Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 20)
«А остальное я скажу только Энниолле!» — рыцарь отпустил руку Гийома и тот провалился в развернувшуюся за ним сияющую всеми цветами радуги воронку, возвращаясь на привычную твердь Жемчужного Иридиана…
Дальнейшую картину видел только Сказочник. Он о многом умалчивает, но достоверно известно то, что Рыцарь опустился на колени перед Принцессой, признался ей в Любви и попросил не забывать о нем, ведь хоть и побежден Дракон в его душе, хоть и уменьшился он в размерах (настолько, что под рыцарским шлемом снова черты лица Стрелка и в разрезе забрала больше не клубится Черная Тьма), но он никуда не делся и продолжает сражаться с Единорогом. И продолжает надеяться на победу — ведь Рыцарь не имеет права покинуть свой Пост и каждый день ему снова и снова приходится делать нелегкий выбор…
Часть Вторая. Сказка про Волшебницу-Принцессу
— «Ваше Высочество Дочь Моя!» — Князь обратился к Энниолле столь официально, исключительно чтобы подчеркнуть важность предстоящего нелегкого разговора, начало которого он откладывал уже несколько дней, но настоятельная необходимость уже не позволяла дальше тянуть время: «Прошу Вас, наконец, рассказать нам о том, как все случилось на самом деле и помочь определиться — кто же тот герой, который победил Дракона и должен стать Вашим мужем и моим зятем!»
Принцесса грустно сидела у Волшебного Шара, подперев одной рукой свою очаровательную головку, а другой (одним указательным пальчиком) задумчиво выводя невидимые фигуры на его матовой поверхности. Легкое дуновение вечернего весеннего ветерка, влетающего в полуоткрытое окно, играло на лбу её прядкой чудесных белокурых волос, шевелило лепестки источающих нежный аромат белых роз, установленных в хрустальной вазе на столике. Глубокая задумчивость и легкая печаль отражались на личике Энниоллы. На вопрос отца она лишь слегка повернула голову и, посмотрев ему в глаза, ответила тихим нежным голосом:
— «Милый папа! Я уже столько раз говорила Вам, что победу над Драконом одержали сразу два человека. Не могу же я выйти замуж одновременно за обоих? И, кроме того, Ваше Высочество Отец Мой (голос принцессы тоже приобрел официально-церемониальные нотки), разве Вы спросили моего согласия на то, чтобы отдать мою Руку тому, кто победит Дракона? Я знаю, что вы дали своё обещание, но ведь еще раньше Вы обещали мне при свидетелях, что я сама смогу выбрать себе суженого? Неужели Слово, данное мне, весит меньше, чем обещания, написанные на бумаге? И вообще, я страшно поражена тем, как Вы, батюшка, относитесь к моим просьбам! Разве я не просила Вас отправить за Овраг несчастных Троллей и эту противную Зиорру? Вместо этого Вы заточили их в Магической Башне и собираетесь казнить ужасной Казнью Колдунов! А ведь Вы знаете, что троллям за их помощь была обещана свобода — за Вторым Оврагом, конечно, но уж никак не казнь!»
— «Значит так, милая дочь!» — голос Князя стал жестким и еще более официальным: «Я не собираюсь с тобой спорить. Я и так слишком долго берег тебя от тех вещей, которые являются непременным атрибутом жизни каждого властителя. Послушай внимательно: Во-первых, мы с Княгиней уже не молоды и хотим видеть наследников нашего Рода и предоставить нам такую радость — твой долг дочери. Во-вторых: меня, откровенно говоря, совершенно не волнует — кто конкретно убил Дракона и сколько их было. Двух мужей у нас (в отличие от Имперской Столицы — там сейчас и не до таких гадостей додумались) пока иметь не положено, но один — должен быть всенепременно. В-третьих, я очень рад, что ты передумала делать моим зятем этого простолюдина Гийома — я пожаловал ему титул баронета и 1000 червонцев в награду за заслуги, но, признаться, я никогда и не собирался выполнять данные обещания — разве что, если бы бой выиграл граф Фьюроланд или сир Де Ран, разумеется. В четвертых, я просто счастлив, что у тебя хватило ума не связываться с этим жутким Черным Рыцарем из Ордена — меня аж озноб пробирает при мысли о том, что в наш Замок могло войти на правах родственника существо (ибо людьми орденских служителей назвать можно только с большой натяжкой) не только годящееся тебе в отцы по возрасту, но и таскающее за собой шлейф из страшных магических проклятий, которыми испокон веков награждают их родственники убитых и замученных людей и иных творений!» — Князь перевел дух и продолжил:
— «Но проблема заключается в том, что, объявив во всеуслышание о награде за твое освобождение, я никак не могу отменить её выдачу — то есть твоя Рука и полкняжества непременно должны кому-нибудь достаться! Не имеет значения — будет ли это лицо, участвовавшее в битве или готовившееся к ней, или — совершенно посторонний человек. С помощью наших магов мы всех быстро убедим, что именно он — победитель Дракона! Придворный Волшебник уже подготовил публикацию в «Новом Хронографе» и там осталось вписать только имя жениха. В общем — выбирай: у меня есть для тебя 3 кандидатуры: граф Фьюроланд (бедняга, правда, так и не оправился пока от пребывания в желудке Дракона и впал в запой — но он хотя бы рисковал ради тебя в бою и я, поэтому, считаю себя не вправе лишать его шанса на свой Трон), герцог Вильский (он богат и знатен, и при Дворе Короля очень в чести!) и, наконец, маркграф Дедюльский — это самый желательный для меня выбор — он тоже богат и очень нравится твоей матушке и, кроме того, я уверен, что вплоть до моей кончины мне не придется опасаться с его стороны заговоров и прочих неприятностей — своим поведением перед битвой Их Светлость продемонстрировали первоочередные для современного властителя качества — осмотрительность, рачительность и осторожность!»
— «Но, Милый Отец! Ведь никто из них не побеждал Дракона! Даже Фьюроланд!» — Принцесса изумленно смотрела на Князя — она впервые видела его именно таким — ибо для нее он всегда был не Повелителем, как сейчас, а любящим и нежным родителем: «И ведь ты же обещал мне Свободу Выбора!»
— «Свобода выбора!? Никогда больше, Энниолла, не произноси при мне этого слова! Не стану скрывать от тебя — именно эту фразу выкрикивают сейчас в нашем городе Арктуре какие-то несчастные лавочники из Городского Ополчения, которые, во главе с «твоим Гийомом» (Князь бросил на дочь весьма иронический взгляд) требуют, ни много — ни мало, чтобы я немедленно отдал тебя замуж за этого «спасителя», а иначе угрожают поднять «Оранжевое Знамя Свободы» и свергнуть меня с Трона!!! Ты представляешь?!? Я уже послал Гвардию осадить городок. Штурмовать я его, конечно, не буду (зачем мне пожары и убитые налогоплательщики?), но пусть пару недель посидят без свежего хлеба, молока и овощей! А самое главное — без пива! Я уверен — как только оно кончится, они сразу сдадутся!»
В комнате повисло молчание. Принцесса с изумлением смотрела на Князя и в уголках её глаз уже начали собираться горькие слезы. Князь, заметив это, занервничал и, заложив руки за спину, начал мерить комнату широкими шагами взад-вперед. Он явно терял над собой контроль… Резким движением остановился напротив Энниоллы, по лицу которой слезы уже побежали потоками, и резко бросил:
— «Прекрати рыдать! О чем ты думала раньше, когда связалась с этим Гийомом из Арктура?! Нет! Ты только послушай, что он осмеливается тебе писать!!!» — Князь выдернул из-за обшлага своего серого бархатного кафтана кусочек пергамена и, водрузив на нос Увеличивающие Кристаллы, прочел с издевательской дикцией:
— «Милая моя Энниолла! Неужели ты совсем забыла про нашу Светлую Любовь? Неужели ты решила оставить меня несчастным на всю оставшуюся жизнь? Если ты оставишь меня, я стану самым несчастным человеком на земле — я погибну, умру! Только ты нужна мне на этом свете — только для тебя я готов снова пойти против кого угодно! Даже против этого проклятого Черного Рыцаря Стрелка, так бессовестно поступившего со мной! Даже против твоего отца-князя! Знай же, Энниолла! Мы собрали Городское Ополчение! Все мои друзья и товарищи — все городские ратманы и торговцы, все парикмахеры, трактирщики, извозчики и антиквары — все готовы с оружием в руках выступить со мной на битву! Ты ведь помнишь древнее предание про Город Мастеров? Вот и мы также готовы создать Вольный Город, если твой отец немедленно не примет наш Ультиматум и не отдаст мне Твою Прекрасную Руку! Мы собрали наемное войско, которое больше, чем вся Гвардия твоего отца! Жди меня, любимая! Я скоро приду и освобожу тебя!»
Глядя на изумленное лицо Энниоллы, Князь на некоторое время замолчал, потом добавил: «Они действительно собрали войско… Я, правда, не верю, что оно решится сражаться с моей Гвардией, но если решится — тем хуже для них… В общем, это всё! Даю тебе на раздумье три дня! Только из любви к тебе я даю тебе право выбора. Если же ты не сможешь мне ничего сказать, то я выдам тебя замуж по собственному разумению! А пока, в полном соответствии с Классикой Жанра, я запираю тебя в этой башне! На окна поставим решетки, а к дверям — Неподкупную Стражу! И, кстати, ты (Князь улыбнулся) будешь удивлена, увидев — из кого она состоит! Не плачь, девочка моя! Я действую только исходя из твоих собственных интересов — даже если ты их не понимаешь!» — Князь стремительно вышел из покоев Принцессы, плотно прикрыв за собою двери. Щелкнули засовы, а от окон донесся звон и стук — мрачные слуги, приставив к стенам длинные лестницы, ставили на оконные рамы толстые железные решетки. Ловушка захлопнулась!