Игорь Голубятников – Времена Гада. Книга 2. Весна Лилит (страница 10)
– Из-за девчонки… – потупил голову ученик.
Понимал, что босс за это его не похвалит.
– Заступился? – уточнил Юрьич. – Или не поделили?
– Не поделили, – совсем упал духом парень.
– Нашли из-за чего бодаться! – хлопнул себя по колену тренер. – У тя столько этого добра будет, что надоест! Любая баба на передок сла́ба…
Он поставил бокал на покрытый оргстеклом стол, глянул испытующе.
– Слушь сюда! Скорость удара ты не потерял. Костяк и мышцы укрепил, а гибкость у тебя ещё натуральная, возрастная. Короче, тут у нас с одобрения соответствующих инстанций организуется секция по изучению каратэ. Боевая борьба такая, японская. Слыхал?
– Не-а… – задумчиво протянул Толик. – А чо там делают?
– Бьют и отражают удары! Короче, вести секцию будет один сириец. Второкурсник с училища. Набирают строго двадцать человек. Пасти это дело будут… сам знаешь кто! Так что решай, в масть тебе это по жизни или как? От себя могу добавить, что перспективы очень заманчивые. В органы попасть желающих – херова туча! Ежели не лоханёшься, все в шоколаде будут.
– А ответ когда давать? – полюбопытствовал Толик.
– Чем скорее, тем лучше! Но предкам скажи обязательно.
Вечером Толик поведал дома о предложении тренера. Мама сразу стала отговаривать его.
Её старший брат, дядя Лёва, служил офицером КГБ. Именно поэтому он и переезжал так часто со своей семьёй из одной страны в другую.
В Корею и Венгрию по молодости не попал, а вот в Чехословакии в 1968-м поучаствовал. Потом курировал прокладку сверхсекретного кабеля связи по морскому дну в Болгарию. А сейчас в ГДР жил. В Вюнсдорфе.
Выглядел дядь Лёва внешне, как чудотворец Николай Мирликийский – с такими же резко очерченными скулами, похожим на яхтенный кливер носом, впалыми глазами и впечатляющей залысиной. Но чудотворец постился, молился, великими подвигами всячески изнурял себя. А вот почему дядька так высох?!
Обожал дядь Лёва охоту и рыбалку. Демонстрировал друзьям и родственникам фото с метровой щукой, выловленной им в одном из водоёмов Восточной Германии.
Толик, глядя на фото, сразу вспомнил старую сказку о Емеле-дурачке, получающем по щучьему веленью, по своему хотенью всё што хошь. И новую, братьёв Стругацких – «Понедельник начинается в субботу». Вот интересно б узнать: а сказочный Емеля был такой же востроносый?!
Он поинтересовался как бы невзначай, выполнял ли дядькины желания пойманный трофей? Достаточно ли было чекисту только звонко чихнуть и многозначительно высморкаться? Или офицер «призвал его к ответу» как раз за небрежное отношение к исполнению служебных обязанностей?!
Дядька предпочёл промолчать. Видимо, потому, что щуки и носы кливером в его ведомстве имели сакральное значение. Хоть в старых сказках, хоть в новых директивах.
Отец же, то ли с восторга, что сына могут взять в органы, то ли с припорошённого новостями шлейфа вины за свои пьяные подвиги, начал нести какую-то пургу про строительство развитого социализма, священный долг и почётную обязанность. А ещё про то, что все мы должны быть «колёсиками и винтиками» в несокрушимой машине советского государства.
Толик, успев повидать на улице реальную, а не газетную, жизнь, весьма благоразумно не перебивал папашу и безропотно дослушал его агитпроп до победного конца. Хотел в какой-то момент напомнить про недавнюю утрату партбилета и бессонные ночи «Винтика и Шпунтика», но сдержался.
В новую секцию решил записаться. А вот в комсомол так и не пошёл.
В группе их было ровно двадцать человек, все одногодки. На занятия ходили трижды в неделю в спортивный зал военного училища связи.
Посторонних не пускали, подглядывать за тренировками в окна тоже не позволяли. Специально выделенный на должность сторожевого пса ефрейтор из взвода обслуги иностранных курсантов гонял досужих ротозеев почём зря. Заливался непечатным лаем, грозил порвать нарушителей, как Тузик грелку!
Тренировки проходили всегда одинаково: разминка, прыжки руками вперёд через стоящего в партере партнёра, коллективное изучение ударов и блоков защиты, растяжки и спарринги.
Сирийский сенсэй был росточком невысок, комплекцией худощав. Зато имел роскооошные чёрные усы и блаародную проседь на висках!
Звали его Ахмед Аль-кто-то-там, и был он, как выходец с арабского Востока, хвастлив до бесконечности воистину космической. И так же бесконечно горд и обидчив.
С его слов, он успел побывать в плену у израильтян, бессовестно отобравших десять лет назад у Сирии Голанские высоты. Случилось это во время ночной вылазки мстителей из городка Эль-Куне́йтра на отжатые у них во время Шестидневной войны стратегические холмы. Науськиваемые и снабжаемые Кремлём, арабы объединились и учинили войну Судного Дня. Такую же бесславную, как и предыдущая.
Иорданцы, египтяне, сирийцы и иже с ними потеряли тогда горы поставленной Союзом техники и кучу собственного народу. Но не боевой дух. Вылазки и теракты продолжались без устали.
Дело было в феврале 1974-го, соседний пик Хермон весь покрылся снегом. Как ромовая баба сахарной патокой. И Голаны тоже слегка припорошило рыхлым сахарком. Вот сирийцы и решили полакомиться!
Карабкаясь по крутому склону, Ахмед поскользнулся, пополз вниз, отчаянно цепляясь за кустики, а когда наконец притормозил всеми конечностями, в анус ему недружелюбно упёрлось нечто весьма твёрдое. К счастью, это оказался всего лишь ствол винтовки М-16. Держал её хамски улыбающийся израильтянин.
Ахмед оставил на земле свой «калаш», сложил поднятые руки за затылком, медленно встал. Шайтанов было двое.
Один из них взял автомат, повесил себе на плечо, а второй постыдным стволом винтовки подтолкнул его на тропу, ведущую к укрепрайону наверху холма. Ахмед начал медленно подниматься.
Идти по узкой дорожке можно было только гуськом. Первым шёл израильский
Куда-то подевалась, как вместе со снегом испарилась, вся сплочённая команда храбрых сирийских сладкоежек. Кругом было так тихо, что с редкими порывами ветра до Голан временами долетал заунывный утренний призыв к намазу муэдзина с минарета в Эль-Кунейтре.
В этот момент щуплый сенсэй всегда понижал голос, прищуривал глаза, натягивал на лицо героическое и мстительное выражение. Как Абдула из «Белого солнца пустыни», когда хотел убить любимую жену Джамилю.
– Аллаху акбар! Перед форт на висате, где тарапа сталь широк, я пользавал беспечнаст канваир и бежаль. В адин пирижок два удар делаль!
Ахмед на каждой тренировке показывал этот прыжок, растягивал ноги в эффектном шпагате на высоте собственной головы. А ещё любил демонстрировать мава́ши-гири и застывать в том же шпагате с выше-плеча-вытянутой ногой, как бы приглашая учеников запечатлеть его образ у себя в памяти на веки вечные.
Толик на эти фотосессии внимания особо не обращал – тело его от бесчисленных прыжков, кувырков, ударов и блоков первые два-три месяца болело нещадно.
Он просыпался, едва задремав, от неудачных поворотов, поз и будоражащих сознание гортанных выкриков смуглого сенсэя: «ха́джимэ!», «ити!», «ни!», «сан!», «си!», «роки!», «хити!», «хати!»
Покряхтывая, обречённо приподнимался на «хати», брал в постель приёмник ВЭФ-202, приобретённый недавно отцом, ловил запрещённый в СССР и нещадно заглушаемый «Голос Америки». Эндрю Ллойд Уэббер стучал в его сердце!
Ровно в 22.00, после чтения нескончаемого романа под малопонятным названием «Архипелаг ГУЛАГ», вражеская станция транслировала музыку рок-ансамблей. Так Толик впервые в жизни услыхал «битлов».
Он завёл блокнот, где оценивал каждую песню плюсиками. Больше всего плюсиков, аж по четыре штуки, стояло напротив
Толик «don`t care about» длинный роман писателя со странной, нарочно не придумаешь, фамилией – Солженицын, но голоса Пола Маккартни и Джона Леннона вызывали у него сладострастное блуждание мурашек по предплечьям. Сравнимое по эффекту с оргазмом. Или катарсисом. Хотя кто ж его знает, с чем именно, пока сам не ощутил?!
Под влиянием запрещённых голосов еретик Толик немедля записался на курсы в ближайшем ДК, упросил родителей купить гитару. Уже через несколько занятий с восторгом высекал из ленинградского продукта стоимостью двадцать рублей сорок копеек бесценный «битловский» рифф!
К концу девятого класса они со Славиком и Севиком сварганили ВИА «Искатели». В барабанщики напросился хулиган Мишка Сос. А в репертуаре вскорости появились обожаемые всеми девчонками мира
На школьных концертах, танцах-шманцах, а один раз – специально для пришедших на практику из пединститута пятикурсников выпиливали ребята козырные риффы «Искателей» и «Шокинг блю».
Славик увлечённо мотал белобрысой шевелюрой и грифом бас-гитары, Мишка Сос мускулистыми натруженными руками выбивал всю дурь из болгарской ударной установки «Орфей», а Толик с невозмутимым выражением лица и неподражаемым куражом коверкал шедевры.