоблюсь – Ривервуд знает, где искать. Иди с миром.

С облегчением на лице Хадвар кивнул и зашагал прочь, в свою, теперь уже далекую, мирную жизнь.

«Приют Редорана» оказался неприметной щелью в каменном теле утеса, искусно прикрытой завесой колючего бурьяна. Охранники, двое небритых головорезов в потрепанной коже, даже не успели понять, что смерть пришла с тихим свистом двух безупречно выпущенных стрел.

Внутри царил мир мокрого камня, гнили и чего-то металлического, кислого на запах – знакомого запаха страха и свежепролитой крови. Зачистка пещеры была методичной, безжалостной и почти бесшумной. Разрозненные бандиты, застигнутые врасплох в узких проходах, гибли быстро, их хрипы тонули в гуле подземных вод. В последнем зале, у тлеющих углей костра, нашли и его. Маг. Лицо, искаженное болью и безумием, в свете факелов казалось посмертной маской. Он попытался подняться, шепча заклинание, но «Фус», гулким эхом прокатившийся по сводам, швырнул его обратно на камни. Топор Боргни поставил точку.

И только в тишине, наступившей после последнего вздоха, они увидели истинное богатство логова. Это была не просто пещера. Стены боковых ответвлений сияли темными прожилками серебряной руды и рыжими подтеками железа. Рядом валялись кирки и уже набитые драгоценной породой мешки. А в нише, запертой на массивный засов, стояли три дубовых сундука. В них, переложенные соломой, тускло поблескивали в свете факелов слитки чистого золота.