Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 19)

— «Да! Я не могу больше смотреть, как ты убиваешь одного человека за другим!» — печально и проникновенно произнесла Принцесса, взглянув прямо в немигающие желтые глаза-тарелки: «Поэтому я пришла, чтобы ты съел меня — пусть я буду единственной твоей жертвой!»

— «Это приятная неожиданность! Но, во-первых, кто тебе сказал, что я тебя собираюсь съесть?» — ухмыльнулся дракон, пыхнув из пасти коротким пламенем: «Я, вообще-то, собираюсь занять трон твоего отца (Чисто для начала! У меня в планах — покорить всю Империю!), а для этого ты должна стать моей женой! Может быть, я потом и съем тебя, конечно, но уж точно не сейчас! Кроме того, с чего ты решила, что, явившись сюда, ты кого-нибудь спасешь? Мне все равно, так и так, надо или сожрать, или сделать своими безвольными рабами еще ровно 200 других претендентов на твои Руку и Сердце — иначе кратное условие наложенного заклятия выполнено не будет и я не смогу сделать с тобой ничего, кроме как просто убить! А это, как ты поняла, не входит в мои планы! Кстати, а как ты, Энниолла, вообще увидела, что здесь происходит? Ты же была очень далеко отсюда! А сама колдовать ты ведь не умеешь!?»

Принцесса-Лань задрожала от горя и гнева. Она сама пришла в лапы к Чудовищу, смирилась в душе с предстоящей гибелью, а, оказывается, все это бесполезно! А сама возможность оказаться женой непредставимо огромного, грязного и воняющего серой и болотной тиной Дракона? Да любая смерть лучше!

Зверюга, между тем, словно читала её мысли:

— «Тебя пугает мой облик, Принцесса? Тебя ужасает эта страшная пасть, эти крылья и лапы, этот гибкий длиннющий хвост? Ну, так знай, что если я захочу, то могу превратиться в кого угодно — например — принять обличие графа Фьюроланда или Бестиара или даже вот в этого самого юноши — после того, как проглочу его, конечно! Кстати — неплохая мысль! Ты ведь, одно время, была в него влюблена, не так ли? Я даже на свирели смогу играть точно также, как играет он!»

«Подымайся! Хватит валяться! ПОДЪЁМ, ТЕБЕ ГОВОРЯТ!!!» — в плывущее где-то далеко в эфире сознание Гийома ворвался властный голос Стрелка: «Немедленно очнись и действуй! Если ты сейчас не сделаешь, что должен, то мне придется вмешаться самому и тогда полмира «слетит с катушек»! Бери арбалет! Так! Хорошо! Дальше — помнишь что делать?»

Словно очнувшись от кошмара, Гийом поднял раскалывающуюся от боли голову и огляделся — всего шагах в 20, спиной к нему, помахивая из стороны в сторону огромным хвостом, сидел Черный Дракон и кого-то убеждал:

— «Подумай, деточка! Я сделаю тебя Первой Леди Империи! У твоих ног будут валяться миллионы жалких людишек! Ты сможешь делать все, что тебе только захочется! Разве хоть какая-нибудь женщина откажется от такой возможности только из-за того, что для этого надо всего-навсего убить пару сотен болванов, как минимум две трети из которых никаких чувств к тебе не питает, а только мечтает забраться на трон через твое княжеское ложе?»

Гийом нашарил арбалет и потянул к себе почти пустой колчан — на его дне лежит всего одна стрела — та самая — костяная с серебряным наконечником. Стрела мягко светится странным серебристым светом… Непослушными ватными руками юноша с трудом несколько раз поворачивает ворот и тетива медленно заходит за шпенек спуска… стрела легла в желоб… руки поднимают арбалет, наводят его в огромную спину чудовища. Руки ходят ходуном, в глазах двоится, голова опять начинает бешено кружиться… палец не в силах даже нажать на спусковую скобу… Кажется еще секунда, и арбалет вывалится из безвольных рук… но тут юноша (и не только он) слышит:

— «Мне не нужно то, что ты обещаешь, Дракон! Ты хочешь заставить меня поверить, что без Любви возможно Счастье? Никогда! Я лучше умру, чем стану твоей и помогу тебе в твоих зловещих планах, даже если мне придется нарушить все Заклятия и Магические Законы, о которых ты тут говоришь!»

Рука Гийома разом становится тверже — словно это и не его рука. Он видит перед собой только цель и без промедления стреляет…

С замерших трибун это смотрится так: нависшая над крохотной фигуркой Принцессы-Лани глыба Черного дракона… за его спиной, приподнявшись на локте, испачканный и полураздавленный человек с трудом поднимает свой жалкий арбалет и стреляет в спину чудовища, которое неожиданно — одним движением — оборачивается навстречу выстрелу…

Над полем встает огненная стена — словно начал извергаться небольшой вулкан, но огонь и дым быстро рассеиваются и, посреди почерневшей от копоти и спекшейся от жара оголенной земли, остаются тела трех людей: графа Фьюроланда, Манула Занудского и Бестиара из Урюкинска — и эти люди были живы!!! Но ни Дракона, Ни Принцессы, ни Гийома на поле больше нет…

А Гийом, Принцесса-Лань и все, кто находится под магическим куполом — они видят совсем иное:

Едва стрела начинает своё движение по желобу, как время замедляется — становится вязким и течет, словно вода в тихой сонной реке. Дракон разворачивается куда быстрее, чем течет время — стрела еще касается своим оперением среза арбалета, а огромная пасть рептилии уже раскрыта навстречу новой угрозе, крылья сомкнуты вокруг тела — словно два гигантских щита, а лапы тянутся навстречу, чтобы перехватить опасность прямо на лету. Но в него летит уже не стрела… С желоба арбалета навстречу Дракону, распластавшись в прыжке, летит Белый Единорог — его рог ярко сияет собственным волшебным светом и нацелен прямо в самое сердце чудовища, алым пламенем проступающее сквозь чешую и крылья. Дракон разевает пасть в жутком реве — он уже понимает, что спасения нет, но не хочет смириться — его лапы и хвост молотят воздух, пытаясь остановить или хотя бы на миг задержать Неотвратимую Судьбу… Оглушительный удар. Яркая белая вспышка — весь мир наполняется ослепительным белым светом, в котором нет больше ничего, кроме темных фигур людей…

Гийома крутит белый водоворот — он чувствует, что его затягивает и тянет вниз воронка, но почему-то отчаянно не хочет покидать этот странный Белый Мир, в котором, как он ясно видит, свободно стоят всего две фигуры — Принцессы Энниоллы, одетой во все белое и Рыцаря в иссине-черных доспехах… Вот рыцарь оборачивается к нему, протягивает руку и удерживает, не давая водовороту унести юношу. Гийом смотрит в лицо Рыцарю — ведь на нем нет шлема — и понимает, что это Стрелок… или — уже не Стрелок!? Ведь под пронзительными глазами Стрелка — темные тени, а рот, твердый и надменный, даже тронутый сейчас доброй улыбкой, чем-то неуловимо напоминает пасть Черного Дракона.

«Я не смогу долго удерживать тебя здесь, юноша!» — говорит Рыцарь мягко: «Здесь — не Твое Место. Но и ты, Переступивший Через Себя, и Вы, милая Принцесса (поклон в сторону Энниоллы) имеете право понять, что же произошло на самом деле…

Я, Черный Рыцарь Военного Ордена, волею Сказочника очутившись там, где быть не должен, увидел случайно, что если не вмешаюсь в происходящие события, то произойдет Страшное Злодеяние… Никто, кроме меня, не мог помочь Энниолле спастись от колдуньи и её слуг. Но и сам я не имел права вступиться за бедную девушку — и Зиорра это прекрасно знала… И все же я решился… Но спасти Вас, Энниолла (Рыцарь повернулся к Принцессе), я мог, только нанеся свой удар по Злу не только в Колдунье и Троллях, но и в себе самом. В Вас, Принцесса, Зла не оказалось вовсе — и потому, даже в облике Белой Лани, Вы сохранили полностью своё «я»… А вот Зиорра, Тролли и Ваш слуга — мы разделились… И на свет, кроме Гиен, Снегирей, Бабочки-моли и Пантеры, родились Белый Единорог — самостоятельное существо с собственной Волей и магией — воплощение моих рыцарских Чести и Долга и еще сохранившейся в душе Веры в Добро, и не менее разумный и могущественный Черный Дракон — собравший в себе все, что есть во мне злого и жестокого — а его, как вы убедились, друзья, мягко говоря, немало. Дракон, понимая свою слабость перед Единорогом, который продолжал руководить им даже в качестве отдельного существа, не хотел воссоединения… Да и сам Единорог, влюбленный в Принцессу-Лань, вовсе не стремился к нему, потому что так не хотел с ней расставаться… А Зло, продолжающее руководить помыслами Дракона, Зиорры и Троллей, не собиралось сдаваться и стремилось погубить Принцессу-Лань, Гийома, всех доблестных рыцарей, да и меня тоже — не в последнюю очередь…

Настоящее поле боя Добра со Злом — души людей, поэтому, Единорог сумел создать из части себя и из части Дракона еще одну Аватару — Стрелка из Хаттуни — того человека, которым я был много-много лет назад, вернее, каким стал бы сейчас, если бы не служба в Ордене… И его — то есть меня (Рыцарь улыбнулся) он отправил спасать Принцессу извне — руками «почти обычного» человека, в котором Добра и Зла — примерно наполовину… Но ничего не получилось — Стрелок очень быстро стал частью Единорога, а тот, в свою очередь — частью Стрелка, и они уже не могли сами, лично, нанести Решающий Удар Дракону — иначе после воссоединения мне, сражавшемуся самому с собой, грозило бы обычное темное безумие… Или я стал бы чем-то вроде Древнего Тролля — ведь мало кто знает, что у этих бедных существ одна голова и живущая в ней душа была абсолютно доброй, а вторая, соответственно, совершенно злой. Кроме того, одним из кратных условий волшебства, способного вернуть Принцессу из Волшебного Мира в Мир Людей, была необходимость взаимной Любви (пусть даже это была не Любовь, а простая влюбленность). Поэтому, Гийом, ты и был нам всем остро нужен и Стрелок, где добром, а где и драконьими методами, вопреки твоей Свободной Воле, все же привел тебя на Поле Боя… И ты (Добро в твоей душе) внес огромный, решающий вклад в нашу общую победу… Почти такой же, как Энниолла — без Любви, Доброты и Света которой мы не победили бы вообще никогда… И награда, которую ты, Гийом, получишь, будет зависеть только от тебя — в зависимости от того, что ты выберешь… но это будет уже совсем другая Сказка…»