Игорь Гаркавенко – Марсианка, или Сфера Жара (страница 2)

…Аудитория закружилась перед глазами, превращаясь во что-то бесформенное, собираясь и растягиваясь в длинную линию без каких-либо видимых границ, пока вовсе не пропала…

* * *

…Я открыл глаза и еле как поднял голову. Проклятый звон преследовал меня даже здесь, после пробуждения, когда мир снов был покинут. Однако теперь я знал, какая дьявольская машина создавала эту нестерпимую какофонию! Ловко перевернувшись в своей постели, я дотянулся до будильника, который словно гордый часовой стоял на коричневой тумбочке, и с сильнейшей злобой ударил по нему, будто он будил меня просто ради того, чтобы как-то позлить, а не по моей вечерней просьбе. Наконец, адский звук перестал будоражить мой разум, и тишина снова опоясала помещение.

Конечно, всем известна опасность ситуации, когда утренний мучитель уже заткнут, а тело ещё не проснулось: в такие моменты главное взять себя в руки и не отдаться коварному предрассветному сну, мысль о котором особенно сладка сразу после пробуждения. Я через силу оторвал торс от такой мягкой постели, глупо уставившись полузакрытыми глазками куда-то в противоположную стену.

– Что же мне такое снится в последнее время? – сказал я в какую-то пустоту, совершенно не ожидая ответа.

Пора было вставать, чтобы не опоздать в университет. Поднявшись с кровати, я почувствовал, как у меня слегка закружилась голова, от этого я ненароком опустил взгляд в пол, на ножку кровати, заметив возле неё бессмысленно лежащие двухкилограммовые гантели. Конечно, я уже давно забросил утренние занятия, и теперь они выполняли лишь одну роль – смотрели на меня с презрением, заставляя чувствовать меня совестно, а иногда и сильно били меня по ногам, когда я ненароком спотыкался о них мизинцами.

Расправив спину, я осмотрел единственную жилую комнату в моей скромной студенческой берлоге: раскрытые синие шторы уберегали её от утренних солнечных лучей, металлическая сушилка еле как стояла на своих прямых ногах рядом с расправленным диваном под гнётом моей стираной одежды, а напротив стояла массивная деревянная тумба. Отдельно от всего этого располагался мой рабочий стол, на котором я не убирался все недельные будни, от этого он имел весьма плачевный вид в виде нагромождения необъятных куч скомканных бумаг и бутылок.

Шатаясь и еле передвигая ноги, я доковылял до ванной и, распахнув дверь, включил свет в этой крохотной комнатке. Я никогда не думал, что в моей ванной комнате есть хоть что-то да и необычное, ведь она выглядела точно также, как десятки других ванн: желтоватая плитка на полу и на стенах, крохотная душевая кабинка и такая маленькая раковина со шкафчиком снизу, что в ней не помещались мои ладони.

Первым делом я привёл себя в порядок, принял освежающий контрастный душ, который, к сожалению, всё равно не помог мне избавиться от утренней сонливости, а после выдавил из тюбика немного зубной пасты и вычистил полость рта. Окатив лицо тёплой водой, я аккуратно упёрся руками в раковину и посмотрел на своё отражение в зеркале. На меня смотрело обычное и совсем не примечательное мальчишеское лицо с не самой идеальной кожей, почти незаметными светлыми бровями, круглым небритым подбородком и какими-то чересчур грустными глазами. Да, даже не верится, что я уже как некоторое время взрослый. Включив фен, я высушил мои коротенькие коричневатые волосы, которые расчёской смешно уложил набок, сформировав привычную чёлку.

Покинув ванную комнату, я облачился в тёмные университетские штаны, заправил в них белую рубашку и отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак холостяка (так я называл яичницу). Вид почти пустого холодильника всегда меня удручал, но в этой ситуации я не мог поделать практически ничего, поэтому включил электрическую плиту.

Когда еда была готова, я засел за мой кухонный стол, за который могло поместиться максимум два человека, так как он был угловым и прислонялся к стене. Во время трапезы я смотрел в окно, выходящее прямо на университетский городок. Студенты в это прекрасное и солнечное майское утро спешили на занятия: толпы разноцветных людей выходили из общежитий, проходили по асфальтированным дорожкам, может быть, любовались многолетними деревьями, которые шевелили своими раскидистыми кронами от прохладного, почти летнего ветерка, и скромными зелёными кустиками возле зданий образовательного дома, а после скрывались в дверях главного учреждения. Всё-таки хорошо, что я имел отдельную квартиру, а не койку в общежитии, даже несмотря на то, что оно располагалось в минуте ходьбы от университета. Я был родом из другого города, и мои родители любезно уступили мне эту холостяцкую берлогу, которую они до моего поступления сдавали точно таким же студентам.

Я закончил трапезу и уже начал думать о скором выходе в этот ленивый пятничный день, как вдруг мои мысли прервал уверенный и такой громкий стук во входную дверь, что я невольно вздрогнул, вернее, это был даже не стук, а очередь из быстрых ударов по металлу. Я уже хотел возмутиться невиданной бестактности моего посетителя, как мозг успокоил меня, напомнив про существование в моём окружении человека, который позволяет таким образом уведомлять о его приходе, хотя и если бы я не закрывал дверь, то уж поверьте, он бы спокойно входил ко мне в любое время суток.

Я лениво зашёл в коридор, а ведь надо заметить, что грохотание маленьких кулачков не прекращалось даже на секунду! Моя рука быстро повернула жёлтую ручку замочка, затем с двери слетела недлинная цепь, и я открыл вход в свое жилище.

На пороге, как я и предполагал, стояла худенькая девушка среднего роста в разноцветной маечке с какими-то чересчур вырвиглазными рисунками канализационных демонов, что протыкали друг друга наточенными до одурения рогами, на бёдрах у неё сидели джинсовые шорты до самых колен, они как-то потешно загибались несколько раз у чашечек и немного сползали с осиной талии, а на ногах болтались голубые-голубые шлёпанцы, которые будто так и мечтали слететь с тоненьких ступней. Утренняя гостья выглядела слегка разочарованно, но в то же время и возбуждённо: её изящные и полностью открытые руки лежали одна на другой перед небольшой грудью, постоянно почёсывая предплечья короткими и фиолетовыми ноготочками, пока большие глаза бегали туда-сюда, а когда дверь открылась – принялись осматривать меня с ног до головы, будто в первый раз. Её розовое плечо тянула к полу лямка массивной сумки. Чёрные волосы девушки были, как и всегда, заплетены в две большие и смешные косички прямо с двух сторон головы, придавая её взрослому серьёзному лицу какую-то юношескую откровенность и контрастируя с немного смугловатой кожей.

– Приве-е-ет! – заговорила как-то надменно после недлительной паузы незнакомка, помахивая открытой ладонью перед моим лицом. – Битый час тебя дожидаюсь.

Знакомьтесь, моя закадычная подруга или уже жена, как удобнее. Эту с виду незаметную мышку зовут Ираида Краско, и она терпеть не может, когда к ней обращаются полным именем, а потому всех своих знакомых и друзей, а иногда даже и преподавателей, просит называть себя просто Ирой. Она является моей одногруппницей и по совместительству старостой нашей группы.

– Доброе утро, Ира, – сказал я так обыденно, но отнюдь не безразлично, будто бы это приветствие давно превратилось в обыкновенную, но каждый раз приятную привычку. – Зачем так стучать? Я прекрасно слышу.

– Ты время-то видел?! – она вдруг всплеснула руками и приняла крайне удивлённое выражение лица. – На занятия ведь опоздаем!

Вслед за её словами я аккуратно сделал шаг назад, в глубину коридора, освобождая место возле дверного косяка, в который девушка моментально даже не зашла, а влетела, принявшись водить своими шальными глазками по уже совсем не новым и чуть обшарпанным обоям, коричневой вешалке для верхней одежды и весьма модной подставке для обуви в виде массивного полукомода, будто бы я только-только въехал в новую квартиру и позвал её на новоселье.

Но задерживаться в прихожей непоседа, естественно, не имела никакого повода, поэтому Ира, наспех сбросив шлёпанцы возле коричневого ковра, босиком пробежала в единственную жилую комнату, которая служила и моей спальней, и рабочим кабинетом.

– Кошмар, как у тебя душно! – снова заговорила она, демонстративно обмахивая своё разгорячённое лицо руками то ли ради демонстрации спёртости воздуха в холостяцком жилище, то ли из-за того, что бегом поднималась на последние этажи моего дома, который в шутку студенты университета прозвали суперхрущёвкой, и, судя по её немного учащённому дыханию, самым реалистичным вариантом был второй.

Ира добежала до моего окна, которое выходило на балкон, откинула в сторону штору и одним ловким движением приоткрыла окошко, заставив занавеси слегка надуться, словно парус бригантины от могучего воздушного потока. Но стоило ей решить одну проблему в моём жилище, как девчонка, обернувшись и быстро оглядев захламлённый дубовый стол, обнаружила другую.

– Господи, какой бардак! – её лицо приняло ужасающий и одновременно удивлённый вид, полный страха и отчаяния от мысли о том, что комендант общежития заносит грозным чёрным-пречёрным фломастером номер комнаты Иры в список самых грязных обителей общаги и весит злополучный листок у всех её подружек на виду за бардак катастрофических масштабов, но вдруг она вспомнила, что это не её квартира, поэтому и убрала руки от разинутого рта.