Игорь Гаркавенко – Марсианка, или Сфера Жара (страница 4)
Так или иначе, мы с Ираидой смешались с толпой студентов и поспешили на наше занятие, которое уже вот-вот должно было начаться. Обогнув по майской улочке главный корпус учреждения, мы оказались у широкого крыльца университета, над которым огромными белыми буквами складывалось его название: «Уральский магическо-паранормальный университет».
Когда мы зашли в здание, внутри объявился самый час-пик. Мы с боем прорвались через толпы студентов и поднялись на четвёртый этаж по главной широкой лестнице, на самый последний доступный нам этаж – пятый уровень университета полностью принадлежал магическому факультету, и обычным студентам вход в него был строго запрещён.
Мы быстро нашли вход в выданную нам аудиторию, рядом с которым уже расположились наши одногруппники: обычные люди составляли большую часть нашего коллектива, также с нами учились люди-раки и совсем немного марсиан, в том числе и Ираида. Мои сверстники выглядели как обычные представители своих видов, поэтому описывать каждого совершенно не имеет никакого смысла. Мы поздоровались со своими друзьями, которые находились в весьма напряжённом состоянии, листая конспекты и пытаясь вложить в головы последние знания.
В скором времени объявился наш преподаватель – Климент Килопчёлов, которого мы, мягко говоря, не сильно-то и любили за его сильную придирчивость и излишнюю серьёзность. Он всегда ходил в одной и той же синей рубашке в клеточку и джинсах, а на его седой голове красовалась его излюбленная причёска, напоминающая набор последних седых волос. Клим Иванович как всегда опоздал на несколько минут и появился в поле зрения в тот момент, когда пафосно шагал по коридору, размахивая потрёпанным чёрным портфелем, который он всегда носил с собой и хранил, как зеницу ока. Увы, нам оставалось только догадываться, что скрывала в себе эта кладь.
Килопчёлов открыл аудиторию и впустил толпу из студентов. Мы протиснулись внутрь, аудитория была очень длинной и имела целых два выхода: один располагался в самом начале кабинета, возле широкой зелёной доски, а другой – в середине помещения. Как только мы переступили порог, нас сразу же обдало каким-то спёртым воздухом, будто здесь не проветривали помещение неделями. Ряды парт стояли практически на одной высоте, лишь самые задние поднимались над другими. Высокие окна могли полностью закрываться от внешнего мира тяжёлыми металлическими ставнями.
Студенты стали рассасываться по кабинету, пытаясь сесть как можно дальше от преподавателя, чтобы иметь возможность списать, мы же с Ирой сели на первой парте, так как она настаивала на этом особенно сильно.
– Встали, – прохрипел своим старческим голосом Клим Иванович, призывая своих подопечных поздороваться с ним.
Все лениво поднялись и, постояв пару секунд, присели обратно, устремив на преподавателя всё свое внимание, который уже засел за стол и стал перекладывать какие-то бумаги.
Килопчёлов был человеком, хотя многие в шутку говорили, что он представлял собой человека-шакала, который весьма успешно маскировался под представителя обычного сапиенса. А всё из-за того, что большую часть преподавательского состава составляли именно шакалоподобные, так как считалось, что именно они имеют самые подходящие качества для работы учителями: твёрдость, строгость и рассудительность.
– Ну что, лентяи и тунеядцы, – вдруг протянул препод, откидываясь на спинку стула. – Сегодня, как я и предупреждал, вы будете показывать мне ваши знания по маговедению. Надеюсь, взяли с собой миллиметровки и, конечно, хоть какое-то понимание моего предмета.
Ира достала из сумки синие листы и свой огромный пенал, который вовсе не являлся пеналом, так как представлял собой чёрную сумку из-под целого набора фломастеров, часть из которых она постоянно носила собой, чтобы порисовать на скучных лекциях или выделить заголовки конспектов.
– Ты не поделишься листочком? – сказал я так грустно от осознания, что с утра отдал все свои непоседе.
– Конечно, я же у тебя всю пачку и забрала, – ответила марсианка и выделила мне один пустой лист. Неслыханная щедрость!
Мы замерли в ожидании.
– Так, – продолжал Килопчёлов, осматривая присутствующих и занося отметку о посещении занятия каждого студента в журнал, поскольку обладал такой феноменальной памятью, что знал всех подопечных в лицо. – Сначала вам нужно зарисовать по строгим ограничениям ауру применения заклинания, которая будет у вас в варианте, затем вспоминаете о чарах всё, после чего подходите ко мне и рассказываете, вариант будет у каждого свой…
Клим Иванович раздал листочки с вариантами и с довольным видом стал ходить по кабинету, заложив руки за спину.
Ираида стала практически моментально чертить по линейке какой-то ровный завиток из фиолетовых линий, постоянно меняя его цвет. Моё же задание с первых строк сбило меня с ног:
Я нетвёрдой рукой обхватил карандаш и стал вырисовывать им какие-то вигвамы, не попадая по клеткам и надеясь, что угадаю с формой выходящего из ладони потока. На самом деле мне попался один из самых лёгких вариантов, ведь не было ничего проще, чем нарисовать пламя, которое я видел не один раз, но ведь не просто так мне давались переменные в виде времени использования и эмоции пользователя.
– Ира, – ткнул я марсианку в локоть. – Как это нарисовать?
Марсианка бегло осмотрела мой вариант и, удостоверившись, что Клим Иванович отошёл от нас на достаточное расстояние, сказала:
– Очень длинный должен быть поток, – ответила она, накладывая последние мазки на свою работу. – И ещё…
– Краско, – вдруг громыхнул словами препод, заставив Иру вздрогнуть от неожиданности. – Что это вы болтаете направо и налево? Уже готовы отвечать?
Марсианка перевела взгляд от меня на Килопчёлова и кивнула. Клим Иванович сел за свой стол и посадил рядом Ираиду. Так я остался без моей последней надежды. Пока девушка отвечала, я чуть удлинил рисунок и закрасил его красным, чуть добавив жёлтый цвет с двух сторон. Чего же не хватает? Конечно, надо же хоть как-то назвать это дело! Я взял ручку с целью подписать рисунок, но внезапно осознал, что не имею ни малейшего представления о том, как называется это заклинание на специальном языке. Навострив ум, я собрал всю волю в кулак и лишь пришёл к выводу, что могу назвать его окончание на магическом языке – calor. Многие непосвящённые люди путали его написание с латынью, однако язык колдунов лишь имел корни, соприкасающиеся с её слогом.
– Приключенский, – в очередной раз грянул голос Килопчёлова, который заставил меня даже подпрыгнуть на стуле. Иры уже не было. Очевидно, расспрашивать зубрилку не было большой нужды. – Что это вы ничего не делаете? Наверное, всё выполнили? Ну-ка, пожалуйте ко мне.
Мне ничего не оставалось делать, кроме того, как лениво подняться со стула и поплестись к преподавательскому столу. Упав рядом с преподом, я подал ему свой листок и почувствовал какое-то непередаваемое чувство ужасного стыда. Килопчёлов опустил очки на нос и быстро пробежался по моему наброску глазами, после чего начал безжалостно черкаться на нём своей любимой ручкой с красной пастой. После всего он положил лист на стол и прижал его ладонью, а затем повернулся ко мне:
– Да, – протянул он. – Учебник мой хоть нюхал? Пишешь, что Нестерпимый Жар заканчивается на calor, а как же начало? Как заклинание это начинается?
Мой мозг заработал на полной мощности, но, увы, без нужных знаний изобрести велосипед не представляется возможным.
– Desiderium, – боязливо и ужасно неуверенно брякнул я, опуская взгляд в пол.
Килопчёлов легонько стукнул левым кулаком по столу и приложил правую ладонь к своему морщинистому лбу.
– Дезидерум, мой дорогой, говорит про другое явление, а Жар?
Я стыдливо промолчал, поправляя галстук, будто прося его подсказать мне хотя бы одну букву.
– Ну, хорошо, – Клим Иванович неожиданно изменился в лице и стал даже на секунду добреньким. – Давай что-нибудь полегче спрошу. Отдыхать любишь?
– Конечно, люблю.
– Тогда смотри, мага представляешь? Допустим, он не будет делать ничего, а просто лежать-отдыхать. Как его не спутать с обычным человеком в подобной ситуации и распознать в нём бурление магических сил?
– По использованию магии…
– Элементарно, Ватсон. А медведя от волка ты так и будешь отличать? Кто мёд ест, тот и медведь, да? Как мага распознать?
И снова я почесал голову, расписавшись в своей беспомощности.
– Глаза видишь? – Килопчёлов придвинулся на стуле ко мне ближе и так заглянул в душу, что мне стало даже немного не по себе. – Вот отражение души! Я-то обычный человек, а у магов там чёртики бегают от осознания своих возможностей и огромного количества магии, особенно у чародеек малолетних. Так и с эмоциями, которые тебе в варианте даны! По сюжету в работе маг злится, – преподаватель стал искажать границы нарисованного мной пламени своей ручкой, превращая их в подобие новогодней ёлки, делая их острыми-острыми. – Значит и чара у него злая выйдет. Понимаешь?
Я лишь грустно кивнул и шмыгнул носом. Килопчёлов несколько секунд смотрел на меня очень подозрительным взглядом.
– Вот видишь, как бывает в жизни: раз, раз, и головой в таз, – ухмыльнулся преподаватель, после чего перечеркнул мою работу. – Свободен. Иди и нюхай учебник, а пока за тобой должок…