Игорь Гаркавенко – Марсианка, или Сфера Жара (страница 5)

Мне оставалось лишь подхватить сумку и с позором бежать из аудитории…

* * *

…Поскольку маговедение было третьей парой в расписании, мы пошли обедать. Вернее, даже не обедать, а перекусывать. Столовая университета располагалась на втором этаже, а вход в неё находился прямо в геометрическом центре здания и представлял собой широкое крыльцо с серыми поручнями по бокам. Питаться в ней было удобно не только горожанам, но и жителям общежития, поскольку за сравнительно небольшую цену можно было не ломать голову по поводу обеда или ужина, а поугощаться прямо там. Столовая являлась весьма популярным местом университета. С правой стороны от входа в неё, к слову, стройным рядом стояли громоздкие вендинговые аппараты, с помощью которых изголодавшиеся студенты могли приобрести (точнее сказать, переплатить, но не будем о плохом) мимолётные удовольствия в виде шоколадных батончиков и банок с газировкой. Эти машины могли бы с лёгкостью избавить нашу столовую от ужасных очередей, которые как раз активно размножались во время обеденного перерыва, однако ни одна из них не могла принимать безналичный расчёт. Для меня и многих других это было серьёзной проблемой.

Мы встретились с Ираидой за дверьми аудитории Килопчёлова, конечно, она ответила на отлично, а я ничего не сумел сделать. Марсианка, кажется, поняла всё лишь по моему грустному лицу, и вообще не стала что-либо говорить, кроме обрывков каких-то бытовых фраз. Я шёл по коридору с таким перекошенной хлеборезкой и переставлял ноги так медленно, будто бы шёл на очередной день каторги. Ира же, несмотря на то, что практически не умела скрывать эмоций, весьма бодро шагала рядом, даже иногда забегая вперёд, из-за чего ей приходилось ждать меня. Её лицо оставалось всё таким же ребяческим и даже немного весёлым.

– Ну, ты чего такой грустный? – говорила она, пока упирала кулаки в бока и мерила меня беззаботным взглядом.

– А чего веселиться? – отвечал я, поправляя лямку сумки.

Мы отстояли очередь и набили подносы.

Отойдя от кассы, я подошёл к свободному прямоугольному столу и, отодвинув один из четырёх стульев ногой, плюхнулся на место, затем стянул с плеча сумку и упёр её о ножку стола. Мне открылся вид на длинную очередь людей и их подобий, столпившуюся у буфета, эта череда лиц и одеяний будто представляла собой восточный базар, ведь кого там только ни было: длинные и высокие, тонкие и худые. Но на фоне толпы этих студентов сильно выделялись, естественно, магини, которые всегда были какими-то низкими девчонками и обладали неестественным влечением к гротескным причёскам, пирсингу и страшным чёрным юбкам до пола. Кому-то ведь они нравятся, однако я никогда не мог представить, как кто-то в здравом уме мечтает даже дружить с ними, ведь чародеи сами по себе были людьми с очень раздутым самомнением…

– Эй, бездельник, – вдруг прервал мои размышления чей-то нахальный голос, после которого мне на плечо упало что-то тяжёлое и неприятное. – Хватит на девчонок засматриваться, их знаешь, сколько в мире? На каждую будешь заглядываться – глаза из орбит вылезут!

Я опешил и лишь виновато поднял глаза к нарушившему мой покой грубияну, как вдруг всё встало на свои места: передо мной стоял невысокий и какой-то чересчур весёлый человек с не менее шутливым лицом, в которое очень хотелось запустить кремовым тортом. Вот только был он обычным человеком лишь на первый взгляд – вместо левой кисти, которая должна была сжимать поднос, у него красовалась солидного размера зелёная клешня.

– Тут не занято? – он указал человеческой рукой на противоположный ко мне стул, я качнул головой, и Саша рухнул на него, загораживая мне вид на магинь.

Это мой закадычный друг с весьма говорящей фамилией – Александр Остряков. Как можно догадаться, он принадлежал к виду людей-раков, и не только клешня выдавала его: помимо членистоногого отростка он имел толстенные ромбовидные пластины на спине и крайне экстравагантные усы в виде нескольких толстенных жгутиков, которые, увы, люди этого вида не имели возможности сбрить. Если бы я акцентировал внимание на его человеческом облике, то сказал бы, что человек-рак был весьма низким и плотносшитым, а его округлое лицо с пухлыми щеками никак не подходили его нраву, бонусом к этому шла уморительная причёска в виде желтовато-пепельных волос, раздвинутая двумя частями в разные стороны, и квадратные очки.

Кстати, о нраве. Мы учились с раком в одной группе и, соответственно, познакомились в начале года. С первого же дня в университете он прослыл тем ещё плутом и юбкозапрокидывателем из-за своих умопомрачительных историй о похождениях в любовных планах: он обожал ведать мне о том, как ту или иную ночь проводил то в кружках, то в клубах со своими друзьями из общежития, заглядывался на разноцветных девушек-цихлидок, а я всё слушал и заинтересованно кивал головой. До сих пор не понимаю, каким образом мы вообще с ним сошлись, ибо были до ужаса разными, хотя, может быть, в этом и есть дело? С этим шутником из общаги мы обожали рассказывать друг другу заезженные до посинения анекдоты, изменяя главных героев в них на неугодных нам преподов, рассуждать о девушках и, естественно, тянуть студенческие лямки.

– Ну, как написал? – спросил он меня, мешая чай в кружке ложкой, которой он повелевал клешнёй.

– Никак не написал, – махнул рукой я. – Хотя нет, хоть что-то написал, но Килопчёлов понял, что ничего не знаю, потом стал вопросами валить.

– Вот, это правильно, это по-нашему! Тебе какой спелл попался?

– Нестерпимый Жар. Вообще легкотня, да? Только оказалось, что нарисовать я его должен длинным и каким-то размашистым, потому что маг во время его применения испытывал злость.

– Слушай, браток, это ещё куда ни шло. Мне знаешь что выпало? Бич Двухпалых! Так и это всё под соусом из грусти и короткого применения. – Остряков снял человеческой рукой со своего носа оправу и, сложив заушники, повесил их на кармашек рубашки. – Я кое-что накалякал, а потом твоя история повторилась.

Я повернулся влево от стола и пару раз кашлянул в кулак.

– Сегодня пятница, так что, может быть, сегодня к тебе пойдём? – сказал Александр, смотря на меня каким-то немного сочувствующим и в то же время заинтересованным взглядом. – Ты вот выпьешь газировки – и перестанешь кашлять!

Мы часто с Сашей засиживались после занятий в моей квартире, поскольку лишь там можно было спокойно провести время, чего не скажешь про общежитие.

– Сегодня что-то настроения нет, особенно после этого унижения, – отмахнулся я, откусывая хот-дог. – Лучше завтра, возьмём ещё Влада. Да и сегодня у меня есть дела с Ирой.

– Ага, догово… Дела с Ирой?! – он так удивился, что раскрыл глаза на полную катушку. – Я скорее поверю, что ты занялся вязанием варежек, как моя бабушка, чем нашёл какое-то полезное дело.

Вдруг за стул рядом со мной села марсианка, поставив поднос с едой перед собой.

– Вообще-то Илья согласился сходить со мной на тренировку по каратэ в спорткомплекс, – осторожно проговорила она, попеременно глядя то на Александра, то на меня. – Думаю, он сможет много чего добиться!

От этих слов Саня чуть не поперхнулся чаем.

– Вам, судя по всему, нравится находить приключения. Ну, не буду мешать. Как говорится, флаг вам в руки! – выпалил рак, ненамеренно щёлкнув после своей речи клешнёй.

– Ты, кстати, Саша, сдал? – спросила его Ираида, помешивая кофе.

– Не, тоже завалил, как и твой бойфренд, – глупо ухмыльнулся членистоногий, от этого Краско моментально покраснела, пытаясь ничего не говорить, но поскольку марсианские корни в ней никуда не девались, она вот-вот бы что-то ляпнула, поэтому для разрядки обстановки я сказал:

– Саш, разве ты на выходные не собираешься домой, в Челябинск?

– Нет, я на прошлых ездил, и я от этой поездки, мягко говоря, не в восторге. Представляете, сзади меня сидел какой-то сильно наглый жираф, да настолько длинный, что давил на моё кресло с такой силищей, будто пытался сложить меня в бутерброд. Очень хотелось встать и задушить его вот этой клешнёй! – он скривил морду в ухмыляющуюся рожу и так страшно щёлкнул отростком перед нашими носами, что мы аж сглотнули от страха.

Мы на какое-то время замолчали, поглощая свои обеды, как вдруг над нами чересчур внезапно объявилась очень растянутая фигура.

– Привет, – этот великан вместо громогласного баса обратился к нам каким-то несвойственным ему тонким голосом. – У вас не занято?

– Вспомнишь Владлена – представишь полено, – сказал Остряков и так противно захохотал, что даже мне захотелось ему врезать. – Падай.

Человек-жираф медленно опустился на стул, предварительно вытянув ноги, чтобы не приподнять стол коленями, после чего спокойно поставил поднос перед собой и, размахнувшись, отвесил раку такую оплеуху, что последний схватился руками за голову и наигранно застонал.

Этого великана все звали Владом, однако его настоящее имя действительно звучало как Владлен, так как по легенде родители назвали его в честь Владимира Ленина, однако он также как и Ира терпеть не мог своего полного имени, хотя, как по мне, оно было на ступень выше Ираиды. А вот фамилией он гордился – Четырёхпалин. Поскольку он принадлежал к классу людей-жирафов, то и мог похвастаться исполинским ростом, который точно доходил до отметки в два с половиной метра. Наличие этих карт на руках одаряло его завидной привилегией: как и все люди-жирафы, он имел право ходить в секцию баскетбола, но он не только посещал эти занятия, но и даже играл за сборную команду университета.