Игорь Голубятников – Времена Гада. Книга 2. Весна Лилит (страница 6)
– Ну, до встречи, гитарист! – повернулась к нему спиной Марина.
Пошла, как бригантина поплыла. Качая бортами-буферами на волнах дальнего флибустьерского моря.
– Меня, ежли чо, Анатолием зовут! – поднялся со скамейки парень.
– Я знаю! Хоп-хей-оп! – пропела от крыльца сладким голосом сирена.
И скрылась в открытом по причине духоты настежь дверном проёме.
Горн протрубил отбой. Толик бегом бросился к корпусу. Пулей влетел в палату, сбросил у входа сандалии, на ходу скинул джинсы и прямо в футболке нырнул в постель.
Буквально через минуту зашёл вожатый. Проверил, все ли на местах, пожелал спокойной ночи, выключил свет.
– Ну чо, ну чо?! – поднялись с подушек любопытные головы, едва в коридоре затихли шаги. – Чо она те сказала? Договорились на свиданку?
– Сказала, чтобы вы не дрочили на ночь глядя! Что, мол, вредно для потенции!
– Иэххх, ма! – только и смог выдохнуть Славик.
Добавил мечтательно:
– Вот эт у неё булки!
– Ага-ага! – поддержал его Севик.
Согнул руку в локте на подушке, опёрся на неё головой:
– Вот бы на завтрак такие давали!
– Да я б и на ужин не отказался! – засмеялся Славик.
Толик прервал его:
– Тихо вы, обжоры! Щас вожатый услышит, устроит вам на завтрак вместо кормёжки трудовой десант! Будете весь день тарелки в столовой после других едоков драить.
– А кстати! – припомнил Севик, – насчёт других едоков. Тут ребята из отряда предупредили, чтоб ты подальше от неё держался.
– Да неужели?! – поинтересовался Толик: – А чо так? Весь отряд с ней ходит?
– Да это-то ладно… Они сказали, что у неё хахаль есть в городе. Восемнадцатилетний. И что ежли он чо заподозрит, то стопудово останешься без зубов! Тебе это надо?
– Я знаю, что мне надо! – отрезал Толик. – Спи давай! Зубами к стенке. Целее будут.
И отвернулся от перевозбуждённых товарищей.
Отец, заметив осенью растущий интерес сына к противоположному полу, отвёл его в ДЮСШ по боксу при заводе, сдал знакомому тренеру.
– Чтоб руки заняты были! – сообщил он матери за семейным ужином.
Та только вздохнула.
– Мужик какой-то нынче звонил. Сказал, что нашёл твой партбилет на улице. Номер я записала.
– Так чего ж ты молчишь?! Где он?!
– Я не молчу. Думала, скажу после ужина… – поджала губы мать.
Отец рванул к телефону в спальне.
Толик спросил:
– Мам, а чо эт он так взбеленился? С ходу – и на дыбы́!
– Ой, сынок, ешь лучше! У нас ведь такая потеря приравнивается к измене. Слыхал, наверно: партбилет на стол!
– Ну, было в каком-то фильме, да…
– Это не в каком-то, это везде и всегда! Означает конец карьеры. Никто из беспартийных директором, как твой папа, быть не может.
– Слава богу, договорились с мужиком… – выдохнул облегчённо отец, возвращаясь за стол. – Я ведь третий день его ищу, не сплю ночами!
– Сегодня выспишься, – пообещала мама. – Добавки подложить?
– Подложи! А может, по стопочке ради такого случая? Сына, принеси коньячку из бара. И себе рюмку захвати!
Толик после палисадного побоища во славу Казанской Богоматери был абсолютно не против укрепить бойцовские качества. Охотно занялся боксом.
В секции среди остальных держался независимо, на разминках и в силовых упражнениях выкладывался добросовестно, от спаррингов не бежал.
Тренер первые месяца два-три приглядывался к пареньку, не раскрывая секретов, не объясняя толком, чем хук и джэб отличаются от апперкота.
Всё это, как и положено подмастерью, Толик потихоньку постигал от более опытных старших товарищей. Прошло полгода…
Где-то ближе к марту или даже к апрелю, когда у парней и котов резко повысился уровень тестостерона в крови, Толик вдруг ни с того ни с сего решил заехать пару раз со всей дури по кирпичной стенке спортзала. Тренер заметил, сказал одному из своих старых учеников «поработать раунд» с нарушителем неписаных норм.
Толик поднырнул под канаты ринга, встал в угол. Помощник тренера засунул ему в рот капу, проверил шнуровку. Они с противником, который был явно старше и, по-любому, опытней, поприветствовали друг друга коротким смыканием перчаток, разошлись.
Толик чувствовал лёгкий предстартовый мандраж, знакомый всем без исключения спортсменам и артистам. Это ощущение, как и предвкушение «минуты верного свиданья», ему безусловно нравилось.
Соперник был примерно такого же телосложения, как и он сам. Только на полголовы выше и с более очерченными бицепсами на худощавых руках.
В ожидании команды к началу боя он пристально разглядывал Толика. А Толик его. Тренер выстроил всю секцию вокруг ринга, кивнул помощнику. Тот скомандовал: «бокс»!
Толик решил занять исключительно оборонительную позицию. Благоразумно прикрывал локтями живот, печень и солнечное сплетение, а перчатками лицо.
Соперник же ринулся в бой, как с цепи сорвался, очевидно, горя желанием перевыполнить тренерский план по воспитанию отступника. Пытался пробить вражескую оборону и двух-, и трёхходовыми комбинациями, сольными прострелами. Однако у него ничего не получалось.
Тренер с помощником молчали, никак не вмешиваясь в ход назидательной порки ослушника. А вот публика в лице одногодков и того, и другого бойцов разделилась с самого начала поединка, сопровождала каждую атаку или азартным «наваляй ему!», или презрительным «бууу»!
На исходе второй минуты соперник стал выдыхаться, свинговать. Толик для начала просто выкинул левую руку, чтобы остановить новую неистовую атаку, а потом подался всем корпусом вперёд и одновременно нанёс короткий прямой в челюсть.
Голова противника резко дёрнулась назад, он опустил на мгновение перчатки. Толик ринулся на абордаж, чтобы закрепить успех, но… прозвучала команда «брейк»! Пришлось остановиться на полдороге.
Соперник не совсем уверенно вернулся в свой угол. Толик подлез под канаты, спрыгнул с ринга на пол.
На пути в душевую, проталкиваясь через соратников, поймал на себе восхищённые взгляды, услышал реплику одного из перворазрядников:
– Ну, и кто кого тут проучил?!
Всё это сейчас, в тёмной палате, вспомнилось ему в связи с появлением неведомого, но грозного восемнадцатилетнего конкурента из города.
Что ж, не впервой! Будет клёво вновь ощутить это сладкое чувство мандража перед испытанием, если таковое случится. Толик мечтательно зевнул…
Дверь бесшумно распахнулась. На пороге возникла в просвечивающей ночной сорочке крутобёдрая причина возможного испытания. Аккуратно прикрыв за собой, девица на секунду остановилась, видимо, привыкая к темноте, а потом решительно сиганула прямо в койку. Железные пружины обречённо скрипнули.
Севик со Славиком разом перестали посапывать, поднялись над кроватями, как африканские суррикаты в дозоре.
Сам Толик, хоть и был знаком с женскими закидонами, тоже слегка опешил от этакого приступа. Но не подал и виду. Продолжал лежать.
Только подвинулся немного вбок, чтобы уместиться с решительной вакханкой на узкой койке. Зал затаил дыхание.