Игорь Голубятников – Времена Гада. Книга 2. Весна Лилит (страница 2)
Уж больно подозрительным казалось предложение. Да и доверия у неё ни к трёхликому Баламу, приобретшему за несколько мрачных средних веков некий схоластический лоск, ни к вечно обкуренному Шиве никогда не было.
«Сатир-то хоть предсказуем в своей дикости и необузданности, – думала она про себя. – А вот трёхглазый может станцевать и созидание, и разрушение в один присест, без антракта с буфетом. Возьмёт, плясун отвязный, да и оставит один радиоактивный пепел от страны, как тогда в Мохе́нджо-Да́ро или давеча в Хиросиме. Не надо нам больше этих мистерий “ярче тысячи солнц”!»
Да, было о чём призадуматься ночной демонице, было над чем поломать пышноволосую голову!
– Подождать влом было пять минут? – поинтересовался у Лилит Кетцалькоатль, подлетев с пластиковым контейнером в лапах.
Посмотрел на Балама с Шивой:
– А эта сссладкая парочка что здесссь делает?
– Здоров был, бродяга! – дружелюбно пробухтел забавной пандой так и недопревратившийся в матёрого гризли Балам. – Чо эт за вкуснятина у тебя? Угостишь по старой дружбе?!
– Морошшшеное для дамы! – загородил контейнер от вытянутых когтистых лап Кукулькан.
На всякий случай отполз от панды.
– Да бо-бо-больно надо! – презрительно фыркнул Балам. – Я ить просто так спросил-то. Чтобы-бы-бы разговор поддержать.
– Какой такой разговор? – насторожился Кетцалькоатль.
Ощерил жёлтые клыки, повернулся к спутнице.
– Сссепаратные переговоры за моей ссспиной ведёте, мадам сссменщщщица, пока я морошшшеное по блату доссстаю?!
– Да расслабься, дружище, ты! – подкатил к нему в пируэте Шива: – Хошь, пыхнуть дам?
– Не хочу! – насупил кустистые брови Кукулькан. – Да и ты уже напыхался и наплясссался дальшшше некуда на Казанссскую под «Waterloo». Объясссните мне лучшшше, что здесссь происссходит?!
– У ребят появилось предложение… – начала Лилит, – о передаче части наших полномочий во время моего периода руководства в обмен на передачу части их полномочий нам.
– Этка́кэто? – сложил брови вигвамом Кетцалькоатль.
Свернулся заградительными кольцами. Обнажил клыки.
– Этта́кэто! В порядке ба-ба-бартера. – пояснил Балам. – Вы нам часть – сейчас, мы вам часть – пото́м.
– Ааа, понятно! – согласился Кетцалькоатль.
Зашипел, как проткнутое ножиком колесо:
– Но вашшшу часссть лучшшше сейчассс отдайте. Ничто так не ссспособссствует доверительным отношшшениям между партнёрами, как ссстопроцентная предоплата!
– Ты пережевал, чо, ко́ки, пернатый?! – возмутился Шива. – Как то отдать мы можем, чего у момент нас в данный нет и в будущем что появится только?
– Ну, на нет и сссуды нет! Когда появитссся – тогда и приходите!
Повернулся к Лилит:
– Между прочим, мадамочка, морошшшеное имеет сссвойссство таять.
– Давай! – протянула та руку.
Открыла контейнер, зацепила пластмассовой ложечкой чуть не половину карамельного шарика, отправила по назначению.
– Ммм, вкуснотищааа… – простонала богиня.
Да так и мычала бы до конца дегустации, закатывая карие глазки под подведённые угольком бровки, но настырный теолог Балаам вернул её за стол переговоров.
– Так мы бу-бу-будем сегодня искать консенсус?! – прохрипел он.
Топнул медвежьей лапой в сабо.
– А тебе ведь Кукулькан всё сказал, Баламчик. Иль ты не понял, дохтур арабско-эуропейский? «Утром деньги – вечером стулья, вечером деньги – утром стулья. Но деньги вперррёд»! Так, кажется, у классиков?!
– Ну, и поговорили вот! Прям, любо-дорого! – затрясся в ирландской чечётке, как больной в эпилептическом припадке, эмоциональный Шива.
– У Майкла Флэтли всссё равно быссстрее выходит! – потрепал его крылом по плечу Кетцалькоатль. – Но ты не перессставай упражнятьссся – у тебя до его «Ривердэнссса» ещё лет десссять в запасссе.
– Эт ещё такой кто?! – ревниво спросил, притормаживая со скрипом и пыхтением прибывающего на станцию паровоза, Шива.
– Ирландец, – охотно пояснила, доедая мороженое, Лилит. – Парень – чисто огонь!
– Чо вас европейцев от так плющит?! У нас мироздание в Азии всё давно изучено и заархивировано. С источника в Алтае разбрелись знания по миру, ещё когда Атлантиды и не в помине было. А вы – Еврооопа, наууука, цивилизааация, прогрееесс!
– А вот, кстати, Россия – это «где» в цивилизационном плане? – поинтересовался Балам. – В Азии? Или всё-таки в Европе?
– А тебе зачем, профессор криворогий? – спросила Лилит. – На нашем подопечном это никак не отражается.
– Ещё отражается как! – возразил Шива. – И нём на, и стране на в целом. Я, конечно, на ещё досуге помедитирую, вспомню «былое и думы», но сдаётся мне, выбор сделать что парню надо, в плыть какую сторону – Восток, на мудрость хранящий тысячелетнюю духовную, или Запад, на воспевающий технологический прогресс? Я Восток бы, например, показал ему, как другой никто. Конопли и мака на всё хватит путешествие!
– Я покажу Запад! – решительно заявила Лилит. – Тем более, что пока жив СССР, для этого и выезжать никуда не надо. Это потом только появятся Евросоюз с Шенгеном. А вам, ребята, я вот что скажу: замечу ваши подозрительные манёвры и партизанские рейды в тыл – напишу рапорт Зеусу. Пусть он вам мозги на место ставит, печень и лёгкие от последствий неумеренного потребления канабиса и опиатов прочищает. Дошло?!
– Пошшштой, пошшштой! – зашипел обоссаной головешкой Шива. – Ты что это ж – на генеральному нас стучать собралась?!
– Ну, стучать не стучать, а доложить доложу! Как идейно сознательная богиня и ответственная демоница.
– Слышь, бо-бо-богинечка-демонинечка! – заблеял козлёночком Балам. – А эт ничо, что мы в одном творческом коллективе состоим, одну вораторию исполням? Не западло своих сдавать?!
– Не путайтесь под ногами – никаких последствий не будет!
– Да ведь мы ж не для себя стараемся! – взревел козлищем Балам. – Мы из парня лидера сделать хотим!
– Будет ваше отделение – будете дирижировать! – отрезала Лилит. – А покамест попрошу в мой оркестр со своей партитурой не соваться. И копыта с моей шеи быстро убрал! Я те не виола да гамба. Брррысь, сказала!
– Ты чего, ты чего?! – попытался отодрать Балама от демоницы Шива. – Разве с дамами по-скотски можно?
– С ними тока так и можно!
– Не политесу хватает, дружище, тебе. Хошь, покажу, надо как?
Распластался в реверансе перед потирающей оцарапанную шею Лилит, раскинул обе пары рук в куртуазном полупоклоне.
– Сударыня, не извольте моего напарника гневаться на – у него вот-вот период начаться гона должо́н. Он и не порой сдержан бывает по таковому обстоятьссству. Простите великодушно, о царица!
– Рожища ему надо напильником сточить до основания! – посетовала Лилит. – И орудие гона обрубить под корень! Я вот подопечного нашего возьму да и устрою обрубщиком на завод – опыту набираться…
Но лесть Шивы и его обходительные манеры оказали нужное действие.
– Ладно, на сей раз прощаю. Но если ещё раз… кто-нибудь… когда-нибудь… хоть пальцем…
– Опяяять пошшшла «Мосссква ссслезам не верит»… А фильма-то и в прокате нет, только сссценарий написссан! – устало выдохнул Кукулькан.
– А очень мне, например, нравится, такая что коллега начитанная, насмотренная и навидящая! – опять польстил обходительный Шива. – Нам работе в нашей общей очччень романтической не хватает этой струи. Мы в рутинной так погрязли повседневности… Браво, мадам!
– Ну ладно, ладно! – расправила волосы Лилит. – Совсем засмущал, проказник эдакий… Чего вы хотели с этим невежей? Изложи по существу.
– О любви царица и плодородия! – Хитромудрый Шива подмигнул Баламу, чтобы тот сдуру не вздумал влезть в разговор. – Яви божескую милость – разреши с этим недостойным нам, выводы но сделав правильные, навыкам обучить нашего подопечного выживания в недоразвитого социализма высоко конкурентном мире. И грядущего капитализма дикого через тринадцать лет.
– Не, ну чисто на сеанс политинформации угодила! – усмехнулась Лилит. – Как обучать-то думаете?
– Мне сейчас раскрывать бы не хотелось обучения нашу методологию, о царица!
– Взялся за гуж – не говори, что не дюж! Дай хотя бы общее представление о характере и целях. И регламент соблюдай!
– Ну изволь, коли так… – покорно согласился Шива. – Ввиду перехода неизбежного периода застоя и повышенной кремлёвских старцев смертности в период всего социалистического блока прощальной активности и турбулентности нам подопечного к борьбе надлежит подготовить за выживание. А предлагается применить к субъекту посему попечительскому совету в лице нас четверых меры воздействия, берущие в периоде стайного существования человечества своё начало.
– Эт чо ж, каннибализму его обучать будем? Курс молодого альфа-самца проходить?!