Игорь Герман – Театральная баллада (страница 10)

Лавронов вошёл. Служащий ресторана предложил ему раздеться в гардеробе. Вадим Валерьевич оставил здесь свою дублёнку, ещё советского производства, норковую шапку-формовку, вымыл в туалете руки и прошёл в небольшой уютный зальчик. В его середине стоял сервированный стол, за которым восседал хозяин предстоящего празднества – Руслан Оздоев.

– Приветствую театральных деятелей! – Руслан Заурбекович поднялся из-за стола, гостеприимно распахнул объятия и сделал шаг по направлению к гостю.

Оздоев и Лавронов обнялись.

– Вадя, ты пока первый.

Руслан Оздоев – высокий крупный мужчина, с короткой стрижкой наполовину облысевшей головы, говорил спокойно, раздельно и уверенно, как это умеют делать кавказские родные братья – чеченцы и ингуши. Их неторопливый северокавказский говор с едва заметным, почти неуловимым акцентом, хорошо распознают те, кто служил в Советской Армии. Эти уверенные в себе и крепкие духом ребята держались единым кулаком в армейских подразделениях, и, при отсутствии в ротах другой реальной силы, которую они единственно признавали и уважали, верховодили среди своих сослуживцев.

Оздоев усадил Лавронова за стол, на котором стояли многочисленные мясные закуски, океанические деликатесы, водка, коньяк, фрукты не по сезону. Чуть в стороне от стола – распакованная коробка баночного пива.

– Ещё двое наших подойдут, и больше никого не будет, – опережая вопрос Лавронова, сказал Оздоев. – Я выкупил эту кафешку на сегодняшний вечер. Только мы. Не надо, чтобы кто-нибудь ещё здесь толкался и мешал.

Одноклассники всмотрелись друг в друга, ведь не виделись десять последних лет. Настоящее зеркало времени, не умеющее льстить – лицо друга после долгой разлуки.

– Как дела, брат? Рад тебя видеть.

– И я рад. Тоже рад тебя видеть, Руслан… – Лавронов бросил взгляд на стол: – Ну, ты даёшь!

– Я угощаю, брат. Имею право угостить друзей. Дела хорошо у меня идут. А у тебя?

– У меня?.. – замялся Лавронов. – Тоже неплохо.

– Врёшь, брат. Сейчас в театре плохие дела. И раньше – не очень, а сейчас совсем никуда. Ты директор там, я знаю. Честно говори, что да почему.

Тогда Вадим Валерьевич вынужденно сознался:

– Понимаешь, мы бюджетная организация. Город денег едва-едва на зарплату даёт, и то долги за полгода. На постановку спектаклей – ни копейки. Нет денег, говорят, сам как хочешь, так и выкручивайся. Вот и приходится из ничего соображать что-то. Я вообще не специалист по театральным делам, первый год работаю. Но… без денег, конечно, трудно.

– Вадя, я тебя понял, – внимательно выслушав друга, сказал Руслан Заурбекович. – Давай, вот что сделаем… Ты там придумай, какой спектакль ставить, посчитай расходы, всё: там – декорации, костюмы, тряпки-мрабки, что там ещё?.. в общем, хорошо посчитай, а я тебе спонсорскую помощь окажу. Оплачу полностью постановку спектакля. Все расходы. Идёт?

– Идёт! – не поверил неожиданной удаче Лавронов. – Спасибо, Руслан.

– Пока не за что.

– Как не за что? Я знаю твоё слово. Если ты сказал…

– Хорошо. Не переживай, брат. Всё сделаем.

Работник ресторана, тот самый парень в жилетке и бабочке, ввёл в зал Зацепина и Хруща.

Если Лёху Зацепина Лавронов несколько раз встречал в городе, то с Геной Хрущём, как и с Русланом, не виделся конкретно с 87-го года. За десять лет худой Гена располнел, вывалив вперёд живот и нарастив второй подбородок. Наголо стриженый, начал обрастать короткой щетиной на подбородке и голове. Вот только улыбка осталась прежней: чуть кривая от поднимающейся верхней губы, обнажающей два передних зуба.

Бывшие одноклассники тепло обнялись.

Первый тост выпили за встречу. Второй – за мужскую дружбу. Третий – за матерей. Понятно, что тамадой был хозяин и устроитель этой маленькой дружеской вечеринки.

Оздоев сообщил друзьям, что если кому-то из них по окончании вечера понадобится машина, чтобы отвезти домой – его личный шофёр развезёт всех по нужным адресам.

Оказалось, что машина понадобится только Лавронову. И Зацепин, и Хрущ – оба предприниматели, у них свои машины и личные водители. Зацепин крутит книжным бизнесом в городе, а Хрущ толком не озвучил род своей деятельности. Так, напустил туману, поулыбался своей кривой улыбкой, бесят погонял в глазах, и всё.

– Да я года полтора всего здесь, в городе, – признался он, когда пропустили по второму коньячку. – До этого на северах ошивался, деньгу зарабатывал.

– Где конкретно был? – поинтересовался Оздоев.

– В Норильске.

– Там раньше нормально платили.

– Там и сейчас нормально платят, смотря кому, и смотря, кто чем занимается.

– А ты чем занимался?

– Да так… – Хрущ замялся. – Бумажки тасовал. А вообще мне там не понравилось.

– Почему, брат?

– Прилетел туда летом. Всё время светло. Солнце за горизонт не уходит. Когда день?.. Когда ночь?.. Когда начинать пить водку, когда заканчивать – непонятно. Не понравилось, короче.

– Поэтому обратно вернулся?

– Не только.

Время летело за разговорами незаметно. Часам к десяти все четверо уже были хорошие, но расходиться не думали.

На миниатюрной эстраде пела для них какая-то девица-певица.

Пока Оздоев о чём-то разговаривал с Зацепиным, к Лавронову наклонился Гена Хрущ.

– Баба есть? – спросил он, глядя на товарища мутным взглядом.

– Чего? – не понял Лавронов.

– Баба, спрашиваю, есть?

– В каком смысле?

– В прямом. У тебя? Баба есть? Конкретно на сегодня?

– Я не женат, – нехотя сознался Вадим Валерьевич. – В смысле, разведён.

– Ну и хрен с ним, я не об этом. Баба тебе нужна сегодня?

– А что? – напрягся Лавронов, не понимая, куда клонит Гена.

– Ну, нужна или нет?.. Баба?

Лавронов подумал, что Хрущ просто перепил.

– Гена… ты про что? Какая конкретно баба?

– Любая. Блондинка?.. Брунетка?.. Рыжая бестия?.. Полная, худая, молоденькая, постарше?.. в очках?.. без?..

– А-а… ты?.. – начал догадываться Лавронов. – Ты… что ли?..

– У меня бизнес, – тихо шепнул Хрущ. – Я девочек продаю. Тебе бесплатно. За счёт заведения. Сегодня. Лови момент.

Лавронов к такому неожиданному предложению не был готов, поэтому растерялся и не знал, что ответить. Вопрос был как-то не совсем к месту. Конкретно сейчас ему хотелось только одного: чтобы Хрущ отвязался.

– Сегодня, наверное, не до этого будет, – неопределённо ответил он настойчивости пыхтящего над ухом товарища.

– Зря. У меня девочки – лучшие в городе. – Пьяный Хрущ расчувствовался и обнял одноклассника за плечи. – Вадька!.. Как я соскучился по вам всем, мужики!.. Стока не виделись!.. Ёпэрэ… – Он полез в карман своего кожаного пиджака, вынул оттуда что-то и сунул в руки Лавронову.

– Посмотри.

Это оказалась небольшая пачка сложенных цветных фотографий – девушки, снятые по пояс, в купальниках.

Лавронову, даже нетрезвому, неприятно было держать это в руках, и он попытался вернуть фотографии владельцу. Гена тихо, но категорично запротестовал.

– Нет, Вадька, обидишь. – Затем по-барски махнул рукой. – Ладно! Можешь не сегодня. Дарю. В любой день. Или ночь. За счёт заведения. Выбирай любую!.. – Он крепко насел на мнущегося Лавронова. – Не пожалеешь! Давай! Девки – высший сорт!

Лавронову проще было подчиниться пьяному натиску товарища, и хотя бы мельком, чтобы тот отвязался, просмотреть фотографии. Он решил так и сделать. Начал перекладывать из руки в руку снимки с девушками, делая вид, что рассматривает внешность каждой из них.

Гена продолжал шумно дышать над ухом.

Девочки, в самом деле, были на любой вкус. Лавронов с некоторой внутренней брезгливостью рассматривал эти симпатичные, даже пристойные девичьи лица, подумав, что встретив такую на улице, никогда не догадаешься, чем эта краля занимается на самом деле. И глаза у всех честные, вот ведь какая история!..

Фотографий было чуть более десятка, и пару-тройку последних Вадим Валерьевич решил пролистнуть чуть быстрее, как вдруг на предпоследнем снимке его рука остановилась. Просто остановилась сама по себе, застыв в воздухе.