Игорь Колесников – «Драконорожденный: Империя из Пепла» TES5 (страница 6)
Свет уходил из огромных, интеллектуальных глаз. Плоть под чешуёй начала темнеть, трескаться, отслаиваться, словно старая штукатурка. И тогда из распадающегося тела отделилось
Мир исчез.
Не было звука, не было боли, не было тела. Был только всепоглощающий ПОТОК. Океан чужой, древней, нечеловеческой памяти, силы, сущности. Он услышал рёв, но не ушами – всеми фибрами души. Увидел бескрайние просторы Тамриэля с высоты птичьего, нет,
А потом… тишина. Абсолютная, глубокая, оглушительная тишина. Он стоял на том же месте, дыша. На месте дракона зияла лишь груда быстро темнеющих, обугленных костей и пепел, развеиваемый ветром с дымом пожарища.
Солдаты Вайтрана, окровавленные, закопчённые, смотрели на него. Смотрели не как на соратника, а как на явление. На человека, в которого только что вошла душа дракона. Один из ветеранов, с опалённой бородой и пустыми от ужаса глазами, медленно, словно против своей воли, опустился на одно колено. Его губы дрогнули.
– Довакин… – вырвался у него шёпот, полный благоговейного страха.
Слово, словно искра по сухой траве, перескочило от одного к другому.
– Довакин… Поглотитель душ…
– Это он… Драконорожденный…
– Легенда…
Аринтор стоял, всё ещё чувствуя внутри бурлящий океан чужой силы. Он смотрел на свои руки – обычные, грязные, в царапинах. Никакого света. Никакого огня.
И тогда он поднял взгляд. На своих шестерых спутников. Они не встали на колени. Не прошептали легендарное имя. Они просто смотрели на него из-под глубоких капюшонов. Женщина со шрамом медленно, почти незаметно, кивнула, и в её глазах читалось не удивление, а… подтверждение. А их предводитель, высокий и недвижимый, произнёс всего три слова. Тихо, так, что их, казалось, услышал только Аринтор, чей слух теперь был обострён до сверхъестественной остроты:
«Тот не врал».
Кто? Кто не врал? О чём? Вопросы, целая лавина вопросов обрушилась на него, но они уже были иного рода. Это были не вопросы потерянного человека о своём прошлом. Это были вопросы человека, которого только что поставили в самый эпицентр бури, даже не объяснив, почему небо черно и откуда берётся ветер.
Он смотрел на бесстрастные лица своих таинственных спутников, чувствуя, как пустота внутри, наконец, заполнилась. Но заполнилась не воспоминаниями, а гулкой, зловещей тишиной перед грозой, чувством, что сама Судьба только что протянула к нему руку, и его путь, независимо от его воли, теперь навсегда изменился.
Глава 4: Титул и Обязанность
Глава 4: Титул и Обязанность
Возвращение в Вайтран было иным. Воздух вокруг них изменился. Раньше на них косились как на подозрительных бродяг, теперь же взгляды горожан выражали благоговейный страх и немой вопрос. Шепот, словно шелест сухих листьев, катился по их следам от самых ворот до крутых мощеных улочек, ведущих к Драконьему Пределу: «Довакин… Это он… Поглотитель душ…»
В большом зале под драконьим черепом ярл Балгруф встретил их не как просителей, а как героев древней саги. Облегчение от спасения башни смешалось в его глазах с глубоким, почти суеверным почтением.
– Ты встал плечом к плечу с сынами и дочерьми Вайтрана, – его голос, обычно грубоватый, звучал теперь торжественно и размеренно, – против тени из забытых легенд. Ты доказал, что сердце твое – сердце истинного норда, пусть даже прошлое твое скрыто туманом. По праву крови, пролитой за эту землю, и по моей воле как ярла, отныне я признаю тебя Таном Вайтрана. Дом, голос в моем совете и место у моего очага – твои.
Это был высший знак доверия, доступный чужаку. Ильдир одобрительно кивнул, а Фарангер, не спускавшая с Аринтора пронзительного взгляда, добавила:
– Как тану, ты можешь обзавестись собственным очагом. Проулф, торговец у площади, продает дом. Он давно пустует и требует вложений, но костяк его крепок, как кости дракона.
Аринтор молча склонил голову. Титул, дом… они казались чужими, тяжелыми, как парадные доспехи, надетые не по размеру. Якоря в бурном море, но якоря из чуждого металла.
Они покинули дворец, направляясь к таверне «Распутный цепень», чтобы, наконец, смыть с себя копоть и кровь. И вот, на каменной лестнице, ведущей с верхнего яруса города, это случилось.
Воздух содрогнулся.
Не метафорически. Физически, ощутимо. Камни под ногами издали низкий, едва уловимый гул. Аринтор замер, почувствовав, как вибрация проходит через все его тело, от пяток до макушки. В ушах, поверх привычного шума города – криков торговцев, стука молотков из кузни, – прорвался и встал над всем Голос. Неземной, составленный из грохота лавин, шепота веков и звона далеких звезд. Он звучал не снаружи, а изнутри, из самой глубины его нового, горящего драконьей душой существа.
– ДО-ВА-КИН…
Слово растянулось, наполнив собой пространство, казалось, заставив на миг замереть саму реку времени. Оно не звало. Оно констатировало.
Аринтор вздрогнул, инстинктивно схватившись за эфес меча. Его спутники мгновенно образовали вокруг него оборонительный круг, плащи отлетели, обнажив готовое к бою оружие. Хадвар, шагнувший следом, огляделся с диким взглядом.
– Что, черт возьми, это было? Землетрясение?
Но горожане вокруг лишь в недоумении останавливались, потирая уши. Они чувствовали дрожь земли, но не слышали Зова.
– Не землетрясение, – хрипло произнес предводитель шестерых, его глаза были прищурены, взгляд устремлен куда-то вдаль, к белым вершинам гор. – Призыв. Их голоса разносятся по костям мира. Это Седобородые. С Высокого Хротгара.
В этот момент на крыльцо Драконьего Предела вышел ярл Балгруф. Он не слышал Голоса, но видел замершую, напряженную группу и бледное лицо Аринтора. Понимание, тяжелое и мрачное, осенило его.
– Гром с Глотки Мира, – произнес он тихо, спускаясь к ним. Его лицо стало суровым, как гранит его трона. – Монахи с Высокого Хротгара. Они не вмешиваются в дела смертных. Но если они зовут тебя по Имени… это не просьба. Это знак судьбы, от которого не уклониться. Путь к ним смертельно опасен – и ледяные тролли, и сама гора норовят сбросить путника в пропасть. А их цели… их цели знают только они сами и, возможно, сами боги.
Аринтор медленно выпрямился. Внутри все еще звенело, отдаваясь эхом того многоголосого рыка. Но теперь в его голосе, когда он заговорил, появилась твердость, рожденная не памятью, а холодной, ясной решимостью.
– Если они знают мое имя, – сказал он, глядя куда-то поверх крыш Вайтрана, в сторону далеких заснеженных пиков, – то, возможно, знают и то, кто я. И почему драконы вернулись. Я пойду.
В таверне царила сдержанная тишина. Они сидели в углу, уничтожая простую, сытную пищу – жареного барашка, хлеб, сыр. Никто не притронулся к кувшину с крепкой медовухой. Алкоголь был роскошью для тех, кому не нужно было держать разум кристально чистым, а тело – готовым к мгновенному броску. Напряжение было осязаемым, как запах дыма, все еще clinging к их одежде.
Напряжение это разорвал гонец. Он ворвался в «Распутный цепень», скинув с головы капюшон, открыв перекошенное ужасом лицо, залитое потом и грязью.
– Вайтран! Весть из Рорикстеда! Деревня под ударом! Маги! Наемники! Они вырезают стражу, лорд Морнхолд убит у себя в зале! Поместье пало!
Ледяная волна прокатилась по их столу. Морнхолд. То самое имя, которое было в их легенде, прикрытии. Совпадение? Слишком идеальное, чтобы быть случайным. Это была не просто атака. Это был сигнал. Вызов. Или ловушка, поставленная именно на него.
Аринтор отодвинул тарелку. Его движение было спокойным, почти механическим.
– Собирайтесь, – сказал он, не повышая голоса, но в его тоне была сталь, не терпящая возражений. – Мы идем в Рорикстед.
Оставшуюся часть ночи они потратили не на сон, а на подготовку. У местного алхимика скупили все запасы зелья выносливости – густую, терпкую, отдающую горькими травами жидкость, способную на несколько часов заглушить усталость в мышцах и дать ногам скорость оленя. На рассвете они выдвинулись быстрым, экономичным шагом людей, знающих цену каждому вдоху. Но Рорикстед был далеко на юге, во владениях Фолкрита. У самых ворот Вайтрана им повезло: старый повозник на полуразвалившейся телеге, груженной бочками, согласился подбросить «до старого дольмена у развилки».
Два часа тряски по ухабистой дороге. Леса вокруг, обычно полные жизни, казались неестественно тихими, будто затаившими дыхание. Наконец, повозник остановил лошадь.
– Дальше не поеду. Отсюда до деревни – полчаса пешком. Но если там и правда резня… У меня внуки, сами понимаете.
Оставшиеся шестьсот метров они преодолели как тени, используя каждую складку местности, каждое дерево и валун как укрытие. Вскоре до них донеслось эхо битвы: уже знакомый лязг стали, отчаянные крики и сухой, раскатистый треск боевой магии. Над мирной долиной, где стоял Рорикстед, висела черная пелена дыма. Горели амбары, у коновязи кипела схватка между деревенскими ополченцами с косами да топорами и хорошо экипированными головорезами. А на холме, у стен поместья Морнхолд, вспыхивали и гасли снопы магических энергий – синие всплески холода и ослепительные нити молний.