Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 22)
— «Прынцессочка-а-а-а!!! Сам я не ме-е-естный!!! Подай что-сколько мо-о-ожешь!!! Хоть крылышко, хоть ножку кинь! Хоть ко-о-осточку!!! Ве-е-ек тебе благодарен буду!!!»
— «Вот еще! Троллей всяких кормить!» — Энниолла ни на минуту не задумалась — в её голове сразу начал зарождаться хитрый план: «И кто ведь просит-то, а? Не ты ли меня недавно в лесу съесть собирался? Кто мои косточки у Зиорры поглодать выпрашивал?»
— «Ну так ведь я не со зла, Энниолло-о-очка-а-а!!!» — тролль заныл еще жалостливее, и начал даже тереть кулаком один из четырёх своих глаз: «Натура у меня такая! Таковым меня Сказочник сотворил! Рази ж я виноват? Ну, дай косточку! Что тебе стоит?! Ведь сама не кушаешь? Неужели ж жалко!?» — Тахрир едва не рыдал: «Пожалей меня, прынцесса! Я самый несчастный из троллей! Хизб и Ут хоть могут надеяться Жанэту съесть, или еще кого из слуг, если они с тобой заговорят, а я? Под твое окно никто теперь не придет — охрана кругом — в сад никого не пускают! А я на овсяной каше уже неделю сижу! Да и то, Хизб и Ут мне меньше всех накладывают!»
— «Если ты будешь так противно ныть, Тахрир, то я тебе ничегошеньки не дам!» — Энниоллле уже надоели немелодичные вопли тролля — они перестали казаться ей забавными: «А вот если ты будешь выполнять мои просьбы, то я каждый день буду делиться с тобой завтраком, а может — даже и обедом! Лови!» — умная девушка отщипнула от перепела всего лишь полкрылышка и кинула сквозь решетку вниз. Картинка, которую она после этого увидела, заставила её звонко рассмеяться: Тахрир, раскрыв оба рта, попытался поймать вожделенный кусочек прямо на лету, причём — обеими ртами сразу. В результате крылышко попало ему в нос и отскочило, но тролль сразу же упал на карачки, и, в мгновение ока, нашел и проглотил подачку: «Еще! Еще дай!» — продолжая стоять на четвереньках, Тахрир задрал вверх голову с жадно раскрытыми пастями.
— «Подожди, миленький тролльчик!» — Принцесса, все еще смеясь, оторвала от перепела ножку, просунула руку через отверстие в решетке и стала помахивать ей из стороны в сторону: «Еду надо заслужить! Я же сказала, что ты должен исполнять мои просьбы!»
— «Как же я могу их исполнять?» — Тахрир надулся: «Я, наоборот, должен съесть того, кто это сделает! Не могу же я потом съесть сам себя?»
— «Тахрирчик! Но ведь тебе дали всего шесть заклятий, правда? А пальцев-то на руках у тебя целых восемь! Ведь так?»
— «А ты откуда знаешь?!?» — огорченно обронил обжора: «Опять этот противный Хизб разболтал!? Вечно он надо мной смеется!! А еще старший брат называется!»
— «Умненький Тахрирчик! Не надо расстраиваться! Это же так хорошо, что у тебя лишние пальчики на лапках!» — голосок Энниоллы стал слаще меда: «Ведь это значит, что я могу наложить на тебя еще два заклятья, а за это буду кормить тебя два (а может быть даже и три) раза в день!»
— «Это здорово!» — в голосе Тахрира зазвучала надежда, но она быстро сменилась разочарованием: «Но кто же наложит заклятие? Опять идти к Волшебнику? Но ведь он наложит свое какое-нибудь, а не твое… и кормить он меня за это не будет, наверное…. Ты ведь сама не умеешь, небось? Вот Зиорра — та умела и еще как!»
Слова Тахрира озадачили Энниоллу не на шутку. Ведь, и в самом деле, как она наложит на тролля заклятие, чтобы тот выполнял её просьбы? Волшебству её не учили — и Отец, и Мама, и Артефакт — все они в один голос говорили, что её Магия Красоты и Очарования, а также Магия Музыки и так настолько сильны, что сводят мужчин с ума без всяких заклинаний и ни в каких дополнениях они не нуждаются…
Бросив Тахриру еще пару кусочков и пообещав поделиться с ним обедом, Энниолла перешла в горницу, взяла в руки любимую лютню и начала перебирать струны: звуки музыки поплыли над Замком, дворцовым парком и окрестными поселениями, заставляя поднимать головы работающих в полях крестьян, трудящихся в своих мастерских ремесленников и сидящих за прилавками торговцев. Лица мужчин и женщин освещали радостные улыбки — как они рады музыке, вызываемой к жизни пальчиками Принцессы! Как хорошо, что Энниолла снова с ними — в своих покоях и в полной безопасности! Пока Принцессы не было, казалось, даже природа скучала — стояли пасмурные, столь нехарактерные для весеннего Иридиана, дни. А теперь — снова ласково светит Солнце, расцветают цветы и злаки….
Только тролли, собравшиеся под лестницей на нижнем этаже Башни, не внимают чудесной Музыке — разве что Ут, самый раздражительный из братьев, недовольно кривится и ворчит: «Растренькалась тут! Лучше бы на барабане постучала, что ли!». Сейчас троллям ни до чего нету дела — Хизб осторожно достал из мешка только что похищенный из комнаты Принцессы Магический Шар и, прищурив все четыре глаза, напряженно всматривается в его глубину, раз за разом повторяя тщательно заученное косноязычное заклинание:
Последние две строчки все три существа произносят нестройным хором — в шесть ртов, сопровождая конец фразы длинным протяжным воем: «У-у-у-у-у-у!!!»
Наконец, поверхность шара начинает светиться мрачным багровым огнем и в глубине его появляется лицо Зиорры — изуродованное запекшимся над полузатянутым бельмом левым глазом кривым шрамом и торчащими из под верхней губы почти до середины подбородка огромными острыми клыками, на которых остались лишь следы былой позолоты.
— «А-а-а!! Наконец-то!» — хриплый голос колдуньи дрожал от ярости и нетерпения: «Тебе, Хизб, все же удалось похитить Шар Принцессы! Отлично! Теперь моя месть станет неотвратимой! Как я отомщу-у-у-у-у!!! (Зиорра открыла пасть, усаженную уже совсем не человеческими зубами — это была лишь немного уменьшенная в размерах пасть пантеры) Эти гадкие людишки пожалеют о том, что они родились на свет!! Сегодня же доставить мне Шар! Я жду в Арктуре!»
— «Тахрир!» — Хизб обернулся к младшему брату: «Ты слышал? Ночью отнесешь шар Зиорре!»
— «А почему я?!» — вскинулся младший братец: «Чуть что — всё Тахрир, да Тахрир! Как бегать — так Тахрир, а как жрать — так Хизб с Утом! Что я там не видел у Зиорры? Она, небось, мне косточки куриной не кинет!»
Хизб угрожающе засопел и поднес к морде брата кулачище:
— «Ты что, забурел? Ты клятву хозяйке давал? Ни я, ни Ут уйти из Замка не сможем — нас сразу хватятся. А ты из парка можешь убежать незаметно и успеть вернуться до утра!»
— «Ну и что нам с этой клятвы Хозяйке?!» — мелкого тролля так ужаснула перспектива остаться без подачек Энниоллы, что он оказался готов даже на прямой мятеж: «Мы что-нибудь от нее видели, кроме магических колотушек? Она нам даже той каши, которой Князь кормит, и то не дала ни разу! Я бы вообще пошел Прынцессе служить! Она добрая и еду может дать — сама мало кушает, а кормят её ого-го как!»
Больше Хизб и Ут слушать брата не стали — переглянувшись всеми восемью глазами, они быстро скрутили его и начали бить — бить, как умеют только тролли — совершенно бесшумно и так больно, что даже грубая тролличья шкура не спасает… И через пару минут Тахрир завопил: «Ой-ой-ой!!! Хватит!!! Хватит!! Давайте скорее ваш шар! Пошутил я!!! Ну, хватит уже!!!!»
«Прынцесса-а-а-а!!! Прынцесса-а-а-а-а!!!» — визгливый голос Тахрира прервал раздумья Энниоллы в самый неподходящий момент. Она как раз собралась поразмыслить — кто же все-таки ей нравится больше: Гийом или Стрелок? Сколько раз она откладывала эти размышления «на потом», как научила её Мама, а вот теперь решилась… и что? Тахрир явился! Но на тролля слишком много возлагается надежд, особенно теперь, когда так досадно — прямо из под носа — похищен Магический Шар! Энниолла выглядывает наружу и ангельски улыбается мелкому вредителю (Сказочник аж за сердце схватился — вот если бы ему так хоть разочек улыбнулась Принцесса!) и сладко-сладко произнесла:
— «Ах! Это ты, миленький Тахрирчик! Ой, а ты, кажется, опоздал! Твой добрый братец Хизб уже выпросил у меня все остатки от обеда!»
— «АЙЙЙЙЙ!!!! Зачем???!!! Заче-е-е-емм?!!! Зачем ты отдала ему мою еду, Эниола???!!! Ведь он украл у тебя Магический Шар!!! А ты его кормишь?!?» — Тахрир заплакал в четыре ручья от жестокой обиды, из носов у него тоже потекло, а оба рта скривились в гримасе глубочайшего горя и разочарования.
— «Ну, Тахрирчик! Не расстраивайся ты так! Хизб — такой милый! А Шар я ему сама бы отдала, если бы он меня попросил — он все равно мне не нужен почти!» — Энниолла улыбнулась еще лучезарнее: «Не надо плакать! Хочешь, я тебе цветочек подарю?» (Сказочник едва не поперхнулся — он так заботливо украшал цветами покои Принцессы! Расставил фарфоровые вазы с розами — белыми, красными, желтыми — почти везде, где только мог… а она их — ТРОЛЛЮ предлагает! Да Стрелок цветок из её рук на сердце бы носил!)
— «Они у тебя не съедо-о-обные-е-е-е!!!» — Тахрир размазывал слезы по грязным щекам уже обеими четырехпалыми лапами…
— «Ой, троллик, кажется, у меня все же что-то осталось покушать!» — Энниолла сочла своевременным сжалиться над своим незадачливым и доверчивым охранником: «Смотри-ка! Половинка каплуна! Упитанного такого, с корочкой из тертого сыра! Пара марципанчиков еще есть… Да и сливки в кувшинчике!»