Игорь Коган – Геном Прометея (страница 6)
Даже корчась от страха, он собирал данные. Его «Я» — объект исследования. Его агония — экспериментальные данные. Датчики жалобно запищали.
Его разум, вопреки страху, выстраивал модель:
«
Он прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Перед глазами — пятна. Чужой ужас отступал, оставляя дрожь, тошноту и стыд за беззащитность.
Тошнота подступала к горлу. Он вспомнил, как Вера однажды сказала вполголоса: «Моя мать — как стеклянный шар. Всё внутри на месте, но ни один луч не проходит насквозь». Он тогда не понял. Теперь — понял. «
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Он поднял взгляд на Виктора.
И увидел не шок. Не извинения. Восхищение. Холодное, научное, алчное. На лацкане костюма — маленький значок: перо в круге. Леонид не придал значения. Просто заметил. Как царапину на стекле.
— Невероятно, — прошептал менеджер, его глаза горели. — Большинство просто морщатся. Вы... вы проживаете его. Целиком. Ваша система зеркальных нейронов не отражает. Она воплощает.
Он сделал шаг ближе, голос стал доверительным, почти интимным:
— Я понимаю, это может шокировать. Но то, что вы испытали — это и есть сырая суть нашей работы. Мы не торгуем теориями. Мы торгуем опытом. И чтобы оценить его, нужен дегустатор с абсолютным вкусом.
Виктор выдержал паузу, давая Леониду осознать сказанное.
— С такими данными вы можете быть не клиентом. Вы — наш лучший оценщик. Единственный, кто способен не проанализировать товар, а проверить его на себе. Ваш «дар»... это не проклятие. Это высшая квалификация. Мы предлагаем вам должность «дегустатора эмоционального сырья». Зарплата… позволит вам забыть о финансовых проблемах. И главное — вы получите доступ. Ко всем архивам, ко всем исследованиям. Вы сможете найти ответы на свои вопросы.
Леонид стоял, опираясь о стену, и смотрел на него. Его всё ещё трясло. Тошнота подкатывала к горлу. Он видел перед собой «образец 0X-Гамма-73» с мёртвыми глазами. Он чувствовал на себе взгляд Виктора — взгляд на уникальный, редкий инструмент.
Он ненавидел их. Ненавидел этот холод, этот цинизм. Но Виктор был прав. Это был единственный путь внутрь. Единственный шанс докопаться до правды. До ответов на вопросы, которые теперь жгли его изнутри: что они выкачивают из людей? И… могло ли это коснуться его самого?
Он сделал глубокий вдох, выпрямился, оттолкнувшись от стены. Голос его был тихим, но чётким.
— Я согласен.
В глазах Виктора вспыхнуло удовлетворение.
— Рад это слышать. Завтра в девять. Вам выдадут пропуск и планшет с первым заданием. Добро пожаловать в «Эйдос», Леонид.
Леонид вышел из камеры, не оглядываясь. Он шёл по стерильному коридору, и каждый шаг отдавался в его ушах тяжёлым, металлическим стуком. Он только что продал себя в рабство системе, которая перемалывала души. Но в груди, поверх тошноты и страха, тлел крошечный огонёк — огонёк охотника, который наконец-то получил пропуск в логово зверя.
ГЛАВА 5: МЕНЮ ГРЕШНИКОВ
Планшет гудел, встраиваясь в сеть «Эйдоса». Первый же файл во внутренней базе носил циничное название: «Меню Грешников.pdf».
Леонид пролистал его. Сухие строчки обжигали, как током.
Дверь открылась без стука. Вошёл Виктор, его куратор.
— Осваиваете ассортимент? — Виктор кивнул на планшет. — Наше «меню». Клиенты — слабаки, неспособные пережить собственное прошлое. Мы даём им забыть. За деньги.
Леонид сглотнул ком в горле. «
— Вам первое задание, — Виктор протянул карту памяти. — Партия «сырья». Категория «Базовая радость». Проверьте паттерн на стабильность.
Как только Виктор вышел, Леонид вставил карту в слот. Данные пошли густым, тяжёлым потоком. Он закрыл глаза, отключив «Огнетушитель» на минимальный уровень. Рисковал, но иначе оценка была бесполезной.
И его накрыло.
Не просто радость. Это был яркий, слепящий всплеск. Солнечный свет, играющий на струях горной реки. Холодный ветер, обжигающий щёки. Но под этим — липкий, чёрный осадок. Горечь. Отчаяние.
«Субъект: женщина, 30-35 лет. Контекст: воспоминание о походе в горы. Спутник — мужчина. Эмоциональный фон донора: глубокая депрессия, финансовое отчаяние. Мотивация продажи: долги. Вывод: «Эйдос» выкупил последнее счастливое воспоминание у человека на грани».
Его научная часть мозга тут же проанализировала данные: «
Но он-то видел больше. Вспышка радости была лишь верхним слоем. Под ней сквозил сломанный внутренний стержень, следы слёз, безвыходность. И ещё… деталь. Чёткий визуал: на руке мужчины была татуировка — стилизованная змея, кусающая свой хвост.
Уроборос. Змея, пожирающая свой хвост.
Где-то он видел этот символ. Не в музее. Не в книге.
В кабинете... да. У Волохова, на перстне. Или на переплёте книги?
Память отказывала. Но совпадение было слишком точным, чтобы быть случайным.
Он отключился, едва не задохнувшись. В ушах стоял звон. Перед глазами — образ несчастной женщины и этот символ.
Леонид сидел в своей квартире, перед ним горели два экрана. На одном — сырые данные ЭЭГ с его сеансов медитации, где он пытался вызвать «то самое» детское воспоминание о зоопарке. На другом — декодированные паттерны из «Эйдоса», которые Виктор прислал ему для «тренировки распознавания артефактов».
Он загрузил в аналитическую программу свой собственный паттерн. Программа выдала предупреждение: «
Леонид похолодел. Он стёр результаты, сердце заколотилось. «
Чтобы проверить, он взял «сырьё» из «Эйдоса» — паттерн «Первая любовь» (донор — мужчина, 45 лет). Запустил тот же анализ.
Программа снова выдала предупреждение. То же самое. Тот же специфический «след» — алгоритм сглаживания переходов, словно память прошла через один и тот же цифровой фильтр.
Он наложил оба графика друг на друга. Кривые почти совпали.
«22:17. Сравнительный анализ паттернов: личный (воспоминание «Зоопарк», возраст ~7 лет) и образец «Первая любовь» из базы «Эйдоса». Результат: совпадение по маркеру «нейронный шов» — 97,3%. Маркер представляет собой алгоритмический артефакт — белок-интегратор, неестественно стабилизирующий синаптические связи в момент формирования энграммы.