Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 21)
Некоторое время Энниолла сидела неподвижно — так её поразило сказанное Князем… Мысли теснились в её голове, перебивая одна-другую: «Это ужасно! А вдруг Гийом действительно умрет от любви ко мне? Вдруг он начнет пить? Почему отец так ненавидит Орден и Стрелка!? Что они ему сделали? Неужели из-за меня снова вспыхнет война?!? Ну, сколько можно!!! Я так устала от прошлой битвы!!» — Принцесса в волнении то начинала перебирать пальцами прядь своих светлых волос, то комкать кружевную салфетку…
Неожиданно Магический Кристалл (подарок Артефакта) на её столике ожил и засветился голубоватым светом. Энниолла торопливо подошла к нему, протянула правую ладонь и слегка коснулась ею хрустальной поверхности. Шар засветился еще ярче — свет от него лег на полог балдахина — по бежевому шелку побежали темно-синие строки:
— «Милая, желанная Принцесса! Хотя бы в Сказке я могу написать для Вас эти слова! Я очень скучаю по Вам! Нет ничего сладостнее для меня, чем вспоминать те немногие часы, когда в образе Единорога я мог находиться рядом с Вами, даже издали смотреть на Ваши милые моему сердцу забавы, прикасаться своими губами к Вашим спящим глазам! Слышать сквозь ночную мглу биение маленького сердца Белой Лани и с восторгом ощущать, как мое сердце начинает биться в такт с Вашим. Иногда я думаю — зачем вообще надо было освобождать Вас от заклятия? Мы могли бы остаться вместе — Единорог и Лань, бродить по Волшебному Лесу, забыв про Дракона и про весь Мир! Хотя бы ненадолго! А потом я думаю о том, что, быть может, весь Орден не стоит одного Вашего взгляда… одного недостижимого поцелуя…
Но я сейчас далеко. И разделяют нас не только версты, Овраги и Лес. Не только стены Орденской Башни, с вершины которой я должен все время всматриваться в туманную Серую Мглу на Востоке и в Черную Тьму на Дальнем Западе — не начинается ли давно ожидаемое Вторжение? Нас разделяют не только годы — они не всегда являются непреодолимым препятствием. Между нами — стена непонимания, преодолеть которую очень трудно, когда Вас нет рядом.
Но я всегда готов придти к Вам на помощь, Милая Энниолла! Даже если Вы не позовете меня, но я узнаю, что Вам нужна моя поддержка — то не стану ждать приглашения. Я всегда жду весточки от Вас — в любое время дня и ночи. И первая моя мысль каждый раз, когда я снимаю покрывало со своего Магического Кристалла, всегда одна: «нет ли письма от Неё?!» Но, чаще всего, с грустным вздохом я читаю лишь тревожные донесения или вести от друзей и знакомых…
Но пусть Сказка продлится еще хоть немного! Я постараюсь, чтобы она была веселой.
Любящий Вас, Стрелок».
Утро следующего дня не слишком порадовало Энниоллу. Зарешеченные окна вообще мало способствуют хорошему настроению, а когда за дверью еще сопит и звенит доспехами невидимый охранник, так и вообще становится немного не по себе. Но Принцесса уже успела побывать в ситуациях и похлеще, а потому в панику впадать не стала, поднявшись с постели, первым делом решила выяснить — кто же это её охраняет и насколько надежно? Энниолла несколько раз дернула за шнурок звонка — во входной двери слегка приоткрылось окошечко (проделанное вчера придворным плотником) и смутно знакомый грубый голос спросил:
— «Что угодно Вашему Высочеству?»
— «Моему Высочеству угодно узнать — кто ты такой?!» — Принцесса сразу решила выяснить — кто из слуг или стражи поставлен на охрану — ведь её все любят в Замке — кого же мог найти Отец для того, чтобы неусыпно стеречь её? Но за дверью сначала раздалось густое сопение, а потом тот же голос вновь повторил:
— «Что угодно Вашему Высочеству?»
— «Кто ты такой?! Отвечай немедленно!» — выкрикнула Принцесса своим Самым Повелительным Тоном, который, бывало, приводил в восторг её преподавателя Владыческой Этики и которым она, обычно, никогда не пользовалась. Видимо, властности и настойчивости в голосе действительно хватало с избытком, потому что сопение за дверью еще более усилилось, а потом окошечко раскрылось во всю свою ширь и в нем появилась… морда хорошо нам знакомого тролля Хизба — угрюмая и заспанная. Морда сказала сразу обеими ртами:
— «Это я, Принцесса Энниолла! Тролль Хизб! Твой батюшка с помощью своего Волшебника заклял нас — всех троих — и поставил неусыпно охранять тебя! Мы, тролли, можем не спать по полгода, если захотим, вот он и решил воспользоваться нашими способностями. А еще твой батюшка разрешил нам съесть тебя, Принцесса, если ты попытаешься покинуть Башню без его воли и велел предупредить тебя об этом… Я бы не стал предупреждать, конечно, (тролль насупился) — уж больно ты, Ваше Высочество, вкусно смотришься! Но Волшебник так хорошо нас заклял, что я теперь не могу ослушаться Князя ни в чем!» — Хизб плотоядно взглянул на Энниоллу, облизнулся обеими языками, но потом (видимо, вспомнив инструкции Князя) печально шмыгнул носами и замолчал.
Как ни была поражена Принцесса такой новостью, она быстро нашлась:
— «А разговаривать со мной батюшка вам не запретил?»
— «Нет, про это речи не было…» — задумался на минуту Тролль: «Они с Волшебником запретили нам (Хизб начал загибать пальцы на правой лапе): Помогать тебе бежать, передавать для тебя записки и любые другие предметы, передавать кому-нибудь от тебя записки или другие предметы. И разрешили (в ход пошли пальцы левой лапы): Съесть тебя, если ты попытаешься выйти из комнаты, убить и съесть всех, кто попытается пройти к тебе в комнату или освободить тебя из Башни, съесть всех, кто попытается тебе что-нибудь передать или заговорить с тобой! А больше ничего! У нас пальцев всего по три на каждой лапе — поэтому на больше нас заклясть нельзя! Это только Тахрир у нас урод четырехпалый — ему могли еще два заклятья сделать…»
— «А сделали?» — Принцесса сама не знала — зачем задала этот вопрос, подсказанный ей женской интуицией.
— «Не-а!» — простодушно ответил Хизб: «Они, небось, и не заметили! Он стесняется своих лишних пальцев и всегда лапы за спину прячет…» — Хизб на минуту замолчал, а потом, о чём-то вспомнив, повторил прежний вопрос: «Дык, что угодно тебе, Принцесса?»
— «Завтрак!» — Энниолла задумчиво посмотрела в потолок, в её голове крутилась некая еще не совсем осознанная идея: «И кофе! Бо-о-ольшую кружку! И пусть принесет Жаннетта!».
Тролль загнул три пальца на лапе и захлопнул окошечко. По лестнице загремели вниз его тяжелые шаги…
Ждать Жаннетту Принцессе долго не пришлось — с серебряным подносом в руках, с установленными на нем лакомствами, серебряным кофейником и уже наполненной фарфоровой кружкой ароматного кофе, служанка с трудом протиснулась в дверь мимо тролля, внимательно и подозрительно разглядывавшего её самую и предлагаемые Энниолле яства.
— «Жаннетточка, милая! Как я рада тебя видеть!» — Энниолла кинулась на шею своей старшей подруге, едва та поставила поднос на столик: «Рассказывай скорее — что нового во дворце? Как мама? Почему она не пришла навестить меня? Что говорят на кухне о моем заточении? Как проходит осада Арктура? Что там с Гийомом?» — принцесса, совершенно позабыв об этикете, тараторила вопрос за вопросом, пока вдруг не поняла, что Жаннетта даже не собирается ей отвечать: зажав рукой рот, старая служанка пыталась мягко вырваться из объятий Энниоллы обратно к дверям, откуда на них обеих, ухмыляясь в оба зубастых рта, нахально смотрел противный Хизб.
— «Ой! Жаннетта! Тебе тоже нельзя со мной разговаривать? Тебя тоже может съесть этот гадкий тролль?!» — ошеломленная и расстроенная Энниолла опешила и уронила руки, а служанка, кивая и кланяясь, вся в слезах, пятилась к двери, уже приоткрытой Хизбом, улыбавшимся еще более гнусно и даже пытавшимся язвить:
«Ты, Жнэта, эта… не стесняйся… говори все, что хочешь… не бойся!» — тролль сладко сглотнул: «Тебя ведь хозяйка спрашивает! Я подожду!» — эти слова Хизб только и успел договорить до того, как кружка с горячим кофе попала ему точно в рожу, а потом завыл: «Ой-ё-ё-ё-ёййй!!! В глаз попала ведь!!!! Обожгл-а-а-а!!!» — тут, углядев, что Принцесса уже потянулась за кофейником, мерзкий надсмотрщик поспешно захлопнул дверь, но еще долго из-за нее доносились его ругательства, стоны и жалобы…
Некоторое время Энниолла раздумывала — не выкинуть ли оставшееся на подносе в окно, и даже примерилась — пройдет ли кофейник сквозь ячейки решетки, но потом передумала: «Вот попью кофе и решу — что делать дальше!» — она перенесла поднос на подоконник, задумчиво подперла голову рукой и, отхлебывая кофе мелкими глоточками, взяла маленькую десертную ложечку и приступила к вишневому сорбету, шарики которого уже подтаяли в покрытой тонкой чеканкой и украшенной фамильным гербом позолоченной вазочке… К перепелам, прожаренным до золотистой корочки и источавшим соблазнительный аромат, Принцесса даже не притронулась…
Посидев так несколько минут, Энниолла разделалась с сорбетом и кофе и уже собралась вернуться в глубь своей комнаты, когда её внимание привлекли чавкающие звуки снизу. Почти прижавшись лицом к прутьям решетки, девушка разглядела источник этих не слишком приятных всхлипов: прямо под окном на корточках сидел и тоскливым взглядом смотрел вверх тролль Тахрир, поминутно шумно сглатывая слюну. Заметив, что Принцесса обратила на него внимание, младший из троллей молитвенно сложил на груди передние лапы и заныл: