Игорь Голубятников – Времена Гада. Книга 2. Весна Лилит (страница 1)
Игорь Голубятников (Паломарес)
Времена Гада. Книга 2. Весна Лилит
© И. Голубятников (Паломарес), текст, 2025
© Издательство «Четыре», 2025
Первый божественный антракт
– Ты чего, мне ссскажи, в ссспектаклю влезла?! – шипел Кукулькан. – Ведь был же промеж нассс уговор: детссство – мне, юносссть – тебе. Был?! Был! И чего тогда?!
– Ну ладно, ладно! Успокойся, о ревнивый ты мой Горыныч! – отмахивалась Лилит. – Он же молодой да ранний, подопечный наш. Надо было его срочно от рукоблудства спасать. А у тебя одна природа на уме – вон даже чуть не утопил мальчугана на рыбалке!
– Так то не я был! Это Балам с Шивой влезли, как и ты, в чужую арию. Пошшшутить они, вишшшь ты, решшшили со ссскуки, озорники. В войну едва отца не пристрелили шальным патроном, затем на крыльце чуть хребет парню не сссломали, а потом и лодку пыталисссь перевернуть потехи ради. Увижу их – руки-ноги-роги повырываю!
И вообще, ты за сссобой ссследи, блудница! – расшипелся он не на шутку. – Подцепит мало́й от твоих жриц какой-нить триппер, или, того хуже, – сссифак, и пойдут все нашшши планы Уэуэкойотлю под хвоссст!
– Не боись, шипучка! – успокоила его Лилит. – Там всё схвачено ещё до появления первого учебника по гинекологии. У меня в штате только лучшие, проверенные веками кадры: Пасифая Критская, Клеопатра Египетская, Лукреция Борджиа, Екатерина Вторая, Мата Хари, Чиччолина – цвет и амброзия женского начала человечества!
– Ну, чумааа! – закрыл крыльями голову Кетцалькоатль. – Парню мужать надо, а она его из поссстели в поссстель тассскать сссобраласссь. Да ещщщё нашшшла кого подкладывать – сссплошшшь трупы ходячие!
– Не трупы, а реинкарнации величайших женщин в истории цивилизации, змеюк ты необразованный! Чиччолина вообще в самом соку баба. Будущий, между прочим, депутат! И помогают они ему мужать ничуть не меньше, чем все ваши поединки да сражения.
– Ну как-шшше, как-шшше! Это ведь ты Пасссифаю надоумила залезть из любви к новому и неизведанному в деревянную корову и ссс быком оттопыритьссся?
– Ну я! А что такого?! Любовь безгранична и всеобъемлюща. Ты вон ольмеков вообще сердца у живых пленников ножиком выковыривать научил!
– Нашшшла с чем сссравнить! Это жертвоприношшшение по доброй воле, твёрдой памяти и в здравом рассудке: никто их сссилой не принуждает. Для них это великая чесссть – в полнолуние учассствовать в сссвященнодействе, олицетворяющем круговорот природных сссил.
– Круговорот – это любовь! Без любви не родился никто, с природой в гармонии не жил. И тебе некого было бы обучать как с ней поладить и плодами воспользоваться. Так что любовь всё равно главнее и – точка!
– Ой ли?! А это не от плодов ли твоей хвалёной любви у Пасссифаи народилссся рогатый сссынок Минотавр? Не он ли, когда подроссс, ссстал в госссти людей к сссебе зазывать в качессстве закуссски? Мои ольмеки ссс ацтеками за несссколько веков ссстолько народу не ухайдокали, сссколько человекобык в лабиринте обглодал до коссстей…
– Всякое исследование предполагает ошибки: «errare humanum est!» не мною придумано.
– Ты, мать, Сссенеку Ссстаршшшого-то оссставь в покое! Я хоть в латыня́х и не сссилён, но эт он о людях выразился, а ты к ним давно не принадлежишшшь. Ни по сссущносссти, ни по характеру.
– Лады́-лады́! Не придирайся. Сплоховала я тогда, не просчитала последствий. Что ж теперь – остановить исследования и прекратить лабораторные испытания?!
– Не об том толк… – отмахнулся Кетцалькоатль. – Я вот, положим, тоже заложил в парня любовь. Только к родной природе. Она, любовь эта, будет ему помогать в дальнейшшшем, когда нашшши сссатир с танцором вссступят в должности архонтов и начнут продвигать через него сссвои планы. А твоя плотссская любовь ему чем в той жизни поможет, асссь?! Молчишшшь? Вот и я говорю – ничем, есссли не будет за ней ссстоять чего-то большшшего, чем ссскотссские перетыки!
Лилит зло сверкнула раскосыми очами, отвернулась от напарника, скрестила руки. Бюст её возмущённо топорщился, бугрился багряными сосками неровному дыханью в такт. Впечатлительная была демоница, тут уж ничего не попишешь!
Кетцалькоатль вытащил из-под пера беспокоящую его который год вошь, раздавил с хрустом, примирительно поинтересовался:
– А мож, по мороженому, мадемуазель?
– Мадам! Ещё со времён Адама и Эдема! – фыркнула Лилит.
Поправила обеими руками шевелюру, пропела с прононсом:
– Чур, мне три шарика-смешарика: фисташковый, клубничный и крем-брюле. В шоколадной тарталетке.
– Не вопроссс, сссделаем! – обрадовался перемене настроения Кетцалькоатль: – С дамами браницца – из решшшета напицца! Одно крыло здесссь, другое там.
Рванул к ближайшему киоску с надписью «Мороженое». Сразу после его отлёта из-под ракитового куста с двух сторон к Лилит подскочили Балам с Шивой.
Подхватили куртуазную мадам под гладко бритые подмышки, поволокли с поляны прочь. Лилит закудахтать не успела, как оказалась за тридевять земель от места встречи.
– Ребят, ребят, вы чего?! – только и смогла выдохнуть ночная демоница после стремительного перемещения в эйнштейновом пространстве-времени.
– Хашш! Сиди тихо – не буди лихо! – просвистел ей прямо в ухо Шива.
Встал в пятую позицию, раскинул две пары рук.
– Давай-ка мы с тобой танго сейчас любви забабахаем! Втроём!
– Ты чо, очумел, баклажан?! Анаши перекурил?! – Лилит отпихнула обнявшего её за талию и плечи кавалера. – Какое, на хрен, танго втроём?! Я на групповуху не подписывалась!
– А не пернатому ты ли давеча про новое в науке пела любви? Смелые про эксперименты и запатентованные про приспособления совокупления для? Мы с Баламом всёёё слышали!
– Слышал звон, да не знаешь, где он! Зачем вы меня сюда приволокли, шуты гороховые?
– Обстояссства принудили… – мягко вступил в разговор ныне человекоподобный Балам. – Изменение геополитиссской ситуации в мире…
– Видал, чо! Ты где это слов таких нахватался, сатир недоношеный?! Со скотного двора выпустили – и сразу в Сорбонну за парту?
– Я, между прочим, несколько веков подряд был доктором теологии и философии в университетах – как арабских, так и европейских.
– А рыло медвежье и рога козлиные куда прятал, дохтур кислых щей? Под чалму или под профессорскую ермолку?!
– За то время, что мы не виделись, мадам, наука и прогресс проделали невероятный путь. Преобразовать рога в роскошные седины, а копыта – в изящные сабо мне ничего не стоит. Как два пальца обасссфальт!
– Ля-ля тополя! – отмахнулась Лилит. – Короче, учёная розгами братия, вы меня сюда на коллоквиум притащили или ещё по какому резону? Отвечайте быстрее, мне некогда!
– Подождёт змей тебя твой, ничего с ним и с его не сделается мороженым! – успокоил Шива. – А вот в судьбу корректировочку нашего внести подопечного тебе таки придётся…
– Я чо-то не поняла… – насторожилась Лилит: – Вроде я теперь за него и за его общее развитие отвечаю. Чего ж вы поперёк батьки в матку лезете?! Не было у нас такого уговору!
– А никто тебя и принуждает не! – согнулся в полупоклоне Шива. Распростёр в стороны, как ядовитая крылатка плавники, четыре синюшных, унизанных золотыми браслетами руки. – Мы о том говорим лишь, что парню, катаклизмов ввиду предстоящих социальных, заниматься нужно искусствами начать боевыми. Причём единоборствами не только, но сбора также искусством и данных анализа. С применением последующим их
– Цзынь-пинь, и тут латынь! – посмеялась Лилит римской мудрости уроженца долины Ганга. – Однако освежи память, о трёхглазый латинянин: у меня диплом по части плодородия и любви. На кой хрен мне сдались ваши единоборства и вся эта, мать её, информационная аналитика?!
– Дай я обе-бе-бъясню, Шивик! – нетерпеливо проблеял возвращаясь в привычный козлиный облик Балам. – На твою любовь никто не покушается – любе-бе-битесь вы на здоровье вплоть до посинения членов! Хоть вдвоём, хоть втроём, хоть с применением вспомогательных средств, хоть любыми другими, не описанными в «Камасутре», способами. Мы только просим часть твоих полномочий. В о-бе-бемен на передачу части наших полномочий в последующих периодах жизни подопечного. Идею улавливаешь?
– С трудом… А что будет, если вы мне отчётность подпортите? Зеус-то с меня потом спросит, не с вас.
– Так мы ж те-бе-бе и толкуем, что к нам перейдёт только часть твоих полномочий! Часть! Ты как рулила, так и бу-бу-будешь рулить. Сама к Змею в его партитуру залезала? Залезала. Про сватовство шестилетнего мальчишки в детском саду мы ваще лучше замнём для ясности! Ничего ведь не случилось непоправимого? И здесь не случится!
– Не, ну, ты сравнил хрен с морковкой! То был апрельский подготовительный выброс гормонов, потом любовь с природой, а у вас – один сплошной мордобой с клиническими анализами.
– Да лю-би-битесь вы на природе сколько и куда влезет! – потерял терпение начинающий проступать уже медведем-гризли Балам: – Те-бе-бе же русским языком с латинскими устойчивыми выражениями говорят, что мы только часть ваших полномочий возьмём, понимаешь –
Лилит нерешительно переминалась с лапы на лапу, взмахивала крыльями, накручивала пряди волос на указательный палец правой руки…