Игорь Кильбия – Август навсегда (страница 11)
Увлеченная зрелищем, она и не заметила, как на улочку свернула женщина, идущая со стороны главной улицы, и пошла ей навстречу. Если бы Саша издали заметила ее, то постаралась что-нибудь придумать, но она ничего не видела вокруг себя, кроме луж, позволив женщине подойти совсем близко. А когда та окликнула ее, было поздно.
Александра не сразу осознала, что к ней кто-то обращается, да еще и называя ее по имени. А когда подняла голову, обомлела.
Напротив нее стояла та самая подруга матери, которую видела ранее. Женщина была одета в полупрозрачный дождевик с каким-то детским рисунком и почти такие же, как у Саши, резиновые сапоги. В каждой руке она несла по промокшей сумке. Вероятно, шла откуда-то издалека, раз ее поклажа успела настолько вымокнуть. Все это Саша заметила, потому что прятала глаза, стараясь не смотреть женщине в лицо.
– Александра, ты меня не узнаешь? – повторила женщина.
Говорила она мягко, без укора. Саша замялась, спешно пытаясь принять решение, как ей поступить дальше. И сдался ей этот дурацкий мусор! Надо было посидеть в саду.
– Саша, – чуть громче сказала она. – Ты помнишь меня? Это я, Зинаида Петровна. Я подруга Веры Алексеевны, твоей матери.
Женщина улыбнулась и подошла ближе. Саше пришлось приложить усилие, чтобы рефлекторно не отшатнуться от нее.
– Здравствуйте, – собралась Александра с духом и вступила в разговор. – Простите, что сразу не узнала, я просто приболела немного, чувствую себя плохо. А вас я помню, вы приходили к маме, когда я маленькая была.
– Ох, милое дитя, – Зинаида Петровна в порыве нахлынувших чувств поставила сумки прямо на землю и крепко обняла Сашу. – Я так рада тебя видеть. Мы ведь уже встречались летом, ты, наверное, и не помнишь. Я только-только переехала обратно, ты меня не признала. А вот я сразу подумала, неужели Верина дочь. Ты такая красавица выросла.
– Спасибо, – Саша с трудом смогла вымолвить хоть что-то, ошеломленная таким поведением.
– Ох, девочка, – подруга матери приложила ей ко лбу ладонь, – да ты совсем горячая. И еще ходишь в такую погоду под дождем. Что там у тебя? Мусор? Ничего страшного, бери его собой и пойдем ко мне. Я все-таки бывшая медсестра, сейчас тебе лекарств хороших дам и чаем напою.
Саша ровным счетом не понимала, как так вышло, что она безропотно согласилась и пошла вместе с Зинаидой Петровной. Ей опять казалось, что повторяется история с больницей: она просто хотела решить какой-то плевый вопрос, а вместо этого обретала себе проблем.
С другой точки зрения, Зинаида Петровна была куда лучше, чем рыжая врачиха и ее больничка. Интересно, как там Деймос?
Но поразмыслить об этом ей не довелось, потому как Зинаида Петровна болтала без умолку. Сначала она рассказывала про их дружбу с матерью Саши, припоминая былое. Затем кое-что поведала и про себя.
Оказывается, ей пришлось уехать из-за мужа – тому посулили высокую должность в далеком городке и они переехали. С матерью какое-то время они поддерживали общение, обмениваясь письмами и звонками, но потихоньку все снизошло на нет. Поэтому про мать Зинаида Петровна ничего толком не слышала, кроме того, что та умерла.
Женщина показала себя с интеллигентной стороны и не стала напрямую спрашивать, что произошло с матерью. Саша мысленно сказала ей за это «спасибо».
За разговором они довольно быстро добрались до дома Зинаиды Петровны. Саша смогла рассмотреть его вблизи: необычно было то, что забор хоть и выглядел дряхлым и покосившимся, за ним, однако, возвышалось вполне добротное строение, которое, судя по всему, недавно отремонтировали. Участок тоже радовал глаз своей ухоженностью. Сразу стало видно, что подруга матери любила вести хозяйство, и это у нее отлично получалось.
– Ты не обращай внимания на забор, – пояснила она такую странность. – Мы его с мужем специально делать не стали. Нечего излишнее внимание привлекать. Счастье любит тишину, как говорится. Мусор вон в тот бак кинь, у нас своя мусорка, не надо туда-сюда бегать лишний раз. Раз в месяц отдельная машина приезжает забирать.
Пройдя через участок по выложенной из камня извилистой дорожке, они поднялись на крыльцо и вошли в дом.
Внутри все было под стать: аккуратно, ухожено и прибрано. Сашино жилище не шло ни в какое сравнение с этими хоромами. Здесь сияла чистота, и все лежало на своих местах. У Саши же царствовал беспорядок, полумрак и ощущалась затхлость, словно бы время остановилось.
Хотя все это являлось делом привычки – Александра, например, помещением хоть и восхитилась, но чувствовала себя будто раздетой. Слишком много имелось свободного и светлого пространства.
Саше пришло на ум забавное сравнение, что ее скромная персона являлась пауком, а подруга матери божьей коровкой.
Сняв верхнюю одежду и обувь, Зинаида Петровна провела небольшую экскурсию по своему жилью.
– Когда мы обратно сюда вернулись, – делилась она впечатлениями, – жуть что творилось. Оказывается, дом хоть и закрытым стоял, его какие-то голодранцы облюбовали. Муж мой, Петр, мне все мозги прополоскал, чтобы я его продала, все равно, вроде как уезжаем. А ведь я тут росла. Всю жизнь, считай, в нем провела. Как же продать родную кровиночку? Это же часть меня, часть души. Еле-еле отвадила, чтобы отстал от меня со своими идеями. Говорю, а вдруг пригодится еще? Детям, внукам… – она, как показалось Саше, на секунду изменилась в лице, но затем, как ни в чем не бывало, продолжила. – Да и продали бы мы его. Не втридорога же, а за копейки какие-то. И что мы на них купили бы? Проели, прогуляли, а дома то уже нет. Вот видишь, права оказалась, не зря оставили. На старости лет решили вернуться в родные края, там-то место чужбиной стало.
Она скорбно вздохнула и повела Сашу на кухню разбирать сумки и ставить чайник.
– А где ваш муж? – поинтересовалась Саша, сделав это скорее для приличия, ведь за все время, она сказала одну-две фразы, в основном лишь поддакивая и качая головой.
– Он то, – Зинаида Петровна водрузила сумки на стол и начала разбирать одну из них. – Делами занят. Он на пенсии, скучно ему, как-никак всю жизнь был при деле. А тут работать не надо, но руки-то просят. Вот и занимается всяким-разным. Целыми днями в сарае пропадает, все сооружает что-то, конструирует, как он говорит. Сегодня спозаранку поехал в город, надо ему найти какие-то… детали, – не сразу вспомнила она нужное слово.
Зинаида Петровна шутливо отмахнулась, мол, не наше это женское дело, в мужскую придурь лезть и достала из сумки большую куриную тушку.
– Погляди, а, – с довольным видом, вертела она ее в руках. – Это не магазинная, у одного фермера беру. В этом плане здесь раздолье. В городе оно как? Привезут всякой гнили и выложат по полкам, берите, покупайте. А здесь чего только нет и все качественное. Да, чуть дороже, но переплачиваешь-то за качество. Я поэтому в город и не уезжу. Вот только Петр туда изредка наведывается за своими… деталями, – опять она забыла слово и не сразу вспомнила.
– Я тоже в городе редко бываю, – неожиданно для себя разоткровенничалась Саша.
Сказала и тут же прикусила язык: ведь не далее как вчера схожие откровения чуть не упекли в психушку.
– Глядишь, так оно и к лучшему, – деликатно отозвалась Зинаида Петровна, и засунула курицу в морозилку. – Всю жизнь тут жили, не тужили. И ничего. И сейчас проживем. Ох, ты такая худенькая, прямо как в детстве. В отличие от моей, ты всегда тростиночкой такой была.
Зинаида Петровна резко умолкла, словно сказав лишнего, и с задумчивым видом полезла дальше в сумку за продуктами.
– Ты смотри, какие! Это не захудалые магазинные, – запричитала она, извлекая упаковку с яйцами.
Но Саша в тот момент ее практически не слышала – она кое-что вспомнила. Что-то очень далекое из детства. Когда-то воспоминания об этом стерлись из ее памяти, но она вновь обрела их.
У Зинаиды Петровны тоже росла дочка. Вроде бы немного постарше. У нее имелись проблемы со здоровьем: Саша помнила, что та была пухленькая, с добрым одутловатым лицом. Она редко выходила на улицу, но иногда Зинаида Петровна приводила ее к ним в гости. А два или три раза Саша сама оказывалась в гостях у них.
Дочка слыла молчуньей и говорила редко, но к Саше относилась хорошо. А еще у той были очень грустные, но умные глаза. По крайней мере, так тогда казалось Александре.
Вот только как ее звали? Как ни силилась, Саша не смогла вспомнить имени. Не смогла она выудить из памяти и обстоятельства, при которых дочка пропала из ее поля зрения. Но тут, скорее всего, объяснялось просто: они ведь с семьей уехали в другой город, о чем недавно упоминала Зинаида Петровна.
– …петрушка какая хорошая, – продолжала щебетать подруга матери, не заметив, что Саша несколько отвлеклась. – У нас на огороде тоже росла, эту я так, на пробу взяла. Интересно сравнить. А ты что-нибудь выращиваешь?
Саша поняла, что очень вовремя отогнала воспоминания, иначе пропущенный вопрос сразу бы поставил ее в неловкое положение.
– У меня растет смородина и слива, – Саша призадумалась и добавила, – крыжовник есть, щавель. И облепиха, но я ее не собираю.
– Как же ты это, – посетовала она, – облепиха такая вкусная штука! А какие из нее напитки получаются, м-м-м. Если сок выжать, а потом с водой перемешать. Она у тебя еще не испортилась?