Игорь Герман – Театральная баллада (страница 20)

Когда все вещи были собраны, он проверил ещё раз тумбочку, заглянул под кровать, приподнял матрац.

– Вроде всё, – сказал он. – Ну, сосед, давай!.. Буду сидеть там, на выходе, ждать выписку да бабу свою… Счастливо оставаться!

Он протянул Тюжину руку. Тот встал и пожал её.

– Бывай здоров, – сказал он.

– Ты тоже выздоравливай! – И довольный Лазарев в приподнятом настроении покинул девятую палату.

Тюжин проводил его взглядом, затем заложил руки за спину, подошёл к окну и стал смотреть на стекающие по стеклу струи холодного дождя…

* * *

Колосов докурил свою сигарету, промахнулся окурком в урну и зашагал по переходу в отделение. Поднялся на этаж. Не дойдя до ординаторской, остановился.

Из открытой двери процедурной доносилось звяканье пустых ампул, выбрасываемых в ведро, – медсестра Таня готовила уколы. Алексей Иванович, подумав, несмело направился туда.

Таня, увидев его, отвернулась. Колосов успел заметить на её щеках мокрые дорожки: она плакала. Ему стало неприятно и стыдно за себя.

– Таня, – сказал он, – Танечка, простите меня… Пожалуйста.

Медсестра хлюпнула носом и промолчала.

– Я сам не знаю, что на меня нашло, – виновато продолжал Колосов. – Никогда такого не было. Просто сумасшествие какое-то. Простите, Таня. Мне очень стыдно.

– Я ведь вам ничего не сделала. – Она промокнула глаза платочком. – Зачем вы меня так?..

Колосов покраснел, хотел ещё что-то сказать, но не нашёл нужных слов и, виновато вздохнув, вышел в коридор.

– Простите, – сказал он ещё раз в дверях.

Вместо того, чтобы повернуть в ординаторскую, доктор направился в другую сторону. Справа по коридору, через три двери, находилась девятая палата. Колосов замедлил шаг и остановился. Постоял так, размышляя, затем двинулся дальше. У девятой палаты опять остановился. Дверь была открыта, и Колосов осторожно заглянул внутрь. В палате находился один Тюжин. Он стоял спиной к доктору и смотрел в окно. Алексей Иванович некоторое время молча наблюдал за этим человеком.

Вдруг Тюжин вздрогнул и обернулся. Его взгляд встретился с взглядом Колосова. Врач опустил глаза.

– Э-э… – протянул он. – Я хотел у вас спросить… Ну, анализы вы сегодня утром сдали?

– Сдал, – ответил Тюжин.

– Все?

– Не знаю. Наверное, все.

Колосов прошёл в палату, больной присел на кровать.

– Сегодня нужно будет сделать рентген… это здесь, в нашем здании… далеко ходить не надо… на первом этаже… – Он помолчал. – Как себя чувствуете?

– Так себе.

– Понимаю. – Колосов подошёл ближе. – Очаг воспаления запущенный… Плохо, что раньше не обратились к врачу. Пенициллином здесь уже не возьмёшь. Я назначаю вам гентамицин. Укольчики будете получать два раза в день, через двенадцать часов… Вылечим, не беспокойтесь.

– Хорошо, – сказал Тюжин. – Я и не беспокоюсь.

– Аллергия у вас на что-нибудь есть?

– Только на возраст.

– Это как? – не понял Колосов.

– Да уже нажился.

– Ну… не нами нам отмерено… А так аллергии не наблюдалось? На какие-нибудь лекарственные препараты, антибиотики?..

– Вроде нет.

Врач замолчал. Он старался держать себя в руках, но чувствовалось, что он взволнован. Дрожащие пальцы выдавали его состояние. Через флегматичное спокойствие больного просматривалась та же странная нервозность. Молчание затянулось.

– Ну, ладно, – сказал, наконец, Колосов, когда неловкую паузу нужно было уже завершать. – Всего хорошего.

И он повернулся с намерением уйти.

Тюжин поднял голову.

– Алёша… – окликнул он, когда врач сделал уже несколько шагов к выходу.

Колосов остановился и замер.

– Алёша, это ты? – тихо спросил Тюжин.

Застывший Алексей Иванович молчал.

– Это ты… ты. Я узнал… Я узнал тебя, сынок.

Колосов вдруг обмяк, плечи его опустились, руки безвольно повисли – казалось, он внезапно постарел на много лет. Он медленно, неуклюже повернулся. Врач и больной долго смотрели в глаза друг другу.

– Да, это я, – наконец едва слышно произнёс Колосов.

Они опять молчали. Ни тот, ни другой не знали, что сказать, оба были в замешательстве.

– Вот и встретились.

– Да. Встретились.

– Как живёшь, сынок?

– Нормально.

– Хорошо, что нормально. – Тюжин помолчал. – Да-а… Я и не надеялся уже. А вот как распорядилась-то жизнь…

Колосов теперь сосредоточенно смотрел на носки своих ботинок.

– Мать-то как? – спросил Тюжин.

– Мама умерла три года назад.

– А-а… Я и не знал.

– Ты много чего не знаешь.

– Да, это верно… Это верно… Ну, садись, сынок, хоть поговорим.

Колосов помедлил, затем присел на краешек соседней кровати.

Они задумались оба – отец и сын. Им было, о чём подумать.

– Сколько же мы не виделись-то? – наконец спросил Тюжин.

– Долго, – ответил Колосов. – Очень долго.

– Я приходил на твой день рождения. Тебе тогда двенадцать исполнилось?..

– Да. Двенадцать.

– Сколько же прошло?

– Тридцать лет, – сказал Колосов. – Ровно тридцать лет.

– Как один день… – Тюжин покачал головой и снова повторил. – Как один день… А ты, значит, доктор?