Игорь Голубятников – Времена Гада. Книга 2. Весна Лилит (страница 9)
На приливной волне всеобщего обожания Толик скользил, как сёрфингист на доске малибу. Учителя сквозь пальцы смотрели на постоянно ухудшающиеся оценки. Одноклассники со всей готовностью давали списывать домашние задания по математике и русскому. И уж точно любая из девчонок не отказала бы ему ни в чём. Ну, почти ни в чём!
Телефон в квартире практически не умолкал. Слух о Толиковых подвигах прошёл-прошумел по всему городу. Прекрасные Лены, Светы, Маргариты и Лорианны не давали его матери ни отдыху ни сроку.
Не выдержав постоянных марш-бросков от стирки, уборки, глажки, готовки к трезвонящему телефону, она взмолилась и Христом-богом попросила сына не давать больше никому их номер.
Тот ответил, что он-де, мол, и так его никому не даёт, а воздыхательницы передают информацию друг дружке по «сарафанному радио». Всё же после неравной борьбы с томными вдохами-выдохами номер телефона отцу пришлось сменить. На какое-то время по вечерам в квартире стало спокойней.
Толику девичьего внимания, однако, отнюдь не хватало, и он шустренько придумал новое развлечение. По субботам, когда отец с братиком ходили к ортопеду лечить колени, он выставлял на балкон радиоприёмник и врубал на полную катушку музыку многочисленных ВИА, щедро транслируемую на коротких волнах местными «радиохулиганами». Их постоянно отслеживали, пеленговали и вылавливали, но доморощенные мастера паяльных дел продолжали засорять рабочие частоты милиции, аварийных служб и скорой помощи.
Проходившие мимо девицы задирали головы на зов, обнаруживали на балконе обнажённого по пояс Толика, невольно притормаживали. Парень заводил с ними лёгкий непринуждённый разговор. Некоторые с охотой беседу поддерживали и даже соглашались зайти в гости.
– Нет, ну это уму непостижимо! – возмущалась мать. – Уходишь – одни босоножки у порога, приходишь – другие!
Толик обнаглел до такой степени, что однажды на переменке, стоя в столовской очереди за гуляшом, приложился обеими руками к упругой очаровательной попке девушки-гимнастки из параллельного класса. При всём честном народе к пышным хлебам под коричневой юбкой прильнул!
Девушка резко, по-спортивному, обернулась, глянула с любопытством прямо в голубые глаза охальника. Может, ждала продолжения мизансцены. А может, хотела испепелить озорника дотла. Кто ж его знает?!
Толик неожиданно для себя засмущался, перевёл взор на алюминиевый бак с надписью «первое блюдо». После минутной всеобщей паузы стоящие сзади возмущённым хором потребовали не задерживать раздачу кормов.
Отец с прошлого года преподавал на вечернем факультете политехнического института и только что сподобился получить звание доцента. Кафедра сочла своим долгом понудить счастливчика к «накрытию поляны».
Фуршет растянулся на целый месяц с техническими перерывами.
Новоиспечённый доцент покорно угощал маститых коллег. Всю, блин, передовую кафедру машиностроения! Мать с плохо скрываемым ужасом наблюдала за перпетуум-процессом поглощения закусок и напитков.
Толик позволил себе в пристутствии одного из поддатых светил науки высказаться на тему, что, мол, «на халяву и уксус сладкий, и хлорка – творог»! Светило немедля потемнело – для великовозрастных выскочек порой и подросток может стать эклипсом.
Поздно вечером, пока учёная братия увлечённо дискутировала на кухне, пополняя тарелки шашлычком, а фужеры коньячком, Толик пошёл принять душ. Мать укладывала спать младшего брата.
Встал на колени под гусаком, намочил голову, стал втирать шампунь в волосы. Вдруг дверь ванной резко распахнулась. На пороге предстали, поддерживая друг друга за плечи и талию, давшее обидку светило и отец.
Вначале Толик не понял, что его откровенно, как раба на невольничьем рынке, обозревают в натуральном виде взрослые упоротые дяденьки. Но заплетающийся язык отца прояснил суть.
– Я ж те грил, Пётр Григорич: сссын у меня – мммладец!
– А чо ж он тада…
– Мммладец! Но ппподлец!
Толик не знал, куда деваться со стыда. Прибежала мать. Оттолкнула мужиков, захлопнула дверь, заорала на всю квартиру:
– Ты што, муженёк, совсем сдурел?! Ему же неудобно!
– Харрроший у меня сссын! – продолжал убеждать отец обидчивого коллегу. – Но… ппподлец!
Мама вытолкала выпивох из квартиры. Толик, едва промокнув полотенцем тело, спрятался в спальне. Зарылся в одеяло с головой, зарыдал…
Мать подошла, присела на краешек кровати, попыталась обнять сына. Он оттолкнул её, отвернулся, сквозь всхлипы выкрикивал:
– Не семья вы мне! Не буду я с вами разговаривать! Не буду!
Мать тоже всхлипнула, закрыла глаза полотенцем, вышла из спальни. Отец не извинился ни вечером, ни утром, ни в последующие дни.
Петушился перед зеркалом, на упрёки и увещевания матери натужно отбрыкивался:
– Все живут под моей крышей, в моём доме, кусок хлеба имеют. Какого рожна вам ещё недостаёт?! Опомнитесь!
В секции тренер сказал, что в ближайшие полгода Толику приходить на занятия не стоит. Весной будет всеобщая школьная диспансеризация. Если врачи дадут положительное заключение о состоянии его рёбер и психики, то можно будет возобновить тренировки.
Надо было срочно чем-то заполнять свободное время. Один из зауважавших его после драки школьных хулиганов, Мишка Сос, пригласил в тренажёрный зал, где они с такими же конкретными пацанами «качали железо». Так Толик познакомился с новомодным бодибилдингом.
К следующему лету у паренька стали постепенно очерчиваться плечевой пояс и рельефые «кубики» на прессе.
В клубе царила атмосфера безоговорочной поддержки «своих» в любых жизненных ситуациях, включая нередкие «разборки» с соперничающими заведениями. И такое же безоговорочное подчинение «пахану» – накачанному неулыбчивому директору, говорящему медленно, мало, но смачно.
– Всем улыбаться – зубы окисля́тся! – учил он. – И зарубите себе на носу, пацаны, чем меньше у мужика понтов, тем чётче он фильтрует базар.
Ближе к весне у Толика и его сверстников опять забродил тестостерон в кровяном сусле. Понизить его уровень не удавалось даже удвоением физической нагрузки в спортзале.
Парень самоотверженно потел под хриплый голос Владимира Семёновича Высоцкого, гремящий под расстроенную напрочь гитару:
Восхищался Аркадией и Молдаванкой вместе с «шансонье» Аркашей Северным:
Тренер обратил внимание на чрезмерное количество «блинов» на отжимаемой Толиком от груди штанги, посоветовал качаться без фанатизма во избежание прихода на постой верного спутника тяжелоатлетов – почечуя.
– Те скока лет? – поинтересовался «пахан», называемый «качками» также Олег Юрьич или, коротко, – Юрьич. – Семнадцать?
Помог Толику положить штангу на стойки.
– После тренировки зайди в каптёрку. Базар есть.
Сполоснув торс, Толик зашёл к шефу. Была середина апреля, центральное отопление уже отключили, и Юрьич предложил подопечному согреться чайком. Тот с удовольствием согласился.
– Ты ведь боксом занимался. Так? – начал разговор тренер.
Толик отхлебнул заваренного на душистых алтайских травах напитка.
– Было дело, – согласился, не выпуская из рук горячую кружку. – Почти год ходил.
– А чо бросил? – продолжил расспрос Юрьич, подливая себе кипятка из самовара.
– Да я бы и не бросил… – замялся Толик. – Просто тренер после травмы сказал, что надо на время притормозить.
– Какой травмы? – подул на пар, поднимающийся над бокалом, Юрьич.
– С гопниками подрался, – нехотя сказал Толик. – Их больше было.
– Понятно, – кивнул пахан. – Ну, а причина драки? Или просто «докопались»?