Игорь Гололобов – Отель «Разбитые мечты» (страница 1)
Игорь Гололобов
Отель «Разбитые мечты»
1. Александр
Она сидела в полумраке номера на втором этаже дешевой гостиницы «Разбитые мечты» на окраине города. Неоновая вывеска бара напротив бросала на ее лицо холодный свет — красный, синий, по очереди. В глазах у нее не было ни тепла, ни надежды. Только усталость. Сигарета тлела в пальцах, дым поднимался к потолку и растворялся в темноте.
За дверью послышались тяжелые шаги. Кто-то медленно поднимался по старой деревянной лестнице. Ступени скрипели под его весом.
Дверь открылась, и в номер ввалился полный, ссутулившийся мужчина. Он сделал еще пару шагов по ковру, тяжело дыша, и поставил на журнальный столик перед женщиной небольшой кожаный саквояж.
Губы женщины, накрашенные помадой цвета запекшейся крови, дрогнули в полуулыбке.
— Я сделал это, — сказал мужчина и плюхнулся в кресло напротив женщины. — Но возникли проблемы. Там... там мне пришлось его убить.
Она посмотрела на него.
— Что случилось?
Он провел ладонью по лицу.
— Когда сейф открылся, я хотел достать бриллианты, но услышал шаги.
— И?
— Я спрятался за дверью. Думал, кто-нибудь зайдет, посмотрит и уйдет. Но вошел он.
— Босс?
Мужчина кивнул.
— Он сразу увидел открытый сейф. Потом пошел к телефону. Наверное, хотел вызвать охрану.
Он замолчал, глядя в пол.
— Я запаниковал.
— И что ты сделал?
— Рядом на столе стояла статуэтка. Маленькая золотая рыбка. Смешная такая... с тремя желаниями.
Женщина чуть приподняла бровь.
— Я схватил ее и ударил его сзади по голове.
Он тяжело сглотнул.
— Один раз. Он упал. Я подошел... хотел проверить, жив ли. Но там уже...
Мужчина замолчал.
— Боже, что я наделал...
— Ты все сделал правильно, — выдохнула она вместе с дымом. — Я знала, что ты справишься.
Он запрокинул голову и закрыл глаза. В комнате пахло дорогим коньяком и остывшим пеплом. За окном монотонно лил дождь. Этот вечер должен был стать началом новой жизни.
Он посмотрел на нее сквозь дым сигареты. На ней было черное платье — такое же, как в день их первой встречи. Ткань плотно облегала ее фигуру. Она выглядела в нем одновременно обнаженной и полностью защищенной броней.
Он любил ее. С каждым месяцем эта любовь становилась все сильнее и тяжелее. Он давно знал ее привычки, голос, движения, каждую маленькую деталь ее лица. Но сейчас ему казалось, что перед ним незнакомка.
Его взгляд затуманился, уплывая сквозь стену прокуренного номера куда-то в прошлое, к тому дню, когда они встретились впервые...
***
...Он вспомнил, как тот день пах озоном и мокрым асфальтом. Город только что умылся первым майским ливнем. Он стоял под козырьком у торговых автоматов, прячась от дождя, когда увидел ее. На ней было платье из черного шелка, она шла сквозь пелену дождя без зонта, не торопясь, будто дождь ее не беспокоил.
Она поскользнулась на мокром бордюре и смешно взмахнула руками, теряя равновесие. Любой другой мужчина просто бы усмехнулся. Но он в два шага оказался рядом и поймал ее за локоть. Его ладонь обожгло холодом ее тонкой кожи.
Она подняла глаза. И он пропал. В них не было страха или смущения. Ему показалось, что она смотрела на него так, словно они были знакомы тысячу лет, и все это время искали друг друга.
— Я знала, что вы меня поймаете, — сказала она тогда, и уголок ее губ дрогнул в улыбке, от которой у него пересохло во рту.
Повисла пауза. Он понимал, что нужно сказать хоть слово. Обычное «не за что», дежурное «с вами все в порядке?» или даже грубое «бывайте» подошло бы сейчас идеально. Но в голову ничего не приходило.
Слова отказывались формироваться. Вместо них внутри нарастал оглушительный гул собственной крови. Он почувствовал, как жар поднимается от плотно застегнутого воротника рубашки к шее. Сначала загорелись мочки ушей, затем щеки начали наливаться румянцем. Это был румянец неуклюжего подростка, пойманного за подглядыванием, а не взрослого мужчины, который только что спас женщину.
Прохладные капли дождя падали ему на затылок и тут же испарялись. Несмотря на промозглый ветер по спине под пальто поползла липкая, горячая струйка пота. Рубашка мгновенно прилипла к лопаткам. Ему стало невыносимо тесно в собственном теле, захотелось сорвать одежду и прыгнуть в ледяную воду, лишь бы остудить этот пожар смущения.
Он стоял перед ней — огромный, нелепый, красный и потеющий, переминаясь с ноги на ногу, пока она смотрела на него своими спокойными глазами цвета выдержанного виски.
— Лили, — произнесла она. Имя прозвучало тихо, словно выдох или шелест перелистываемой страницы.
— Лили, — эхом повторил он, и тут же мысленно отвесил себе звонкую пощечину. Господи, какой же болван. Его собственный голос показался ему чужим, глухим и надломленным.
Лили чуть склонила голову набок, наблюдая за его мучениями с легкой, едва заметной полуулыбкой.
— Лилит Грей, — уточнила она, заполняя повисшую пустоту своим спокойствием. — Так меня зовут.
Слова наконец прорвали плотину оцепенения. Он сглотнул вязкий ком в горле, заставляя челюсти разжаться:
— Приятно познакомиться. Я... я Александр. Александр Клаус. Слова прозвучали так хрипло и неестественно, словно он впервые в жизни пытался говорить на иностранном языке.
Снова повисла тишина. Клаус физически ощущал, как секунды одна за другой падают в лужу у их ног и безвозвратно уходят в канализацию. Мысли метались в его голове испуганными летучими мышами, сталкиваясь друг с другом во тьме черепной коробки. Скажи что-нибудь или сделай хоть что-то. Она смотрит на тебя сейчас. На твое мокрое пальто, на глупое лицо. Сейчас она вежливо кивнет и просто растворится в этом переулке навсегда.
Паника подступила к горлу липким комом. Если она уйдет сейчас, этот город снова станет прежним — серым и равнодушным. Нужно было любой ценой вбить клин между ней и этой открытой дверью в никуда.
Он судорожно вдохнул сырой воздух, пытаясь протолкнуть слова сквозь пересохшее горло:
— Здесь... недалеко есть одно место, — начал он торопливо, боясь, что если сделает паузу, то потеряет остатки смелости. — Кафе «Синяя дверь». Не бог весть что, но там топят старые чугунные батареи так, что подошвы плавятся. Вы же... вы вся промокли до нитки.
Он запнулся, чувствуя, как краска заливает уже шею и спускается за воротник. Предложение звучало жалко, почти пошло в своей заботливости.
— Может быть, зайдем? — голос дрогнул, но он заставил себя поднять на нее глаза. — Выпьем кофе. И вы немного обсохнете. Пожалуйста.
Последнее слово сорвалось почти умоляющим шепотом, которое тут же утонуло в раскате грома над крышами.
Она долго молчала, глядя куда-то сквозь пелену дождя. Капли оседали на ее ресницах, превращаясь в крошечные бриллианты, готовые сорваться вниз. Александр уже успел мысленно проклясть себя за глупость, готовясь к тому, что сейчас услышит вежливое «спасибо, не стоит» и останется один на один с мокрым асфальтом и собственным стыдом.
Но вместо этого Лили едва заметно кивнула. Это было движение столь мимолетное, что его можно было принять за игру теней, если бы не тихий звук ее голоса:
— Хорошо.
Это слово прозвучало без всякого жеманства. В нем была лишь глубокая, звенящая усталость и капелька тепла, которую она, казалось, протягивала ему на раскрытой ладони. Лили сделала шаг вперед, выходя из-под козырька прямо под потоки воды, доверчиво сокращая расстояние между ними. Она не взяла его под руку и не уцепилась за рукав — для этого не требовалось слов или жестов. Она просто позволила своему плечу почти коснуться его локтя, словно назначив его своим временным ориентиром в этой водяной мгле.
Он почувствовал это касание даже сквозь плотную ткань пальто — не как прикосновение, а как внезапный сброс огромного груза. Словно он все это время держал над ней невидимый зонт, который только теперь опустился ниже, накрывая их обоих.
— Здесь действительно так холодно, — прошептала она, скорее себе самой, чем ему.
Александр сглотнул, пытаясь вернуть голосу хоть каплю твердости.
— Пять минут ходьбы, — пробормотал он, чувствуя, как губы сами растягиваются в неуверенную улыбку. — Там топят так, что можно поверить, что в этом городе осталось еще что-то теплое. К тому же пахнет ванилью и старым деревом. Вам понравится.
Она снова чуть склонила голову, принимая приглашение, и они двинулись сквозь дождь. Два силуэта, слившиеся в одну серую тень, медленно брели на свет желтого фонаря у дверей маленькой кофейни, оставляя позади промозглую бесконечность ночи.
***
— Позвони ей, — сказал Сергей и с силой припечатал ладонь к столешнице. Звук получился сухим, как выстрел.
Александр вздрогнул так, словно его ударило током. Он сидел в кресле для посетителей, скрючившись, будто пытался поместиться внутри собственного пупка.