Игорь Коган – Геном Прометея (страница 4)

Леонид кивнул, стараясь выглядеть просто заинтересованным клиентом. Внутри всё сжималось. Они предлагали ему добровольно надеть тот самый «Огнетушитель», который он с таким трудом выстраивал годами.

— А есть что-то... глубже? — спросил он, подбирая слова. — Не просто заглушить симптомы. А разобраться в причине. Иногда мне кажется, что...

Он замолчал, не решаясь выдать свою главную тайну.

Сергей наклонился вперёд. Его взгляд стал пристальным, словно он наводил резкость.

— Что ваши воспоминания... не совсем ваши?

Леонид замер. Они знают. Не догадываются — знают. Озеров умер не зря. Он оставил след. И они его нашли.

— Мы называем это «эффектом наложения», — пояснил Сергей. — Старые, травматичные паттерны перекрываются новыми, устойчивыми. Как в старинных манускриптах, где поверх одного текста писали другой. Вы слышали о таких?

Леонид кивнул.

— Технически, — продолжал Сергей, — мы просто реставрируем вашу психическую архитектуру. Аккуратно наносим новые, стабильные воспоминания поверх деструктивных. Как реставратор восстанавливает картину. Вы остаётесь автором своей жизни, просто... проводите редактуру. Хотите демо-версию?

Леонид не нашёлся, что ответить. Он сидел, ощущая, как почва уходит из-под ног. Его личную боль, его экзистенциальный ужас только что упаковали в маркетинговый слоган и выставили на продажу.

Сергей провёл его в соседнее помещение — небольшую, лишённую окон комнату, где доминировало кресло, похожее на кресло пилота истребителя, и матовый экран во всю стену.

— Не пугайтесь обстановки. Это для точности, — сказал Сергей, поднося к вискам Леонида лёгкий обруч с датчиками. Тот почувствовал слабое, почти неосязаемое жужжание. — Мы просто измеряем вашу базовую реакцию. Безболезненно.

Леонид молча кивнул, мысленно укрепляя барьер. Он чувствовал, как невидимые щупальца системы скользят по краям его сознания, ища лазейку.

На экране зажглись абстрактные узоры — плавные, гипнотические линии, перетекающие друг в друга.

— Первый образец. «Лёгкая уверенность», — пояснил Сергей, наблюдая за показаниями на своём планшете. — Наше самое популярное сырьё. Без побочных эффектов. Сейчас вы ощутите эталонную “сферу” — чистую уверенность. Обратите внимание на цвет — стабильное золото.

Леонид закрыл глаза, ожидая привычного шквала чужих ощущений. Но вместо этого его накрыла... волна. Ровная, тёплая, приятная. Словно ему мягко внушили, что всё будет хорошо. Не было ни дрожи восторга, ни сомнений, ни контекста. Чистая, стерильная уверенность. Эталонная копия чувства.

Его научный ум, вопреки страху, тут же включился в анализ.

«Амплитуда стабильна. Частота в альфа-диапазоне. Паттерн — искусственно сглажен, отсутствуют микроколебания, характерные для живого переживания. Это не эмоция. Это её идеальный, мёртвый слепок».

Он сидел, парализованный этим открытием. Они торговали не душами, а безупречными репликами.

— Любопытно, — голос Сергея прозвучал прямо над ухом, заставив его вздрогнуть. Леонид открыл глаза. Менеджер смотрел на планшет с нахмуренным лбом. — Ваши физиологические показатели в норме. Сердечный ритм стабилизировался, кожно-гальваническая реакция указывает на релаксацию. Но...

Он поднял взгляд на Леонида, и в его глазах исчезло дружелюбие, сменившись холодным интересом.

— Эмпатический отклик стремится к нулю. Как будто вы... сопротивляетесь товару. Наблюдаете за ним со стороны. У нас такое бывает с двумя типами людей: с теми, у кого врождённая алекситимия... или с теми, кто прошёл специальную подготовку. Вы не похожи на первого.

Леонид почувствовал, как леденеет кровь. Его раскусили. Не как самозванца, а как нелояльного потребителя. Он проглотил комок в горле, пытаясь найти оправдание.

— Я... я просто очень сосредоточился, — выдавил он. — Старался понять, что чувствую.

Сергей медленно покачал головой, его палец повёл по экрану планшета, стирая демо-запись.

— Нет, Леонид. Вы не чувствовали. Вы анализировали. Это совсем другое. Для такой... сложной натуры, как у вас, стандартные пакеты не подойдут. Потребуется расширенная диагностика.

Он не улыбался. Он выносил вердикт. Первый контакт закончился провалом. Игрок был раскрыт в первом же раунде.

Сергей, не скрывая раздражения, провёл Леонида обратно в приёмную. Воздух здесь больше не казался дорогим — он был густым и ядовитым.

— Подождите здесь. Для вашего случая требуется консультация старшего менеджера, — бросил Сергей и отошёл в сторону, что-то быстро и зло шепча в комм-линк.

Леонид остался стоять посередине стерильного пространства, чувствуя себя образцом на витрине. Он пытался осмыслить провал. «Они видят не мою ложь, а мой метод. Мой дар — это аномалия для их системы. Я для них — брак на производстве».

Его мысли прервало движение в дальнем конце коридора. Из-за матовой стеклянной двери вышли двое. Мужчина в таком же безупречном костюме, как Сергей, вёл под руку женщину. Она шла покорно, её взгляд был устремлён в пустоту. Абсолютную. В её глазах не было ни страха, ни печали, ни осознания происходящего. Идеальная, бездонная тишина. Как будто некто взял сознание и аккуратно, по всем правилам, извлек из него всё живое, оставив лишь безупречную, стерильную оболочку. «Стеклянный шар», — пронеслось в голове. И в этом образе было что-то до жути знакомое. Как будто он смотрел в возможное будущее самого себя, если его дар и его защита однажды не выдержат и сломаются в обратную сторону.

Леонид замер. Его собственный «Огнетушитель» был сломан, щупальца дара потянулись к женщине инстинктивно, жаждая хоть какой-то эмоции, хоть искры. И он наткнулся на ничто. Идеальную, бездонную тишину. «Стеклянный шар», — пронеслось в голове.

Мужчина, ведущий её, в это время говорил в комм-линк деловым, ровным тоном:

— Подтверждаю, нулевой-икс-Гамма-семьдесят три стабилен, параметры в зелёной зоне. Переводим в долгосрочный cold storage. По счету — clean. Следующий на линии — 7-Эта-12, профилирование моторных кластеров начато, прогноз выхода — оптимистичный..».

Леонид замер. Cold storage. Долговременное хранение. Для чего? Для человека? Выход. Output. Что они «выводят»? Навыки? Clean счет. Погашенный долг. Его разум, отточенный годами анализа, мгновенно сложил эти обрывки в чудовищную, невозможную мозаику. Они говорят о людях, как о продукции на конвейере.

Он не дышал. Слова жгли изнутри ядовитой логикой. Образец. Лот. Выход. Это был не жаргон психологов. Это был язык логистики, бухгалтерии и переработки.

На экране в холле, пока он ждал, мелькнула новость:

«Минздрав: новые случаи «психической деперсонализации» после нейротерапии в частных клиниках. Расследование приостановлено».

Под ней — логотип Santex.

Леонид запомнил. Santex. Вышки. Нейромониторинг.

В этот момент к нему подошёл Сергей.

— Старший менеджер свободен. Пройдёмте.

Леонид посмотрел на него и увидел не человека, а интерфейс. Как деталь машины. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и пошёл, чувствуя, как он все глубже погружается в зловещие загадки его новой жизни.

18:15. Состояние после посещения объекта «Эйдос».

Сенсорная память: стерильный запах, голограмма «уверенности» (искусственный паттерн, амплитуда ровная, частота альфа).

Визуальное подтверждение: субъект женского пола, состояние «стеклянного шара» (полное эмоциональное обнуление, этиология неизвестна).

Триггер: разговор персонала. Ключевые термины: «cold storage», «выход» (output), «профилирование кластеров», «чистый счет».

Предварительная гипотеза: объект «Эйдос» осуществляет манипуляции с человеческой памятью и эмоциями в промышленных масштабах. Процедуры, маркируемые как терапия, имеют признаки индустриального процесса.

Вопросы:

1.Технология извлечения «сырья» (эмоций/навыков)?

2.Юридический механизм превращения личности в «актив»?

3.Конечный потребитель «очищенных паттернов»?

Эмоциональный отклик: отвращение (70%), профессиональное любопытство (20%), личный страх (10% — «а если мой «Огнетушитель» даст окончательный сбой?»).

Вывод: объект представляет системную угрозу. Требуется глубокое погружение для сбора доказательств.

Цель: найти в системе «Эйдоса» досье на Тихонову А.К. (мать Веры). Установить механизм «стирания».

Личная заметка: Они не лечат. Они перерабатывают. Я должен это остановить. Даже если для этого придётся залезть в самое нутро этой машины.

ГЛАВА 4: АБСОЛЮТНЫЙ ВКУС

На следующий день Леонид снова стоял у дверей «Эйдоса». Над входом, почти незаметно, висел миниатюрный сенсор — такой же, как на вышках Santex, что тянулись по всему городу. Леонид мельком взглянул на него. «NeuroSync, — прочитал он логотип. — Сканируют прохожих на «повышенную чувствительность». Он знал: эти дроны не просто следят за настроением. Они ищут аномалии. Искажения в поле. Его собственный дар вздрагивал при их приближении, как компас рядом с мощным магнитом — не болью, а глухим предупреждением. Они сканировали не лица, а… частоты. И его частота, похоже, была в их списках.

На этот раз Леонид заходил не как робкий проситель, а как испытуемый, приглашённый на «расширенную диагностику». Его провели тем же путём, но свернули в другой коридор — более узкий, лишённый всякого декора, где стены излучали немое техногенное безразличие.

Дверь бесшумно отъехала, впуская его в цилиндрическую камеру, в центре которой находилось кресло, напоминавшее одновременно стоматологическое и кабину пилота. Здесь его ждал не Сергей, а новый человек — мужчина лет сорока в строгом сером костюме, с лицом, на котором читалась лишь профессиональная собранность.